Сказки сироты. В ночном саду

С самой первой страницы книга втянула меня в свой волшебный мир. А витиеватый слог автора только еще больше помог погрузиться в сказочные истории, которые рассказывала девочка сирота с татуировками на веках, живущая в королевском саду. Во время чтения возникало приятное ощущение, словно сидишь и слушаешь талантливого рассказчика, повествующего необычную, но интересную легенду. Причем подобных историй я раньше не читала.

Книга разделена на две части, и соответственно, каждая часть - отдельная сказка. Каждая из них - это головокружительная смесь из легенд, мифологии, восточных мотивов и толики мрачности. И все это щедро приправлено приемом "история в истории". Благодаря этой литературной матрешке, сказка раскрывается со всех сторон и интересно переплетаются сюжетные линии. И даже две глобальные части хоть и не связаны общей темой, но словно виноградные лозы заплетаются меж собой истории персонажей и некоторые события.

Весьма специфическая книга, скажем так, на любителя. Читается она непросто и временами своей структурой может вызвать у читателя раздражение.
В этом томике две большие сказки о Принце Леандре и седой девочке по имени Седка. Но не все так просто.
Например, начинается история о Седке. Автор нам немного рассказывает о ее жизни, потом она встречает женщину, которая рассказывает уже о своей юности и первом серьёзном выборе. В процессе своей истории эта женщина-девушка встречает троицу необычных героев и один из них начинает свой небольшой рассказ. Потом мы возвращаемся к Седке, потом опять к истории о женщине, а потом уже свою историю начинает второй персонаж из необычной троицы. И так до бесконечности.
Помимо сказок существует еще одна основная ветка книги, которая объединяет эти две истории. Это жизнь самой сказочницы и ее слушателя.
И все это приправленно очень вычурным языком, странными сравнениями и рваным повествование, когда просто не успеваешь проникнуться новой сказкой.
Но не смотря на непростое чтение было довольно увлекательно. И желания забросить историю не было. В целом первая половина книги про Леандра, кочевнуцу по имени Нож и девочку-гусыню мне понравилась больше.
Продолжение скорее всего читать не буду.

С книгами Валенте у меня сложные отношения. Для меня несомненно, что она умеет писать красиво. Нестандартный подход к известным сюжетам, создание собственных необычных персонажей - все это есть в книге в полной мере. А еще язык и стиль повествования, который оплетает и затягивает. Казалось бы, все ведь хорошо - волшебно, интересно, красиво. Но, увы, нет.
Думаю, буду не первой, кому эта книга напомнила Сказку с подробностями . Чего-чего, а подробностей здесь хватает. В каждой истории обязательно найдется персонаж, которому надо рассказать свою историю. И фокус внимания мгновенно переключается на него. В результате получается целая цепочка недосказанных историй, которые нанизываются одна на другую. Какие-то истории в итоге вспомнятся опять и будут завершены. Но я не могу с уверенностью сказать, что все начатые сказки нашли свое завершение. Второй момент, непосредственно связанный с первым, - это дробление историй на очень мелкие кусочки. В большинстве случаев не успеваешь толком осознать, что происходит и кто герой, а уже пошла новая веточка. Ближе к концу непрерывные фрагменты стали немного длиннее и, на мой взгляд, истории это пошло на пользу. Я хотя бы успевала привыкнуть к героям. При этом говорить о развитии характеров героев в таких условиях почти бессмысленно. Каждая история невелика, а ее дробление только усложняет создание целой картинки.
И есть еще один момент, который был мне откровенно неприятен. В сказках девочки из сада очень много жестокости. И вызывает недовольство даже не сам факт наличия таких эпизодов, а описание подробностей. Да, я знаю, что сказки в целом довольно жестокое дело, но рассказать об этом можно по-разному. Здесь же получилось так, что даже вроде бы положительные герои не вызвали у меня никакой симпатии. Разве что история со шкурой Левкроты была в этом смысле забавной ла рождение грифона было любопытным. Все остальные варианты оказались существенно менее приятны.
Не сложилась у меня целиковая история, увы. И продолжение читать не слишком хочется. Кажется, что Кэтрин Валенте все же не мой автор.

