Что мы видим, когда читаем

Взяв в руки книгу на 451 страницу я ожидала, что чтение растянется на 3-4 дня, но мне понадобилось всего лишь 4-5 часов на "прочтение". Большое количество иллюстраций позволило справиться с книгой как с графическим романом.

Мне было интересно узнать мнение на восприятие литературы с точки зрения пианиста, который самостоятельно обучившись дизайну стал художником, иллюстратором, работающим с крупнейшими издательствами. Для подтверждения своих взглядов он приводит примеры используя работы В. Вульф, Л. Толстого, Шекспира, Фолкнера, Г. Джеймса, Г. Мелвилла, Г. Флобера, Дж. Барнса, И. Кальвино, Ч. Диккенса, Д. Джойса, Д. Стейнбека, сестер Бронте, В. Набокова, М. Твена, Х.Л. Борхеса, Д. Апдайка, Ж. Жионо, О. Сакса, Л. Витгенштейна, Кафки, Г. Яноуха, У. Теккерия, М.-Ф. Игена, Э. Гомбриха, Пруста, У. Гэсса, Дж. Толкина, Д.Ф. Уоллеса, У.Х. Одена, Г.Ф. Лавкрафта, М. Маймонда, Д. Локка, Гомера, Тиресия, Бетховена, Баха, Платона, д. Мильтона, У. Вордсворта, Р. Барта, Роб-Грийе, Ж. Пуле, К. Грэма, Э. Уортон, А. Поупа, А. Копленда, Д. Джейнса, К. Воннегута, Л. Стерна, Беккета, Д. Чосера, Блейка, Томаса де Квинси, Достоевского, Ж. Плаже, Э. Ростана, К.С. Льюиса, Гете. (фух! многие произведения мне захотелось прочесть или перечесть именно в свете описанного в этой книге, осознано заметить КАК я воспринимаю написанное автором).

П. Менделсунд задает много вопросов о нашем восприятии читаемого текста. Что же мы видим, когда читаем (кроме слов)? Что рисуем в своем воображении? От чего зависит наше восприятие? Как меняется наше восприятие произведения, если оно экранизировано?

Он предполагает, что во время чтения мы больше "слышим" (нашим ментальным ухом), чем видим. Что мы начинаем фантазировать с ходу, немедленно, едва открыв книгу, хотя может стоило научиться ждать, пока автор закончит описывать персонажи и обстановку? Автор не описывает персонажей, а очерчивает. Штрихи к портрету героя помогут нам обрисовать его контур, но представить полноценный образ человека едва ли.

Зачастую какие-то детали облика героев или что-то малозначительное в действиях, в природе, обстановке становятся зацепкой, например к чувствам, или причинам тех или иных поступков. В этом месте я вспомнила (уже учась в универе) разговор о "тайном послании", которое несли небо и море в сказке Пушкина "О рыбаке и рыбке". Там небо затягивалось тучами, а море становилось все более грозным по мере роста запросов у старухи. Менделсунд приводит пример из "Джейн Эйр", когда только на 43 странице приводит описание тетки Джейн. Т.е. имеет особое значение момент КОГДА появляется более детальное описание определенного персонажа. Ш. Бронте этим описанием фактически говорит, что до этого момента Джейн толком и не поднимала глаза на тетку, воспринимала ее фрагментами. Или например фиксация на какой-то привычной детали, позволяет более ярко увидеть образ. Вы при прочтении обращали на это внимание? Я точно нет!.

Также он задает вопрос, зависит ли способность к воображению от воображения конкретного читателя (у одного лучше у другого хуже)? или может у представителей разных культур способность к воображению отличается? Утрачиваем ли мы силу воображения по мере того, как наша цивилизация становится старше? Может быть, в эпоху, когда не было еще фотографии и кинематографа, человеческая фантазия работала лучше, четче?

Еще мне показалась очень интересной мысль, что мы заселяем книги своими знакомыми, а героев ссылаем, репатриируем в известные нам места. Так или иначе мы вспоминает уже известное нам.

