Степной волк. Сиддхартха. Путешествие к земле Востока

– Нагнись ко мне! – прошептал он на ухо Говинде. – Нагнись ко мне! Так, еще ближе! Совсем близко! Поцелуй меня в лоб, Говинда.

Но когда Говинда, изумленный и все же влекомый великой любовью и предчувствием, исполнил желание друга, в ту минуту, когда, низко склонившись, коснулся губами его чела, произошло нечто удивительное. В то время, как его мысль была все еще занята странными словами Сиддхартхи, в то время, как он тщетно и против воли пытался представить себе время несуществующим, а Сансару и Нирвану – как нечто единое, в то время, как в нем боролись некоторое презрение к словам друга с необъятной любовью и благоговением к его личности, с ним произошло следующее.

Лицо его друга, Сиддхартхи, куда-то стушевалось. Вместо него он увидел перед собой другие лица, множество лиц, длинный ряд, катящийся поток из сотен, тысяч лиц. Все они проходили и исчезали, и в то же время все, казалось, существовали одновременно, все непрерывно менялись и возобновлялись и тем не менее были Сиддхартхой. Он видел перед собой голову умирающей рыбы – карпа с бесконечно-страдальчески открытым ртом, с угасающим взглядом – он видел лицо новорожденного pебенка, красное и сморщенное, искривленное плачем – он видел лицо убийцы, видел, как последний вонзает нож в тело человека – и тут же видел этого преступника связанным и упавшим на колени, и рядом палача, отрубающего ему голову одним взмахом меча. Он видел тела мужчин и женщин, обнаженные, в позах и судорогах неистовой страсти – видел распростертые трупы, тихие, холодные, пустые – видел головы разных зверей: кабанов, крокодилов, слонов, быков, птиц – видел богов: Кришну, Агни. Все эти лица и фигуры он видел в тысячах сочетаний, то любящими и помогающими друг другу, то ненавидящими и уничтожающими друг друга, то вновь возрождающимися. Каждое было воплощенным стремлением к смерти, было страстным, мучительным признанием бренности, и ни одно, однако, не умирало; каждое только менялось, рождалось вновь, получало новое лицо, и все это без всякого промежутка во времени между тем и другим видом. Все эти образы и лица то находились в покое, то текли, рождали друг друга, плыли куда-то и сливались вместе, а над всем этим потоком постоянно лежало что-то тонкое, бесплотное и все-таки имеющее субстанцию, словно тонкое стекло или яйцо, словно прозрачная кожа, или скорлупа, или маска из воды, и эта маска улыбалась, и этой маской было улыбающееся лицо Сиддхартхи, которого он, Говинда, в эту самую минуту касался своими губами. И эта улыбка маски, эта улыбка единства над стремительным потоком образований, эта улыбка единовременности над тысячами рождений и смертей, эта улыбка Сиддхартхи была точь-в-точь такая же, как та тихая, тонкая, непроницаемая, не то благосклонная, не то насмешливая, мудрая, имеющая тысячу оттенков, улыбка Гаутамы Будды, которую он, Говинда, сотни раз созерцал с благоговением. Так, – сознавал Говинда, – могут улыбаться только Совершенные.

Наверное для своего времени это и в самом деле был роман-открытие, роман-исследование, роман-событие как в литературном смысле, так и в психологическом. Но для человека первой четверти века уже XXI, для читателя, обременённого хотя бы элементарными знаниями и кое-каким опытом теоретической и практической психологии, книга представляется уже скорее памятником, нежели чем-то иным. И не потому, что какие-то постулаты, сформулированные и произнесённые в романе, напрочь устарели или же стали совсем непригодными. Но просто всё это уже скорее повторение пройденного. Типа как геометрия Пифагора для современного математика. Как арифметика для алгебраиста.

Дальше...