Эта книга меня заворожила. Правда, мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к цветистому языку. Но это тот случай, когда сложно представить, как по-другому можно было рассказать эту сказку. Еще сбивала с толку сама манера повествования. Маленькая девочка с таинственными отметинами на веках рассказывает историю, в которой герои рассказывают свои истории, в которых герои рассказывают свои истории, в которых... Иногда приходилось какое-то время соображать, о ком и о чем я сейчас читаю. А потом я поняла, что я как тот мальчик-слушатель, не могу остановиться. И хочу слушать, то есть читать эти, пока не узнаю окончание.
В книге две больших истории - про Принца и Гусыню и про девочку Седку (хотя на самом деле история не совсем о ней). И вот вторая, с ее морем, пиратами-монстрами, чудесным городом, грифонами и прочими совершенно невообразимыми созданиями мне понравилась несколько больше. А может, я просто ко второй половине книги окончательно и бесповоротно втянулась.
Это - настоящие сказки. Не добрые и светлые, как сейчас принято. А жестокие и неоднозначные, какими они были когда-то. Счастливый конец оказывается не таким уж счастливым, остается некоторое "но". И все же истории очень красивые, это самые настоящие сказки. Для взрослых, конечно.

Странная девочка с черными татуировками на веках живет в Саду при Султанском Дворце. Все её сторонятся, даже родители. Её бросили в этом Саду, благо, здесь много фруктов и птицы не дают замерзнуть особо холодными ночами. Её считают демоном из-за странных глаз и боятся к ней приближаться, чтобы на них не перешло демонское проклятье. Только мальчик - один из многочисленных отпрысков султанского гарема - не побоялся. Его влечет и загадка девочки, и она сама. И вот так, тайком, по ночам, под угрозой наказания, он прибегает к девочке в Сад, чтобы послушать её истории. Эти волшебные истории якобы записаны мелкими буквами на её веках и их такое множество, что веки кажутся полностью черными. Так сказал девочке привидевшийся ей призрак. Когда все истории будут рассказаны, письмена с век должны пропасть.
И вот девочка каждую ночь рассказывает истории, мальчик слушает, ему нестерпимо хочется узнать окончание. Но финал не близко - каждый раз в каждой истории находится новый рассказчик, который начинает вспоминает свою жизнь. И так несметное количество раз. Истории появляются, как новые ручейки, стремящиеся в одну реку, или как ветви дерева, выходящие из одного ствола. Только в самом финале большой сказки понимаешь, что она началась для нас почти с конца, а к финалу мы только начинаем понимать - с чего там в результате все началось.
В книге две больших сказки, каждая из них состоит из множества историй самых разных героев, связанных друг с другом. Все они волшебные, гротескные, сказочные. Здесь мало просто людей, в основном существа, в которых таятся множество ликов, скрытых или явных. Это и Звезды-боги, и звери, притворяющиеся людьми, и сотворенные чокнутым Волшебником монстры, которые были когда-то людьми, и просто Чудовища, прекрасные в своем уродстве. Здесь есть существа, меняющие мертвые тела как наряды, или те, кто используют чужую шкуру, потому что свое обличье наскучило. В историях переплетаются сюжеты сказок самых разных народов - Востока, Севера, Европы и даже русских сказок. И так же здесь множество мифологических существ.
Эти сказки совсем не добрые. Только-только начинаешь переживать за Добро, но потом понимаешь, что оно часто пользуется методами Зла. Здесь смерть - обычная вещь и повсюду море крови. Но она чаще всего просто переход в какую-то другую форму существовования - другое существо или явление. Жестокость здесь обычная вещь, как наверное во всех изначальных сказках.
Но эти истории и очень красивы, насыщенны волшебными образами, красками, запахами. А сама загадочная история странной девочки нам ещё не раскрылась. Мальчик продолжает тайком пробираться в ночной Сад и не может понять, что его так тянет сюда - странные сказки или сама девочка.
Очень хочется, чтобы продолжение было таким же затягивающим.