Я читал книгу о Сталинградской битве и воображал, что бомбардировки, оккупация, окружение,
освобождение — все происходило на Манхэттене. Или, лучше сказать, на некоем альтернативном Манхэттене, зазеркальном Манхэттене, чья история противоречит известным фактам, чей архитектурный облик подкорректирован по приказу советских властей.

Однако здесь все происходит иначе, чем с неким вымышленным местом и его прообразом: я, как ни странно, чувствую, что узнать больше о настоящем Сталинграде — мой моральный долг. Мой адаптированный Сталинград — ложное представление. И хотя персонализация места действия помогает мне отождествить себя с жертвами этой величайшей драмы — реальными жертвами реальной трагедии, — мне почему-то кажется, что, подменяя образы, я проявляю неуважение к ее участникам, что это нехорошо.

А далее, он пишет о том, что авторы научной фантастики или хорроров предлагают нам вообразить невообразимое. И ведь получается же! Также иногда для описания объектов рассказывают обо всем, чем он не является, а наше воображение наделяет его целостностью. При чтении мы переносим душевные качества на внешность.

Пока не прочитала не обращала внимание насколько мое восприятие текста зависит и от того от какого лица ведется повествование.

П. Мендесунд размышляет о возникающих аналогиях на примере восприятия иероглифов. Для человека, не знающего китайского иероглифы похожи на реальные предмет, который обозначен этим символом. Тогда как человек свободно читающий на китайском этим аналогий не видит (он пишет, что ему так говорили), потому, что для них читать на китайском привычно.
Часто мы не видим слова и фразы, а порой и целые абзацы, но мы "видим" направление. Например, что дальше все будет только хуже, т.е. мы воображаем не то что, прочли, а дальнейшие последствия.

Для подтверждения возможности воссоздания запахов при прочтении он привлекает нейробиолога. По словам которого, когда воображаем, мы "прикладываем усилие" и воссоздаем фрагмент ощущения, на "уровне интеллекта", хотя большинство людей считают, что способны вообразить запах в полной мере, на физиологическом уровне.

Путешествие по книгам в таком ключе было очень увлекательным. Думаю, что теперь я иначе буду воспринимать читаемое.

Что будет, если вы прочитаете запоем цитатник о любви? а) вы запомните только самые яркие цитаты, б) ваш мозг взорвётся от количества информации :DD вот точно так же я сначала пролетела через эту книгу за пару часов, и удивилась "хмм, бесполезная фигня". Потом пошла писать конспект для "закрепления материала", и оказалось, что я много чего упустила в первый раз :O все дело в том, что текст здесь оформлен в виде "картинка + абзац", или "картинка + фраза", поэтому советую вам вдумываться в эти небольшие клочки информации, дабы получить пользу от чтения сей книги! На страницы вынесено только самое важное.

В книге 20 глав, что меня конечно очень удивляет: мол, как автор смог, мало того, что СОБРАТЬ всю эту информацию, так еще и по категориям разделить? На мой взгляд, подобного рода тему довольно сложно описать словами. Ну вот вы бы написали целую книгу о том, как вы в своей черепушке представляете прочитанное?)
Если вы прочитаете эту книгу, и она покажется вам "бесполезной фигней", обязательно садитесь выписывать главные мысли каждой главы. Мне помогло :DD там, кстати, есть глава про вот это "невнимательное чтение", когда наши глаза бегут вперед мозга. Видимо оформление страниц вводит нас в заблуждение и заставляет думать "воу воу да я щас за один присест прочитаю эти анекдоты!"

Несколько обсуждаемых вопросов:
•У вас тоже книжные персонажи зачастую безликие? Блурифэйс•
•Часто ли вы помещаете героев из книги в обстановку из своих воспоминаний? Дворы, улицы, леса и реки из детства...•
•Представляете ли вы "сцену" по-разному, в зависимости от повествования от первого/третьего лица?•
"Воспоминания создаются из воображаемого, воображаемое - из воспоминаний"

«Что мы видим, когда читаем» Питера Менделсунда — очень хитренькая книжечка именно со слегка ироничными уменьшительными суффиксами. Назвать это полноценной книгой равноценно пощёчине собственной беспристрастности. С другой стороны огромная бородавчатая жаба, которая существует где-то внутри меня и руководит финансированием моих сомнительных книжных операций, упрямо говорит: «Ну назови это книгой, пожалуйста, она же безумных денег стоит, что же ты покупала, глупышка?» Что в книжный попало, то пропало.