Однако польза от чтения этой книги безусловно есть. Особенно для читателя, только-только открывающего для себя мир собственный внутренний — многоликий и зачастую многоличностный, порой представляющий собой громадный зоопарк субличностей и субпроекций своего «Я». И тут важно разобраться со всем этим своим внутренним содержимым и постараться найти гармонию для всех своих «Я-составляющих» — хоть для степных волков, хоть для кроликов и бабочек. Причём не стОит полагаться на силу только своего внутреннего степного волка — ставка только на что-то одно своё «Я» уменьшит твои силы и умалит возможности ровно настолько, насколько ты запрёшь и бабочку, и кролика, и кого-то там ещё. Фишка в том, что когда ты устраиваешь внутренний армрестлинг себя с собой, то побеждая одно, отнимаешь силы этой «побеждённой» части самого себя, т. е. становишься слабее. Впрочем, это мои глубокие внутренние убеждения и личный практический опыт, который я могу только вот так сформулировать и не более того.

А книга… да, книгу важно прочитать вовремя. Чтобы она стала отправной точкой для своего собственного путешествия. Главное — не заблудиться ;-)

Не доросший до того, чтобы быть свободным волком, а только способный выть и лязгать зубами на обывателей.
Он был взращен в мещанской семье, но когда вырос, дух свободы погнал его в степь. Кроме пустоты и ему подобных – ничего там не обнаружил. Обида за рушение идеалов родила злобу на тех, к кому он вынужден вернуться.

Автор огорчался, когда читатели видели в книге только описание человеческого кризиса, он говорил, что в тексте заложены выходы из этого кризиса. Остается выяснить, что помешало волку увидеть, что степь вовсе не пустыня, а полна жизни.
Одна из ошибок, это грубое деление себя на два противоположных полюса.

«Ибо ни один человек, даже первобытный негр, даже идиот, не бывает так приятно прост, чтобы его натуру можно было объяснить как сумму двух или трех основных элементов; а уж объяснять столь разностороннего человека, как Гарри, наивным делением на волка и человека – это и вовсе безнадежно ребяческая попытка. Гарри состоит не из двух натур, а из сотен, из тысяч. Его жизнь (как жизнь каждого человека) вершится не между двумя только полюсами, такими, как инстинкт и Дух или святой и развратник, она вершится между несметными тысячами полярных противоположностей.»

Начав с упрощения себя, Гарри Галлер начал делить надвое всю окружающую его жизнь и людей. Он не видел оттенков, что в тех же осуждаемых им мещанах, как и в нем самом, кроме отталкивающих качеств, присутствует то, что можно любить, прощать и взращивать, что достойно жизни. Не видя эту жизнь, у героя возникало желание самоубийства.
Примитивное деление скрыло от него большую часть протекающей мимо него жизни.

«Представьте себе сад с сотнями видов деревьев, с тысячами видов цветов, с сотнями видов плодов, с сотнями видов трав. Если садовник этого сада не знает никаких ботанических различий, кроме «съедобно» и «сорняк», то от девяти десятых его сада ему никакого толку не будет, он вырвет самые волшебные цветы, срубит благороднейшие деревья или, по крайней мере, возненавидит их и станет косо на них смотреть. Так поступает и Степной волк с тысячами цветов своей души. Что не подходит под рубрики «человек» или «волк», того он просто не видит.»

Критика, заканчивающаяся отрицанием, чем занимался главный герой, приводит к сужению мировоззренческой картины окружающего мира, к искажению восприятия. А так как действительность гораздо богаче, чем восприятие человека, то достигнув какого-то предела сужения сознания, количество конфликтов между человеком и окружением, приводит к кризису и ощущению бессмысленности существования. Жизнь нельзя сужать, а иначе произойдет отдача, обратив в ноль самого человека. Человеческий эволюционный путь познания, это путь расширения, вмещения и слияния с миром.