Чем дальше читаешь эту книгу, тем сильнее склоняешься к предположению, что целью автора было оставить далеко позади (или внизу) все сказки, мифы и легенды известные к настоящему моменту. Надо было превзойти всё существующее по красочности описаний, нетривиальности сюжетных поворотов, неожиданности сравнений и непредсказуемости поведения и превращений персонажей. В некоторых эпизодах и в отношении некоторых героев Валенте это удалось. Волшебники, например, весьма колоритны, причём, профессия эта считается омерзительной, а волшебник без ошейника кажется окружающим чем-то настолько необычным, что они не знают, «как на него смотреть, как к нему обращаться и, вообще, как он мог находиться среди нас». Неважно, что это мысли кентавра, так, очевидно, думают все подданные Восьми королевств. Так что положение волшебников в этом мире сказочным назвать трудно. Но такой уж это сверхнеобычный мир, где сосны и баобабы растут в одном лесу, где запахи и отблески можно чувствовать (слышать?) ушами и где боги проживают (внимание!) в аду. Интересно воплощена пусть даже и давно запатентованная идея народа самоубийц-некромантов, а уж история анахоретки Джиоты и история несчастной Магадин, приёмной дочери Иоланты — это сказки-страшилки высокого уровня. Но самое большое удовольствие доставил мне сказочно-сюрреалистический в духе Сальвадора Дали эпизод, когда огромный рогатый монстр снимает с себя шкуру ради спасения дочери своей бывшей приятельницы-ведьмы. «Раздевшись», Левкрота говорит Болотному Королю и Принцу: «Я даже взбодрился. Посоветовал бы вам обоим попробовать сделать то же самое в качестве укрепляющего средства. Только у вас анатомия неподходящая, скажем так». Сцены с участием Чудища, Принца и Болотного Короля чем-то напоминают мне «Алису...» Кэрролла, возможно, своим нестандартным «чудовищным» юмором.

При штурме таких необычных вершин неминуемы срывы, и, будь это реальное восхождение, от альпиниста осталось бы лишь мокрое место, но автор продолжает повествование как ни в чём не бывало, как опытный певец, слегка подзабывший слова во время исполнения номера на сцене. Вот что я имею в виду. Когда Принц Леандр говорит, что функция Принца — убивать монстров и, если «производную Принца приравнять к нулю, королевство выживет», это кажется и глупым, и смешным. Мало того, что события происходят в довольно-таки древнем магическом мире (относительно нашего, конечно, т.е. мир сироты и её сказок может во времени располагаться где угодно, он же сказочный), но Принц ещё и демонстрирует серьёзную ограниченность своих познаний, зарабатывая от читателя твёрдую двойку по основам математического анализа. Производная-то равна нулю не только на максимуме функции, но и на минимуме и в седле. А минимум в этом контексте означает нечто противоположное выживанию (максимуму), т. е. гибель. Поэтому вопрос Короля: «Что за чушь ты несёшь, мальчик?» — совершенно справедлив, плохо только, что Король (и Автор вместе с ним) не поясняет читателю (и Принцу), в какой мере этот вопрос относится к математическим изысканиям Леандра. А вот эти слова Лунного человека: «Другие, дети солнца, умирают естественно и красиво, а для нас это то же самое, как решить сложное уравнение, не имея ни пера, ни бумаги» — разве не чушь, которую несёт...кто? Весь изображённый в книге мир монстров и волшебников, кентавров и продавцов прирастающих шкур, Жар-птиц (помните это — «сказал Птица»; умри, Денис...), полулюдей-полурастений, людей с собачьими и лисьими головами, с ртом или ушами на животе... — весь этот мир может ли хоть как-то соприкасаться с производными и сложными уравнениями? Мне этот квазиматематический детский лепет кажется по меньшей мере неуместным.