На самом деле это одно не очень длинное эссе на полусвободную тему когнитивного восприятия книжной реальности нашим мозгом. В основном про визуализацию, но так как автор не психолог, мозговед или биолог, а дизайнер, то он ходит вокруг да около очевидных вещей и объясняет их с довольно слабой опорой на факты. Между тем, изюминка в этом очевидном ненаучном эссе есть, потому что Менделсунд заставляет-таки нас задуматься над теми процессами, которые мы принимаем как нечто само собой разумеющееся. Иными словами, он ищет способ систематизировать информацию по шутке: «Чтение — это когда мы часами пялимся на обработанный кусок дерева, испытывая галлюцинации». Автор рассматривает различные варианты того, как именно строятся образы, карты, визуальные картинки у нас в голове, насколько они зыбкие и условные, как они могут меняться и, конечно же, как проклятое телевидение и кино сужают границы воображения.

Впрочем, он утверждает, что границы воображения у нас есть в любом случае, насколько бы сильно мы не кичились собственным полётом фантазии. Менделсунд говорит, что наш мозг не может придумать из ничего местность или место действия, которого никогда не видел. Поэтому школьники с небольшим жизненным опытом и впечатлениями помещают действие классической литературы куда-нибудь в школьные коридоры или задворки собственного дома, а бедная Наташа Ростова иногда вынуждена танцевать в актовом зале (спасибо, что не на баскетбольной площадке). Мозг может лишь мелко крошить (или даже крупно крошить) всё увиденное раньше: фотографии, фильмы, реальные места. Затем собирать это в условную картинку. Так что воображение можно развить, если научиться «мельче резать» и напитаться большим количеством впечатлений.

Эссе, как мне показалось, всё равно в этой книге — дело второе. Главное — это концептуальные иллюстрации в разных техниках. Заметно, что автор хорошо знаком с несколькими классическими произведениями и предпочитает копать в их глубину, не распыляясь на повторение большого количества имён. Так больше всего опоры на «Анну Каренину», «Улисс», «Моби Дика», разные тексты Итало Кальвино, Вирджинии Вулф. Впрочем, есть и другие авторы, в том числе Пушкин, Шекспир и античные, так что с кем-то вы наверняка да знакомы хорошо из этого списка. Доскональное знание текстов для понятия эссе не требуется.

Иллюстрации — любопытные. Не настолько, чтобы их хотелось повесить в рамочку или купить на хорошей бумаге в красивом альбоме, но достаточно, чтобы показывать наиболее зацепившие идеи друзьям и коллегам.

В целом, как мне кажется, книга стоит покупки только для тех, кто жёстко упарывается по визуальщине. Науч-попа тут мало, текста мало, выдвинутых тезисов тоже совсем немного. Как растянутая и структрированная статья для какого-нибудь не слишком тяжёлого журнала, изданная отдельно и симпатично, но вопрос: а нужна и она в таком виде?

Вот почему вечно так: присмотришь себе какую-нибудь оригинальную и чертовски привлекательную новинку, помаринуешь ее на полочке или в ридере года два, наслушаешься хвалебных отзывов, нафантазируешь себе несколько незабываемых часов наедине с этой книжкой, а потом прочитаешь и - разочаруешься. Оказывается, и задумка в истории так себе, и сюжет ни о чем, и концовка слабая, и вообще автор выпей йаду...

Примерно так вот и вышло со "Что мы видим, когда читаем". Смотрела я на нее долго, очень долго. Видимо, провидение пыталось сказать мне: "Маша, эта книженция не для тебя". Но я же упорная! Даже заставила моих бедных коллег по книжному клубу взяться за эту книжку вместе со мной. Она казалась мне такой многообещающей, такой манящей, вся эта литературная тематика, рисуночки, схемки, шрифты... Ну, вы понимаете.

И вот стоило ли несколько лет готовиться и выжидать, чтобы одним послерабочим вечером осилить эти 450 страниц за пару часов? Серьезно, я не шучу. Текста в этом пухлом томике - на небольшую статью, остальное - картинки и пустота. И печалька даже не в том, что текста мало, а в том, что он банальный и бесполезный. Я не нашла в нем ничего нового, ничего интересного, ничего занимательного, ни-че-го.