«Вместо того чтобы сужать свой мир, упрощать свою душу, тебе придется мучительно расширять, все больше открывать ее миру, а там, глядишь, и принять в нее весь мир, чтобы когда-нибудь, может быть, достигнуть конца и покоя.
…
Всякое рождение означает отделение от вселенной, означает ограничение, обособление от Бога, мучительное становление заново. Возвратиться к вселенной, отказаться от мучительной обособленности, стать Богом – это значит так расширить свою душу, чтобы она снова могла объять вселенную.»

По ходу сюжета Гарри окунается во всё это множество своих личностей, как сознательных, так и бессознательных. В большинстве героев произведения, отражаются бессознательные части его личности (Гермина, Пабло, Мария). Но гармонии не наступает и самоубийство трансформируется в итоге к преждевременному убийству одной из частей себя. Что это - трусость, страх, ревность волка к другим личностям? Гарри так и не удалось понять, полюбить и гармонично вписать в свою жизнь скрытые свои личности.

Для аналогии можно взять тело, которое состоит из множества отдельно существующих элементов, но все эти элементы подчинены единой цели и представляют собой одно целое. То же самое должно быть и с нашей психикой. Также можно взять производственный коллектив в котором каждый человек обладает своей волей и индивидуальным характером, тем не менее, при правильном руководстве он представляет собой единое целое.

У Гарри Галлера я не увидел одной из важных составляющих его духовных устремлений – цели. Отсутствие цели привела его к пустоте, и не давало возможности его росту, поэтому отсутствовала основа для объединения множества его личностей, которые тянули и разрывали его в разные стороны, часто противоположные. Целью не может быть изменение всего мира, это привело только к отрицанию мира. Отрицание, это не созидание, это разрушение, которое привело к душевному кризису. Главному герою не хватало цели и действий по реализации этой цели.

Еще одна ловушка, это стремление к свободе. Необходимо осознавать, что абсолютной свобода может быть только в пустоте. В мире может быть только перераспределение наших зависимостей. Например, зависимость от материального мира идет в топку духовным устремлениям. Сама эта зависимость становиться не врагом, а средством достижения более высоких результатов. Как скорлупа у птенца, определяет готовность будущей птицы выйти в Мир. Когда накоплены силы можно разбить эту скорлупу и выйти на новый уровень восприятия Мира. Но чтобы не было хаоса и последующих кризисов необходимо осознавать вертикальную иерархию роста. Иначе можно ходить по горизонтали, обретая свободу в одном, получить зависимость от своих новых желаний и страстей. Не получая при этом нужного удовлетворения.

Произведение больше похоже на процесс самоанализа, поиска выхода из тупика. Автор, пытаясь оставаться логичным, иногда, возможно, не знал, куда заведут его размышления. Выдвигал и раскручивал перед читателем, то одну, то другую гипотезу в поиске выхода, в поиске чего-то стоящего, объясняющего его состояние неопределенности. В других случаях, логические тупики были преднамеренными. Например, когда автор сначала разделил внутренний мир на волка и человека, потом сам и отверг, введя теорию множественности личностей.

В книге до занудства много метаний, сомнений, самоедства, самокопаний, самотерзаний. За ними иногда трудно увидеть трезвые мысли автора, особенно если уподобиться Гарри и злиться на него.

Во время чтения необходимо осознавать, что за многим скрывается многослойный и разноплановый символизм. Стоит обратить внимание на такие понятия как зеркало, игра, театр, смех, юмор, множественность личностей, примирение полюсов.

Говорят, юмор связан с развитием человека. Нельзя так серьезно относиться к тому, что происходит вокруг нас. Мы не центр мира. Юмор может стать одним из спасательных островков среди мещанства. Только он не должен перерасти в свои искажения, например в злой сарказм, насмешка и т.д.

«Другим же, не вырвавшимся, чьи таланты мещанство часто высоко чтит, открыто третье царство, призрачный, но суверенный мир – юмор. Беспокойные степные волки, эти вечные горькие страдальцы, которым не дано необходимой для трагизма, для прорыва в звездный простор мощи, которые чувствуют себя призванными к абсолютному, а жить в абсолютном не могут, – у них, если их дух закалился и стал гибок в страданьях, есть примирительный выход в юмор. Юмор всегда остается в чем-то мещанским, хотя настоящий мещанин не способен его понять.»