Другие мои замечания будут носить уже чисто литературный характер, но начать хочется с защиты автора от необоснованной критики. Во второй части я насчитал семь персонажей мужского пола, бесспорно входящих в основную группу, и восемь (это без матросов пиратского корабля) которых можно отнести к группе второстепенных, т. к. им уделено сравнительно мало внимания (Покров, Гасан, Султан, кузнец и т.п.). В группу положительных персонажей мужского пола я включил бы медведя Эйвинда, селки Покрова, Короля-кентавра (быть хорошим королём очень непросто), принца Леандра, мальчика Итто (хотя он и Звезда). А отрицательных только двое — раджа и волшебник. Этого достаточно, чтобы упрёк автору за перекос в пользу положительных персонажей-женщин отпал. А если бы и так, что тут плохого, если автор женщина. А если уж высказывается такое тяжкое обвинение, как бросание автором в глаза читателю «постмодернистской пыли» (а ведь и в самом деле не без того, но присутствует эта пыль во вполне умеренном количестве), то не приводить примеров просто нельзя. Иначе это обвинение может кому-то показаться голословным, что, как минимум, некрасиво.

В книге много странноватых мест, всё не перечислить (без цитат здесь не обойтись), но с ними можно в целом примириться. Но есть кое-что, возможности примирения не оставляющее. Так что несколько цитат приведу.

«Солдаты-вепри отличались свирепостью, а их преданность была чиста, как снег на трупе». Оригинально и можно бы принять, если бы в другом (отдалённом, правда) эпизоде не встретилось «...болезненно-сладкое дыхание, словно цветочный покров на трупе». Всего два трупа, а всё-таки выглядит как перебор.

Автор не обращает внимания на мелочи, но когда таких мелочей много, то от впечатления наспех слепленного продукта избавиться трудно. Несколько примеров.

1. «голос отразился от стен, как стрела от зелёного дерева». Это бабушка говорит внучке, хотя ни та, ни другая не носили в своих колчанах тупых стрел.

2. Сигрида просит Седку не переставать улыбаться, если она говорит что-нибудь не то, и добавляет: «Будь со мной пожёстче, и мы поладим».

3. «Обвинение лежало между ними на столе, жирное и уродливое с чёрной спиной и пропахшее дымом» и через полстраницы: «Она собрала со стола тесто из муки, крови, слёз и прочего и поместила в огромную печь». Не ясно, что лежало на столе — тесто или обвинение.

4. «Её кожа была точно свежие сливки или тень ворона, летящего высоко в безлунной ночи». Это шкура большой чёрной кобылы напоминает свежие сливки (!?). Возможно, так кажется из-за того, что всё происходит в «гематитовом» воздухе (гематит — железная руда не обязательно строго чёрного цвета).

5. Лис в пещере зализывает рану бабушки (тогда молодой). «Я прикусила губу и не всхлипнула, хотя прикосновение его шерсти к моей истерзанной коже вызывало агонию». Под агонией здесь подразумевается, очевидно, не последняя стадия умирания. Тогда, что? И почему «шерсти», а не языка?

6. Управляя парусником, Магадин «носилась вверх-вниз, как дервиш». Мне казалось до сих пор, что суфийские проповедники не были особенно суетливыми людьми.

7. Гадание на внутренностях названо иеромантией. Википедия не знает такого слова, там есть антропомантия. Словарь иностранных слов тоже возражает против иеромантии, возможно, отстал от жизни. Иеро значит герой. Видимо, гадательный ливер должен быть взят из трупа героя.

8. Сравнения иногда кажутся слишком вычурными, как, например, «изящный причал, тянувшийся над водой, как палец скелета»; «изумление на моём лице было отчётливым, как татуировка»; «навсегда останусь в бутылке, как чьё-то последнее письмо»; «высокие кипарисы обращены к небу точно руки паломников». Но это всё просто прекрасно по сравнению с вот такими «маловысокохудожественными» достижениями. «Я родился маленьким, как отсечённый плугом палец земледельца»**** или «её дыхание было тихим и мелодичным, как флейта». Последний случай вообще клинический (да и предпоследний тоже, только он требует хирургического вмешательства), мой совет — спать на боку, а не на спине.