Должно быть, главное достоинство данной книги - не содержание, а оформление. Оно действительно выполнено креативно и хорошо дополняет текст, но я слишком устала от всех этих блоговых постиков и журнальных статеек, облаченных в твердые обложки, а также от того, что каждый первый сегодня - писатель. Если ты хорошо оформляешь книжки, это не значит, что ты можешь хорошо их писать. Не надо этого делать. Окей?

М.

Питер Менделсунд взял бородатую шутку о том, что чтение - это когда часами пялишься на пропечатанные куски дерева, испытывая галлюцинации, и обильно проиллюстрировал (потому что он дизайнер-оформитель обложек). Получилось любопытное эссе на 448 страниц, которое сгодилось бы в качестве курсовой работы первокурсника литинститута, но на самостоятельное и хоть сколько-нибудь научное исследование, увы, не тянет. Тем не менее я не стала совсем уж занижать ему оценку, потому что труд автора не бесполезный.

Во-первых, задаваться вопросами вроде "Что я читаю?", "Зачем я это читаю?", "Что я вижу, когда читаю?" и "Почему я вижу именно это" полезно для собственного развития как читателя, поэтому стоит отдать должное бывшему студенту литературоведческого и философского факультетов, который собрал все эти вопросы и поставил их перед современными читателями. Думаю, книга будет полезна тем, кто находится в начале своего читательского пути и пока не задумывался, откуда берутся "галлюцинации" в их голове.

Во-вторых, хоть местами кажется, что иллюстрации избыточны, определённая их часть всё же представляет интерес. Например, для меня стало открытием, что многие знаменитые писатели, такие как Теккерей, Киплинг или Фолкнер, ещё и неплохо рисовали, Кафка был категорически против того, чтобы на обложке "Превращения" изображали насекомых (общеизвестно, что в самом произведении автор не уточнил, в насекомое какого вида превратился Грегор Замза, хотя большинство читателей представляют его как гигантского таракана), а Набоков делал наброски к читаемым книгам, в том числе к вышеупомянутому "Превращению".

Однако этих скромных плюсов оказалось недостаточно, чтобы вытянуть книгу хотя бы на четверочку. Всё-таки многие мысли, которые излагает автор, я сама уже давно передумала, так что откровением они не стали. Другие же результаты своих наблюдений Менделсунд преподносит как аксиому, на которую опирается в дальнейших умозаключениях, что немного раздражает. Например, он утверждает, что мы, читая любое произведение, переносим его действие в родные края, и на основании этого заключает, что и героев мы наделяем внешностью знакомых. Ничего подобного я за собой не замечала. Скажем, книжный Йоркшир, который описывает в своих книгах Джеймс Хэрриот, возникает в моём воображении как образ, составленный из авторских описаний с поправкой на мои представления об этом английском графстве (где я никогда не была), но не как какое-нибудь село Новое Кукуево (коих я перевидала десятки в своей стране). Возможно, мой воображаемый Йоркшир и в самом деле напоминает фотографии или кадры из фильмов об Англии, но это всегда совокупность картинок, наложенных друг на друга, и никогда - какое-то конкретное место.

Или вот Менделсунд считает, что читатель корректирует в своём воображении образ героя по мере того, как писатель добавляет штрихи к его словесному портрету. В моём случае это не соответствует действительности - стоит мне только в начале книги представить героя, скажем, высоким блондином, как этот его образ остается со мной до самой последней страницы, пусть даже автор сто раз потом повторит, что герой - брюнет. По этой же причине я очень редко после прочтения могу описать внешность героев - мне как будто вообще плевать на авторские описания, у меня в голове своё кино.

Кстати, по поводу кино мы с автором как раз сошлись во мнениях: нельзя подменять книгу экранизацией, потому что экранизация навязывает зрителю режиссёрское видение произведения, но не даёт не представления о произведении как таковом. По этой же причине не стоит смотреть фильм до прочтения книги - это сбивает "внутреннюю оптику", и вместо образов, рождённых собственным воображением, читатель волей-неволей представляет актеров.