Книгу стоит рассматривать как описание кризиса на духовном пути человека с попытками поиска выхода из этого кризиса. Отсюда вытекает и полезность данного произведения для тех, кому это нужно.

«Правы были господа генералы и промышленники: от нас, «интеллигентов», не было толку, мы были ненужной, оторванной от действительности, безответственной компанией остроумных болтунов. Тьфу, пропасть! Бритву!»

Чтобы писать отзывы на подобные метафорические книги, которые мне последнее время попадаются с завидным постоянством, нужно выпрыгивать из собственной жизни, наполненной суетой, работой и общением, впрыгивать в этот философский мир автора, проживать вместе с ним повествование и даже когда оно заканчивается, не покидать чертогов книги несколько дней, продолжая пропитываться литературными соками романа. И после того, как ты превратился в некоторую настойку, пролиться ею, делясь смешанным ароматом автора и твоим пережитым восприятием. Но как же выполнить такие условия выдержки? Не получается, как и не получается потом писать. Но если помедлить ещё пару дней, то можно будет вообще расстаться с мыслью о рецензии...

"Однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе. Иной раз это находило, когда я читал какого‑нибудь поэта, когда задумывался над какой‑нибудь мыслью Декарта, Паскаля, иной раз это вспыхивало и вело меня золотой нитью в небеса, когда я бывал с любимой. Увы, трудно найти этот божественный след внутри этой жизни, которую мы ведем, внутри этой, такой довольной, такой мещанской, такой бездуховной эпохи, при виде этой архитектуры, этих дел, этой политики, этих людей! Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует! Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха."

Вот она горка, на которую я взобралась сразу, как начался роман. Я взлетела на неё со всего размаху без устали и боязни высоты, а с радостью и внутренним восторгом, встретив в герое степного волка, который немного одичал, как зверь попавший не в свою среду. Да, он не покинул людей и их уютные жилища, в которых тепло, сытно и в целом даже уютно. Но он как бы с краю, на коврике, с немытыми лапами  и постоянно линяющей шерстью сидит у порога, облизывая свою косточку, а левым глазом наблюдает за людьми. Хочет ли он стать одним из них или покусать их? Не то и не другое. Он просто иной, а вокруг нет волков, потому что их мало в мире, и они по нему равномерно распределены. Хорошо ли ему живётся в этой среде и с костью в зубах? Да не очень. Да, он может уединиться в своей будке, где не прибрано, накурено и пахнет алкоголем, несмотря на то, что в ней также много книг и картин, но он по-прежнему одинок и не умеет радоваться жизни.

А жизнь вокруг иная. Она наполнена простыми удовольствиями обывателей. А обыватель в волке тоже жив. Он хилый, трусливый и недоразвитый, но живой. Волк и человек в постоянной внутренней схватке терзают душу этого существа на протяжении всей его жизни. А когда подходит пятидесятилетний рубеж, то кризис обостряется настолько, что возникает желание суицида, ибо от войны можно и устать. "Боже, как это получилось? Как дошёл до этого я, окрылённый юнец, друг муз, любитель странствий по свету, пламенный идеалист? Как смогли они так тихонько подкрасться и овладеть мною, это бессилие, эта ненависть к себе и ко всем, эта глухота чувств, эта глубокая озлобленность, этот гадостный ад душевной пустоты и отчаяния?"

А дальше я скатилась с этой горки вниз, причём также стремительно, как и взобралась, потому как авторский метафорический приём, который он применил, желая научить волка радостям жизни, признаюсь не пришёлся мне по вкусу. Встреча героя с как бы своим же женским началом, которого автор, имея имя Герман, окрестил Герминой, и прогонка его по всем этапам жизненных обывательских радостей, показались мне несколько примитивными и даже пошлыми. Нет, я не против жизни, где обычный человек находит счастье и удовлетворение, но вторая половина романа напомнила мне некое похмелье со всеми физиологическими вытекающими после приятного опьянения и полёта.