В заключение несколько явных ляпов, на которые стоило бы обратить внимание при подготовке следующего издания книги.

Непонятен ответ маленького и очень умного лилипутика Лунному человеку: «Но я...я не могу задушить тебя, Отец, у меня и близко нет требуемой силы». Малыш не мог сказать этого, потому что Лунный ему пару минут назад всё объяснил, и уже выбрано новое тело (Марсили).

Грифон кормит анахоретку. «Я запихивал мясо мимо яйца в глотку женщины». Грифону было бы совсем не трудно её кормить, если бы Автором не был упущен тот факт, что Джиота яйцо проглотила и находится оно в её животе, так что не требуется ни мясо пропихивать, ни вливать воду «мимо скорлупы в её пересохший живот».

В городе Аль-а-Нур одна из башен вся утопает в хризантемах, они так быстро растут, что их подрезают ежечасно, иначе они перекроют вход. Тепло, стало быть, в городе, лето. Но в это же время около другой башни «бритоголовая женщина тяжело опустилась на заснеженную землю...». Если это магического происхождения микроклимат, так почему бы не намекнуть на это читателю? Ведь он может счесть это ляпом.

Наконец, не очень заметная, но довольно грубая ошибка в конце книги. Чудо-Юдо Рыба-Кит по имени Эхиней находится в подводном положении (после выстрела джиннии он начал «подыматься сквозь воду»), но при этом из-за «блестящего занавеса» китовых усов почему-то доносится шум моря.

С ужасом думаю о том количестве ляпов, с которым могли бы столкнуться читатели, если бы не те десять человек, имена которых перечислены на стр. 605 в разделе «Благодарности».

В конце книги сирота (почему-то в книге нет имён только у неё и у её слушателя) обещает мальчику рассказать историю «ещё страннее и прекраснее». Надеюсь, так и случится и мы узнаем то, о чём она забыла рассказать в этих двух частях, а именно — что это за необычная вещь, которую хотел повторить волшебник без ошейника и это было невозможно сделать без иксоры.

И последнее. Обычно в книгах оглавление помогает читателю ориентироваться, что-то в них находить побыстрее. В этой книге тоже есть раздел как будто в насмешку названный «Содержание». Раздел абсолютно бессодержательный, разве что вписать туда самому хотя бы самое главное. Может быть, сознательно так задумано? Не вижу смысла. Неужели оглавление по типу «Новелл» Маттео Банделло или «Фацетий» Поджо Браччолини (можно привести массу примеров) могло бы что-то ухудшить? Да, чтобы сделать такое оглавление, надо поработать. Не в этом ли заключается простое и очевидное объяснение этого издевательства на последних страницах?

) В связи с этим не могу не высказать недоумения по поводу включения книги в серию «Мастера магического реализма». Видимо, те, по чьей инициативе это сделано, не имеют представления об этом жанре, принимая за магический реализм, например, «Сказки тысячи и одной ночи» или Историю (а в сущности сказку) Геродота.

) «мерцающий отблеск дождя на сочных зелёных листьях и липкий запах отсыревших, гниющих цветов звучали в моих ушах, как бубенцы на лошадином седле».

) Капитан «Непорочности» не хочет носить безвкусно украшенную шляпу из опасения, что «боги будут хохотать, когда она попадёт в ад» с этой «уродливой штукой» на голове.