В целом не могу сказать, что книга совсем уж плоха, хоть я и не ожидала от неё ничего выдающегося. Но огромный шрифт, обилие пустых страниц и смелые заявления автора, не подкреплённые никакими исследованиями, провоцируют неприятное ощущение, что меня надули, что не позволило оценить это эссе положительно.

До прочтения этой книги я была свято уверена, что принадлежу к группе «ленивых читателей», ведь без постоянного контроля я переставала в точности воспроизводить декорации и внешность героев книг. Питер Менделсунд меня успокоил: все такие. Довольно интересное исследование, как и любое другое, предмет которому то, что нас окружает постоянно, но о чем мы привыкли не задумываться. Для меня чтение подобно дыханию – и я мало анализирую, как именно я это делаю.

Думаю, пересказывать содержание книги нет смысла, на это не уйдет много времени, а планирующему ознакомиться с ней я окажу медвежью услугу. Основная тема – что происходит в нашей голове во время чтения, как мы представляем героев (или не представляем?), каким образом вырисовываются декорации. Может, не хватило биологической стороны вопроса, но тогда это был бы совсем другой уровень исследования.

В целом это любопытное исследование-рассуждение со множеством примеров, книга оформлена необычно, думаю, полностью повторяя зарубежное издание. Читать её в электронном формате не имеет смысла, ведь будет упущена львиная доля очарования, а вот покупать жалко – книга читается буквально за час с небольшим, а цена как у полноценного кирпича, на изучение которого ушло бы больше недели. Мне книгу подарили и я рада, что она есть в моей библиотеке. Не могу посоветовать её всем и каждому, но при случае возьмите её в руки в книжном магазине и полистайте.

Чтобы определить насколько книга хороша, я приведу всего два критерия:

1. Отвечает ли книга на поставленный в заглавии вопрос: Что мы видим, когда читаем? И ответ: Да! Прочитав книгу вы поймете, что видите, когда читаете. Именно поймете, а не узнаете, потому что обо всём, о чем рассказано в книге можно додуматься и самому, стоит только чуть поднапрячь извилины. Но мы-то хотим готовых ответов, потому автор уже подумал за нас и все коротко и ясно написал, скрасив свои, слава богу, краткие мысли схемами, картинками, разными визуальным штучками, которые очень даже в тему.

Это, конечно, не научный труд, и даже не популярная психология, а именно авторский подход к ответу на вопрос. Но я все время мысленно кивала головой автору, типа: Да-да, у меня все абсолютно также. Америку не открыл, но и все, о чем автор пишет, не лишено основания. Удовольствие от книги я получила. Понравилось в первую очередь то, что чтение не сравнивается с фильмами, чтение ближе к музыке, так же как ноты вызывают отклик внутри нас, слова вызывают образы, ощущения.

Ну и самое главное, никто не читает одну и ту же книгу, и даже если, к примеру, мы соберем всех представленных читателями Анн Карениных, и усредним образ, то все равно не получится та Анна, о которой писал Толстой.

2. Адекватность стоимости бумажного издания его содержанию. Вот цену как раз таки загнули, и надо отдать должное маркетологам, замочная скважина на обложке делает свое дело: она нам обещает открытие какой-то супер тайны за довольно приличную сумму. И нет, тех денег, что дерут за книгу магазины она не стоит. Но лично я на книгу не потратила ни копейки, поэтому и претензий у меня нет, посему ставлю книге высшую оценку и говорю автору "спасибо, было интересно почитать, посмотреть, послушать".

Люблю, когда люди чем-то увлечены и пытаются привлечь к своему увлечению всех вокруг. Вот, например, Питер Менделсунд – иллюстратор, художник, дизайнер, имеющий, если верить интернету, образование по специальности «философия» – очень интересуется книгами и тем, как мы их читаем и видим.

Начинает он с довольно знакомых вещей: как автор через описания и характеристики героев манипулирует вниманием и мнением читателя:

Дальше...

Потом Питер Менделсунд – автор и иллюстратор, а потому потенциальный манипулятор в квадрате! – проходится по распространённым суждениям, которые часто выдают автоматически: мол, во время чтения человек словно кино смотрит или чужую жизнь живёт.