В книге много зашифрованной философии. И то, что наши личности состоят не из двух субстанций - зверя и человека, а из бесконечного числа слоёв, имеющих различные характеристики, я согласна, да. "Человек - луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей." И финал романа в своей зашифрованной форме, напоминающей состояние наркотического дурмана, доказывает эту мысль автора. Книга очень многогранна и относится к таковым, которые нужно один раз приобрести и прочитать, а потом, спустя годы, перечитывать, может быть, ещё несколько раз, находя новое и меняя прежнее отношение. Писать на неё рецензии заново, и каждая из них будет особенной, акцентирующей внимание именно на том, что откликается в душе на данном этапе жизни.

Ох, если бы каждая составляющая наших душ могла проживать по целой жизни, а не одну общую на всех, будучи спрессованными в одном теле, то... Тогда можно было бы делать то, что упомянула выше - перечитывать один и тот же роман. Но у нас на это слишком мало времени. Книг много, времени мало, а мы бежим, летим и торопимся жить, чтобы научиться простым радостям жизни и послушать вой нашего внутреннего степного волка, дикого, грустного и мечтающего вернуться к тому большому и вечному, отчего он когда-то отделился при рождении и о чём будет тосковать всю свою земную жизнь. "Вы ведь знаете, где таится этот другой мир и что мир, который вы ищете, есть мир вашей собственной души. Лишь в собственном вашем сердце живет та другая действительность, по которой вы тоскуете."

Конечно же в этой книге есть психологические измышления про человеческое естество. Все по Юнгу. И в 1927 году это могло быть откровением. Животный Степной волк внутри нас соседствует с человеком - как многое это объясняет.
Только сегодня это уже прописные истины. И оценивать "глубину" авторских мыслей сложно. Зато их поверхность выглядит весьма сомнительно. Та часть, которая состоит из размышлений собственно о Степном волке - библия пацанского паблика. Хоть сейчас на цитатки растаскивай! Всякие ждули и их "пацанчики" должны быть в восторге: Гессе умно описал причину их преступного поведения. Да еще и подвел под это дело ванильно-романтичную теорию.
А дальше главный герой попадает в притон и все заканчивается наркотическим приходом. И никакой философии и оправданий. Только шизофренические видения после выкуренной сигаретки под странный напиток.
Глубину, при желании, и в луже найти можно. Но иногда ее просто нет. Как нет ее и в этой книге для современного читателя.

С немецкой классикой у меня сложные отношения. Чаще всего остаюсь равнодушной к прочитанному. Реже - книга цепляет, но все равно оставляет чувство отстраненного интереса (в лучшем случае). Примерно с таким же ощущением я прочитала и “Степного волка”: напряженно внимая всему происходящему, но дочитала - и вздохнула с облегчением. При этом в самом начале меня текст увлек. Достоевщина в лучших традициях, такое я люблю. Не обошлось и без излюбленного немцами бомбардирования экзистенциальной и трансцендентальной философией. И что же такое этот ваш Степной волк?

Считайте это “Героем нашего времени” по-немецки. Знакомьтесь, Гарри Галлер, пятидесятилетний интеллигент, разочаровавшийся в мире одиночка, представитель того самого “потерянного поколения”. Двадцатые годы изображены Гессе во всей неприкрытой красе: недовольство итогом Первой мировой войны, разброд и социальный кризис, страх одних и предвкушение других новой войны, общее падение нравов. Гарри людей одновременно и ненавидит, и жаждет быть среди них. Усугубляется все постоянной внутренней борьбой - противостоянием звериного и человеческого. Волк - олицетворение всего инстинктивного, дикого, опасного, но в то же время - свободолюбивого; человек - это духовное начало, доброта, милосердие, благородство, разум и искусства. Эти две ипостаси никак не могут примириться, и постепенно Гарри впадает в депрессию и ненависть к себе. Есть только два возможных пути выхода из этого состояния - смерть (недаром Гарри постоянно думает о самоубийстве) или перерождение.

