Рецензия на книгу

• 

  litera_T

  10 февраля 2025

  Тоска по себе

  Чтобы писать отзывы на подобные метафорические книги, которые мне последнее время попадаются с завидным постоянством, нужно выпрыгивать из собственной жизни, наполненной суетой, работой и общением, впрыгивать в этот философский мир автора, проживать вместе с ним повествование и даже когда оно заканчивается, не покидать чертогов книги несколько дней, продолжая пропитываться литературными соками романа. И после того, как ты превратился в некоторую настойку, пролиться ею, делясь смешанным ароматом автора и твоим пережитым восприятием. Но как же выполнить такие условия выдержки? Не получается, как и не получается потом писать. Но если помедлить ещё пару дней, то можно будет вообще расстаться с мыслью о рецензии...

  "Однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе. Иной раз это находило, когда я читал какого‑нибудь поэта, когда задумывался над какой‑нибудь мыслью Декарта, Паскаля, иной раз это вспыхивало и вело меня золотой нитью в небеса, когда я бывал с любимой. Увы, трудно найти этот божественный след внутри этой жизни, которую мы ведем, внутри этой, такой довольной, такой мещанской, такой бездуховной эпохи, при виде этой архитектуры, этих дел, этой политики, этих людей! Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует! Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха."

  Вот она горка, на которую я взобралась сразу, как начался роман. Я взлетела на неё со всего размаху без устали и боязни высоты, а с радостью и внутренним восторгом, встретив в герое степного волка, который немного одичал, как зверь попавший не в свою среду. Да, он не покинул людей и их уютные жилища, в которых тепло, сытно и в целом даже уютно. Но он как бы с краю, на коврике, с немытыми лапами  и постоянно линяющей шерстью сидит у порога, облизывая свою косточку, а левым глазом наблюдает за людьми. Хочет ли он стать одним из них или покусать их? Не то и не другое. Он просто иной, а вокруг нет волков, потому что их мало в мире, и они по нему равномерно распределены. Хорошо ли ему живётся в этой среде и с костью в зубах? Да не очень. Да, он может уединиться в своей будке, где не прибрано, накурено и пахнет алкоголем, несмотря на то, что в ней также много книг и картин, но он по-прежнему одинок и не умеет радоваться жизни.

  А жизнь вокруг иная. Она наполнена простыми удовольствиями обывателей. А обыватель в волке тоже жив. Он хилый, трусливый и недоразвитый, но живой. Волк и человек в постоянной внутренней схватке терзают душу этого существа на протяжении всей его жизни. А когда подходит пятидесятилетний рубеж, то кризис обостряется настолько, что возникает желание суицида, ибо от войны можно и устать. "Боже, как это получилось? Как дошёл до этого я, окрылённый юнец, друг муз, любитель странствий по свету, пламенный идеалист? Как смогли они так тихонько подкрасться и овладеть мною, это бессилие, эта ненависть к себе и ко всем, эта глухота чувств, эта глубокая озлобленность, этот гадостный ад душевной пустоты и отчаяния?"

  А дальше я скатилась с этой горки вниз, причём также стремительно, как и взобралась, потому как авторский метафорический приём, который он применил, желая научить волка радостям жизни, признаюсь не пришёлся мне по вкусу. Встреча героя с как бы своим же женским началом, которого автор, имея имя Герман, окрестил Герминой, и прогонка его по всем этапам жизненных обывательских радостей, показались мне несколько примитивными и даже пошлыми. Нет, я не против жизни, где обычный человек находит счастье и удовлетворение, но вторая половина романа напомнила мне некое похмелье со всеми физиологическими вытекающими после приятного опьянения и полёта.

  В книге много зашифрованной философии. И то, что наши личности состоят не из двух субстанций - зверя и человека, а из бесконечного числа слоёв, имеющих различные характеристики, я согласна, да. "Человек - луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей." И финал романа в своей зашифрованной форме, напоминающей состояние наркотического дурмана, доказывает эту мысль автора. Книга очень многогранна и относится к таковым, которые нужно один раз приобрести и прочитать, а потом, спустя годы, перечитывать, может быть, ещё несколько раз, находя новое и меняя прежнее отношение. Писать на неё рецензии заново, и каждая из них будет особенной, акцентирующей внимание именно на том, что откликается в душе на данном этапе жизни.

  Ох, если бы каждая составляющая наших душ могла проживать по целой жизни, а не одну общую на всех, будучи спрессованными в одном теле, то... Тогда можно было бы делать то, что упомянула выше - перечитывать один и тот же роман. Но у нас на это слишком мало времени. Книг много, времени мало, а мы бежим, летим и торопимся жить, чтобы научиться простым радостям жизни и послушать вой нашего внутреннего степного волка, дикого, грустного и мечтающего вернуться к тому большому и вечному, отчего он когда-то отделился при рождении и о чём будет тосковать всю свою земную жизнь. "Вы ведь знаете, где таится этот другой мир и что мир, который вы ищете, есть мир вашей собственной души. Лишь в собственном вашем сердце живет та другая действительность, по которой вы тоскуете."

  
  
  

  70 понравилось

  0

  1,2K