Нет, говорит Питер Менделсунд, в кино мы смотрим на то, как создатели кино прочитали и увидели текст. Во время чтения у нас гораздо меньше информации, она менее последовательна и очень фрагментарна, а мы из этих деталек конструируем что-то самостоятельно. Автор даёт нам раскраску и карандаши, а уж что мы там нараскрашиваем – дело наше. Поэтому и жизнь-то мы в любой книге живём свою, и чтение – не пассивное потребление, а активное соавторство.

При этом Питер Менделсунд признаёт, что в некоторых случаях особенно важно попытаться приблизиться к замыслу автора, постараться увидеть именно то, что автор показывает, потому что, как он говорит, мои представления о Сталинграде, возникающие в процессе чтения, очевидным образом не равны реальному Сталинграду.

Но всё, что мы можем, это искать дополнительную информацию, чтобы сузить нашему воображению рамки. Как делают это с нами создатели фильмов, иллюстраций и мультфильмов.

Для автора, который уверен, что «книга предлагает нам своё содержание в пластичных, изменчивых образах – этого-то мы и хотим. Мы не всегда желаем, чтобы нам что-то показывали», Питер Менделсунд, на мой взгляд, немного борщит с иллюстрацией процесса чтения. То есть, получается, словами он говорит одно, а сам делает другое, и эта нелогичность несколько раздражает. В итоге из-за большого количества разноплановых иллюстраций есть риск постоянно выпадать из чтения (игнорировать их, чтобы изучить  позже, не получится, потому что они вписаны в текст).

Иногда кажется, что Питер Менделсунд так увлечён своей идеей, так она его сама по себе радует, что он не хочет облекать её в конкретные слова, кружит и порхает поблизости, рисуя её то с одного, то с другого бока. И даже когда он наконец добирается до мысли, с которой ты согласен, это не вызывает много радости. Потому что это же можно было сформулировать гораздо проще.

О, ну круто, поздравляю.

Когда мы в школе учимся анализировать текст, у нас есть категория «образ автора». Вот и всё, а вы боялись. Да, я согласна, это действительно ощущается как чудо. Хотя мне кажется, дело не совсем в том, что ты такой крутой чувак и зришь сквозь буквы (хотя читатель крутой чувак, кто ж спорит). Но тут, по-моему, дело скорее в том, что ты ощущаешь присутствие другого человека, его настоящего, а не то, что он изображает в разных обстоятельствах, и вот эта возможность прикоснуться к душе другого и есть настоящее чудо.

Кроме того, все эти повторяющиеся рассуждения о том, что каждый из нас по-своему читает один и тот же текст, можно было бы легко и просто объяснить через структуру лексического значения слова. Но автор этого не делает. Хотя, если учесть гораздо более сложные слова и теории, к которым он обращается, мог бы. Что подводит к мысли, что его целью был не рассказ о том, что (и почему) мы видим, когда читаем, а погружение читателя в процессе чтения в этот опыт.

Только ты радуешься, что вот, добрались наконец-то до сути! – как он кучей картинок опять уводит в сторону.

Он очень доходчиво объясняет, что синестезия возникает потому, мы не можем воображать цвет или запах, поскольку мы не можем их воспроизвести в памяти. Но потом добавляет, что мы никогда с этим утверждением не согласимся, потому что «мы не можем воспроизвести точную копию мира – факсимиле, и мысль об этом пугает и сбивает с толку». 

Рискую оказаться в положении Леннона, который как-то под запись заартачился признавать своё родство с обезьянами: «Ну рыбы ещё ладно, но не обезьяны!», – но скажу: вот лично меня в этом вопросе больше "сбивает с толку"  не невозможность воспроизвести, а невозможность осознать, каков он на самом-то деле, мир этот. Если мы все по-разному распознаём цвета и звуки, по-разному определяем тепло и холод, по-разному чувствуем вкус и прикосновение – что именно из этого мы должны воспроизводить-то (и страдать от невозможности сделать это)? Своё личное представление о мире, верно? Ну, меня не напрягает, что одно из миллионов представлений в эти конкретные пять минут не воспроизводится.