Итак, это странная, немного скучная, лихорадочно-болезненная книга о поисках смысла жизни и осознания границ и глубин своего “я”. Открытый финал оставляет нас теряться в догадках: а что же случилось с Гарри дальше? Каждый вправе предложить свой вариант развития событий, но главное - обретение целостности “я” - в финале произошло, а это и было главной проблемой романа. Что дальше, возможно, не так уж и важно.

Не могу сказать, что получила большое удовольствие от знакомства с романом, но вещь определенно любопытная.

Что ж, это было довольно-таки трудно. А написать рецензию как-то сконструировано и по полочкам, чтобы мысли не были в одной куче ещё сложнее. Это первое взаимодействие с дедушкой Гессе и оно получилось хорошее.
Это произведение, которое можно перечитывать не один раз, приходя к разным смыслам этой притчи. Один из важных критериев - удачно попасть этой книгой в непростой жизненный этап. Возможно, вы найдёте в нём ответы на некоторые вопросы или направитесь на нужную дорогу. Как говорится, классика всегда актуальна, особенно такая.
Прочитал огромное количество рецензий, радует, что мнений по поводу книги и её прочтения такое количество. Вот вам и подтверждение того, что он многогранен. Печалит то, что люди, читающие рецензии отказываются от чтения из-за чужих впечатлений. Уж с этим произведением на это стоит наплевать и попробовать, ни с чем точно не останетесь.
А так, книга о том, что вы в ней сможете увидеть и уловить. Лично из моего первого опыта прочтения(и не последнего!) она о расщеплении личности человека в довольно-таки странный момент жизни, когда ты кидаешь из крайности в крайность. Думаю, что каждый читатель найдёт себя на этих страницах, даже если отнекиваться, все равно найдёшь что-то похожее.
Можно прочитать много чего в рецензиях: наркоманский бред, шизофрения, сон внутри сна самого Гарри и тд. Всё это очень интересно. Особенно те люди, что говорят – “Тогда как Гарри - просто нытик, бродячий уличный пес, а не волк. Занял позицию мученика и тому рад”. Уверенно могу сказать, что за всю жизнь любой человек проходит подобный этап, в какой-то мере эта книга может им помочь. Ведь сам Гессе писал его в глубокой депрессии с расчётом на то, что людям это поможет рассмотреть самих себя и понять что делать. Даже самый жизнерадостный человек способен найти что-то близкое себе в этой книге.
Сильно советую вчитаться в “Тракт о Степном волке”, там буквально по полочкам объясняют психотипы героев и того, что с ними происходит. Его же можно перенести на жизнь или на самих себя. Но ответов Гессе не даст, их придётся искать самому.
Всем известно, что роман автобиографичен для Гессе, считай Гарри это его прообраз, но радует меня больше отсылки к Достоевскому, а точнее к его двойственности (а Гессе его обожал). Приятно с такого факта.
Финал здесь открытый, каждый найдёт для себя разные концы, но для меня конец стал началом чего-то нового, ведь Гарри принял себя и начал тем самым новую жизнь.
"Степной волк" - роман о становлении и выздоровлении личности. История, учащая тому, что не стоит отказываться от самого себя. Это настольная книга для каждого из нас, ведь все мы в какой-то степени - такие же "степные волки", ищущие понимания и глотка свежего воздуха среди затхлого мещанства. По моему мнению, это одно из тех произведений художественной и философской литературы, которое рано или поздно надлежит прочитать каждому. Это - один из тех романов, которые раскрываются перед каждым читателем в свой момент.