****) Вероятно, Шарль Перро сумел бы оценить это по достоинству. (Это я о сказке «Мальчик-с-пальчик»)

Витиевато начну издалека. Довелось мне как-то попробовать пармезан российского производства. Технически он пармезан. Некие технологи пищепрома в своих жутко тайных и жутко патриотичных лабораториях разрабатывали его рецептуру. Этого малыша пиарили канал россия и тетки с работы. Вы не поверите, он даже терся как пармезан. Но с..., б... (я просто не хочу эту рецензию в неформат), на вкус он был как пластик, на зубах он скрипел как пластик, и внутри моего хрупкого стареющего организма он себя тоже не очень то галантно повел. Я это всё к чему веду? Технически Валенте написала сказки. Давайте я сначала похвалю, в педагогике очень важно, перед тем, как выливать ушат г... (да, я все еще не хочу эту рецензию в неформат), надо похвалить.

Молодому автору удалось не просто скомпилировать некомпилируемое, ей удалось рассказать сказочную связную историю, врать не буду, читать было интересно, и давайте признаем, умение поддержать интерес читателя - это одно из основных важных качеств хорошего писателя. Попытка написать связно и интересно одному человеку то, что обычно выпестывается поколениями устных рассказчиков - удалась. И судя по отзывам эта книга нашла своих горячих поклонников и ругать то её вроде как и не за что.

Если бы не одно маленькое но. В любой сказке есть мораль, хотите вы этого или нет. Сказка она воспитывает. И вот здесь начинается ругательная часть и особо восторженным поклонникам её лучше не читать. У Валенте нет никакой морали. У нее нет никакого добра, которое может помочь. Добро бессильно и погибает. Есть некие надстихийные силы, которым на людей срать (ну всё, не видать моей рецоньке формата), ты идешь по этой сказке, не чувствуя ни чьей поддержки. Для великовозрастных детушек и прокатит, но чот я бы своим детям как сказку такое не читала. И дело не в том, что сказочное, волшебное, нездешное иногда разбавляется кишочками и кровищей, а именно в бессмысленности этой истории. А этот богатый язык, "он был чист, как снег на трупе", лол что, вот щас серьезно? Я слишком много читал, чтобы воспринимать такие речевые обороты как литературу.

Даже читая книгу запоём, чтобы не сбиться кто-то там кому сейчас сказку рассказывает, иногда в своей голове голосом дэва кто-то произносил: "Какой тулуп? Какой заяц? Какая лужа?". И вот две затыки не дают мне покоя - в первой истории мать короля, отца мальчика, ну которому ведьма пальцы отрубила, зовут Иоланта. И мачеху девы, превращенной в чудовище, тоже зовут Иоланта. На всю волшебную страну не нашлось другого имени или это одна женщина? Но тогда в этой сказке еще больше родственников, чем обнаружилось по итогу. А во второй истории плетельщица сетей рассказывает, как она покинула мать, уйдя с монахами. Но потом оказалось, что это она медведица, подруга трактирщика. Получается она врала в своём первом рассказе? Зачем? Есть у кого-то информация по данному вопросу?