И мне приятна мысль, что одно явление – цвет, например – вызывает одновременно множество ассоциаций, и ни одну из них нельзя назвать цветом. Это в некотором смысле даже романтично, если так можно сказать об отношениях с языком и реальностью. Гелиотроповый – что за цвет? Это холодные от мороза щёки, щёлканье туфелек по паркету, сползающий и щекочущий гольф, предвкушение волшебства, уверенно распрямляющаяся от осознания, что тебя любят, спина; покалывание над ключицей, призрачное эхо в прохладном зале, неловко зацепленная и тянущая висок прядь волос, темнота, за которой яркий свет... – да, всё это и ещё многое. Потому что именно такого цвета была мишура, которую мама пришивала на моё новогоднее платье (ночью, чтобы к утреннику успеть).

Понятное дело, что у каждого человека свой набор представлений и ощущений. Именно поэтому любопытно понять, как выглядит мир для других. Но, как не забывает напоминать автор, шансов на это мало. И его собственная книга со множеством иллюстраций отлично это демонстрирует, потихоньку, как говорила одна хорошая девушка, "побешивая" структурой текста, манерой изложения и обилием иллюстраций.

И, возможно, в этом и была идея: создать условия, при которых читатель не сможет плыть по течению. И на контрасте с привычными процессами яснее увидит, как именно он читает. И тогда это – очень хитрый план и отличное воплощение.

Это не книга вообще, это какая-то статейка с кучей картинок и эффектным подзаголовком "Феноменологическое исследование". Не заметила вообще никакого исследования, так, болтовня на тему. Тема любопытная, и болтовня тоже, попадись мне этот материал в интернете, с удовольствием бы прочитала. Но на книгу не тянет при всём уважении. Текста так мало, что лично мне это показалось издевательством. Картинки забавные, да - я так поняла, что для автора они важнее текста, недаром он иллюстратор. Такой подход не для меня, и разглядывание мне скоро надоело. Да к тому же деревья жалко - ну зачем печатать по одной фразе на страницу :(

Под обманчиво простым названием и развлекательным стилем повествования скрывается вполне себе не поверхностное исследование, как человек воспринимает текст, как мы визуализируем прочитанное, как его запоминаем, как постепенно из кусков информации составляем портреты персонажей, пейзажи и интерьеры, как получается, что у каждого человека своё восприятие внешности известных героев.

Отдельного упоминания стоит оформление книги, которое издательство сделало просто на "ура": идеально отпечатанные изображения, прекрасный перевод, замечательная минималистичная обложка. Сокровище, а не книга! И это один из тех редких разов, когда я посоветую эту книгу купить в бумажном виде, если собираетесь её читать. Чтение этой книги о чтении - это отдельный экспириенс сам по себе, эстетическое наслаждение гарантировано! Плюс, этот увесистый томик в почти 500 страниц легко читается за три часа, и это при неторопливом разглядывании иллюстраций и зависании над некоторыми идеями.

Автор, известный дизайнер-художник книжных обложек, легко и доступно говорит о довольно непростых вещах да ещё и в области, которая только начинает изучаться. Именно по этой причине в книге, скорее, больше вопросов, чем ответов на них, но это и сподвигает интересоваться темой дальше, для чего в книге, к огромному счастью, приведён список литературы.

Автор строит своё исследование на классике: Мелвилл, Джойс, Толстой, Достоевский, Толкин, Бронте, Вулф. После его довольно непривычного взгляда на привычные книги может возникнуть желание срочно всё вышеупомянутое перечитать! И это, собственно, то, что в этой книге приглянулось мне больше всего: она заставляет начать отслеживать, как на вас, как на читателя, влияет текст, как вы его воспринимаете, как в вашем мозгу формируется образ, заложенный туда авторскими намёками и слепленный воедино с помощью вашего воображения. Книга мотивирует наблюдение за самим процессом чтения, а не только за тем, что вы читаете. И это, я считаю, прекрасно!

Ничего кардинально нового я для себя не услышала, скорее, прочитала облечённое в постмодернистскую обёртку хорошо забытое старое, но менее крутым оно от этого не становится. Всячески рекомендую к прочтению, просматриванию и продумыванию!