Известная многим классика, которая за годы своего существования понравилась многим свои философским подтекстом, смыслом.
Но для меня это была скука смертная. Каких-то пару сотен страниц заняли у меня целый месяц.
Да, действительно, в "Степном волке" мы видим абсолютно потерянного человека, тихого и замкнутого. Он считает, что в нём есть две сущности - волк и человек. Он сам зовёт себя Степным волком.
И мне было не интересно, что будет с главным героем, он меня ужасно раздражал своим поведением, поступками и т.д.
Я рада, что наконец дочитала эту книгу. Мне предстоит продолжение знакомства с Гессе и, если честно, то я ещё надеюсь, что следующая книга окажется лучше.

ОМ! Молодой человек, родившийся в очень обеспеченной семье, что крайне редкое явление того времени, заскучал и, покинув родителей, отправился бродить вместе с бомжами по стране. Вместе с ним отправился его верный почитатель – другой молодой человек. Бродить с бомжами вскоре надоело, поэтому начались поиски новых развлечений. Поглумившись над встреченным в шатаниях Буддой, самолюбование достигло наивысшей точки, духовность приелась, поэтому молодой человек отделался от слуги и отправился искать развлечений. Торговля, вино и проститутки захватили его на долгие годы, оно и понятно. Потом он снова заскучал и начал искать уединения. Сделав проститутке ребенка, он устраивается жить на берегу реки вместе с местным стариком-молчуном. После смерти матери ребенка вынужден принять на себя заботу о мальчике. Отец он, естественно, никакой и сын от него сбегает. Он еще раз всех полюбил (читай «на всех наплевал») и, встретив вновь своего слугу, открылся ему - вот он я, Новый Христос, Будда, Харирама! А никто и не заметил. Мудрость нельзя передать. Ее нельзя высказать и нельзя научить ей. Если человек мудр – он об этом скажет. Верьте ему на слово. Давайте все дружно произнесем «Я мудр!». Смотрите, сколько нас стало, таких Мудрецов. ОМ!

ОМ! Ничего нет революционного в простом понимании того, что каждый становится лохом на собственной шкуре. Личностная самоиндефикация для современного человека не такое уж завоевание ума. Это всего лишь освобождение личности от могучего стадного инстинкта. Ведь очевидно, что каждое восприятие, каждая религия определяется в первую очередь толпой преобладающих типов людей, которые своей массой влияют на других. Остается только найти свое. Родился ты в христианской среде – вот и бегаешь, замаливаешь грехи. В буддийской – ищешь покоя и умиротворения в общем пофигизме. Попал на livelib.ru – начинаешь читать всякие голодные игры или делириумы. Вырос среди каннибалов – чавкаешь вместе со всеми или тебя съедят самого. Спасение, нирваны, одобрения Аллаха можно достичь в любой среде, если ты должным образом развит и не позволяешь среде ломать твою натуру. Среда должна помогать развиваться, а другие люди – достичь равновесия. В поиске своего я (читай «стирании своего я») и заключается процесс. ОМ!

Обозвав своего героя Сиддхартхой, Гессе попытался поглумиться над Буддой. И здесь же недалекого ума Говинда, его верный Санчо Панса, представляющий всю индуистскую паству. Буддизм и индуизм отправляются в поисках спасения бродить по миру – с таким же успехом можно рассказать как Христос 560 лет чистил у Будды нужники, прежде чем научился должному смирению и переродился. Найти «трещину» в буддизме посредством отсутствия в нем пути к спасению – с таким же успехом можно бабушку обвинить в отсутствии у нее мужского полового органа. Откровенное заигрывание с христианским контингентом читателей, многие понятия типа термина «грех» даются в таком виде, что наводит на мысль о желании придать произведению вид чтения для широких масс.