Структура книги: Странная девочка-сирота в саду султана рассказывает сказки маленькому принцу. Сказки по принципу фракталов. Как если бы колобок встретил зайца, и тот рассказал ему сказку про волка, который знал легенду о лисе... И все это разбивается на отрывки перемещениями детей по дворцу и саду.
Некоторые сказки хороши по отдельности. Но главное достоинство книги, когда эти сказки начинают складываться в единое полотно. Из десятков лоскутов Валенте сшивает покрывало необычного, сумасшедшего, совершенно уникального мира. Здесь монстры живут среди людей и никого не удивляют. Здесь можно снять с себя шкуру и надеть заново. Можно перемещаться по телам. Вещественны пустота и свет. Мы знаем, как этот мир был создан, и вместе с героями двигаемся через тысячелетия его существования. Наконец, лоскуты оказываются связаны не только по прямой. Герои одних сказок появляются в других. Мелкие упоминания скрывают за собой причины и следствия, истории становятся еще глубже. В какой-то момент я была поглощена историей полностью.
Но ведь в жизни все редко бывает без "но", правда?
Тягучий язык. Он должен имитировать арабские сказки Шахерезады, складываться в арабскую вязь, восхищать. Но устаешь от него гораздо быстрее, чем добираешься до половины книги. Мне не повезло даже чуточку больше. Предыдущая прочитанная книга была такой же - витиеватая форма ради объема в ущерб содержанию. От языка "Сказок" я устала до того, как с ним познакомилась.
Истории-в-историях. На третьей истории начинаешь забывать, что происходило в первой, ведь все они прерываются посередине. На четвертой мучительно выстраиваешь в голове цепочки. На пятой сходишь с ума. Следить за взаимосвязями очень тяжело, учитывая что каждая первая женщина - ведьма, а каждый второй юноша совершает подвиг. По этой же причине книгу не получится читать постепенно, растягивая. Не люблю, когда меня физически вынуждают читать книгу залпом. Здесь же отмечу, что книга обрывается ни на чем, нужно браться за второй том сказок. Если я отложу продолжение хотя бы на неделю, я не вспомню никого кроме принца и сироты. А я отложу. Потому что не готова читать еще шестьсот страниц этой вязи.
Данный том также разделен на две книги. И если первую я описала в плюсах - взаимосвязи между сказками и персонажами в конце концов покорили меня. То со вторым любви не случилось. Автор выдохлась. Сказки проникали друг в друга очень линейно. А герои, скакавшие из одной сказки в другую, выглядели скорее надуманно.
Чем более цельным и просторным становится мир, тем больше он требует под собой каких-то основ логики. А если ты начинаешь задумываться об этом - книга проседает. Я слишком поздно начала делать заметки на полях, осечек было гораздо больше. Но, например, какой к джиннам цемент во времена условной Шахерезады? Или монстры. По ощущениям их +/- столько же, сколько людей. Большинство из них по мощи стоят десятков людей, если не сотен. Но почему-то люди их унижают, помыкают и избивают. А пару страниц спустя все снова будут жить в мире. Монстр монстру - брат. Но еще через пару страниц монстры будут гнобить других монстров по принципу непохожести.
История неровная. Волк плюсов и волк минусов. Победит тот, которого читатель кормит. А я отправляюсь искать своих волков в какой-нибудь другой книге.
P.S. Если мою рецензию прочитает кто-то, кто прочитал и второй том: можно спойлер, чем закончилась рамочная история сироты и принца?

Перед нами истории-матрешки. Как только вы доходите до самой маленькой, начинаете закрывать их в обратном порядке. И так неожиданно главной сказкой оказывается совсем не то, что думаешь. И медведь как-то быстро сдался…
Если я правильно помню, похожий принцип был в сказках 1001 ночи. Поэтому если понравился такой тип рассказа там, может быть понравится и здесь.
Не могу сказать, что здесь невероятно увлекательный сюжет. До некоторых вещей в определенный момент даже можно догадаться. Жаль не понять, сколько времени отделяет мальчика и сироту от сказок. Ибо первая и вторая часть не сильно друг от друга отделены, вернее часть второй части. Очевидно, в следующей книге будет раскрыта судьба звезд и их крови. Эта линия тянется из первой части во вторую, хоть и в меньшей степени. Дочитывать буду, надеюсь мне хватит памяти...
Забавно видеть, как кто-то идет к своей судьбе. И ты такая: ааааа вот почему три!

После первой сотни страниц я невольно начала вспоминать книги, авторы которых пользовались подобным литературным приёмом: внутри истории рассказывается другая история, к которой кто-то рассказывает историю, и это становится похожим на бесконечную китайскую шкатулку. Первыми на ум пришли Итало Кальвино - Если однажды зимней ночью путник... и "Учитель симметрии" Андрея Битова. Но эти книги совсем другого плана, я бы сказала - серьёзная литература. Мне бесконечное перескакивание с рассказчика на рассказчика несколько мешало. Возможно, если читать не отрываясь, будет меньше путаницы.
Девочка-сирота и мальчик принц, соответственно рассказчица и слушатель в книге являются лишь обрамлением историй. Возможно, начинает зарождаться некое чувство, но его рождения придётся ждать до следующей части))). Не уверена, что буду читать продолжение.