ОМ! Непременное чудо присутствует на протяжении всего повествования, ГГ периодически вытаскивает волшебную палочку с неизменным «Аллохамора» и старый саман замолкает, подчиняется ему. И проститутка влюбляется в него, хотя признается сама, что это скорее всего потому, что тот симпатичный мужчина. ГГ бродит по свету, ухмыляется, гоняет гусей, занимается самолюбованием. Он типа ищет глубинный смысл, но на самом деле он у него есть от рождения, так как он ни разу в глубине души не сомневался в своем божественном предназначении. Тайное знание своей сути – никогда никому не говори, что ты Бог, наслаждайся этим знанием в одиночку. Откуда это знание? От эгоизма, глупости и инфантильности. Добровольно взятое на себя сумасшествие.

Со временем к ГГ приходит «искусство думать, ждать и поститься». О чем он там думает – можно только догадываться или опять же – верить на слово. Ждать – качество созерцания, добрая вещь, необходимая девушкам, ждущим парней из армии или ментам, сидящим в засаде у мясокомбината. Аскетизм же в данном случае –это та же наркомания или пьянство. Человек доводит себя до некоего непотребного состояния и наслаждается видениями. Одурманивание мозга – это не уход от собственного «я» как таковой, это переход к другому «я», немного отличающемуся, но и это состояние может стать привычным. ОМ!

Метание между крайностями, присущее Будде на пути прозрения, здесь приобретает характер игры и приводит к мыслям о бессмысленности существования. Очень нелогично - чтобы понять, что «мирские соблазны к добру не ведут» (опять же слово «добро» режет уши) – нужно все пощупать своими руками. Но вот в то, что «мысль о самоубийстве глупа» – в это ГГ верит путем очередного волшебства. А зря. Вскрыл бы себе вены – сразу все бы стало ясно. ГГ ни разу на своем пути не встретил маньяка-одиночки, желающего плоти, рекрутера, ищущего свежего солдатского мяса, врача, желающего продать кого-нибудь на органы. ГГ – он такой, он особой дорогой ходит.ОМ!

Символично, что ГГ – это «главный герой», но в данном контексте это может быть и «Герман Гессе».
В общем и целом – произведение не очень умная ересь, очередная гессевская сказка.
Пришествие нового Христа, Будды, чего там еще - не удалось. ОМ!

Это самая легкая по стилю написания книга, которую я прочитала у Гессе и самая понятная даже для неподготовленного читателя. По форме эта небольшая повесть напоминает новеллу или притчу, которая освещает жизненный путь брахмана Сиддхартхи, но это только на первый взгляд. На самом деле, при желании читатель может найти в этом произведении несколько слоев повествования и рассматривать его, например, как описание духовного путешествия к истине, или – просто как философское учение, или – как краткое пособие по символизму. В конце-концов, можно просто вместе с Сиддхартхой наслаждаться красотой и совершенством окружающего мира.
Я в свое время прочитала довольно много литературы по духовному развитию. Авторы этих трактатов, все, как один, писали о том, что познать себя, истину, смысл бытия возможно только при преодолении собственного эго, подавлении личных желаний и чувств. Только лишь тогда, как они пишут, возможно пробуждение человека, просветление, осознание им его истинного «я», то есть достижения абсолюта – атмана.
Но, как ни странно, дальше этих рассуждений никто не продвинулся. По крайней мере я так и не нашла какой-то информации на этот счет. Так что, очевидно, атмана так никто и не достиг:) Зато Гессе в «Сиддхартхе» взял на себя смелость поведать искателям истины правду о том, что эго невозможно преодолеть или уничтожить, ведь эго – это именно то, что позволяет человеку ощущать себя как отдельную личность.
Кроме того, Гессе настаивает на том, что нет особого смысла штудировать учения в ожидании собственного просветления или познания истины, поскольку у каждого свой путь на пути духовного совершенства, а любая мудрость, изложенная на бумаге, перестает быть таковой. Эту книгу я точно перечитаю еще раз – хочу сосредоточить свое внимание не на пути постижения истины, а на символах, которые встречаются в этой повести – почитать повнимательнее о смоковнице, звездах, змее, камне и т.д., а так же об их философских смыслах.