If on a Winter's Night a Traveller

Игрушечная поделка автора, автора поделочная игрушка. Автор - кокой-то постмодернистский писатель, знакомый с семиотиком Бартом и социологом Леви-Строссом, и все это явно были не самые мои любимые предметы в школе. Но если Барт и Леви-Стросс вполне ладно и научно объясняли свои познания, то Кальвино придумал игру с читателем через метакнигу.

Ненавижу игры с читателем почти всегда, если только это не Фаулз, потому что он умеет так быть в тексте, что ему многое простительно, красивый теплый мужик, а вот Кальвино другой себе портрет нарисовал, мучительный мне: образ писателя, разучившегося писать и выведшего эти свои муки как центральную идею книги.

Вообще-то мне было крайне интересно читать первую главу, про некоего Его, пусть даже Читателя, который пошел в книжный магазин, долго выбирал книгу и в итоге купил себе книгу Кальвино "Если однажды ночью путник..." Тут бы мне и заподозрить неладное, но не читавши аннотации мы очень доверчивы и любим авторов. Купил, значит, себе книгу, открыл и читает, а там только первая глава. Ладно, "книга в книге" думаемши мы, знаем, умеем, практикуем. И вот идет вторая первая глава, классная, интересная, с детективно-шпионской завязкой... то есть в завязку автор явно умеет... которая снова сменяется третьей первой главой, так как якобы в издательстве что-то напутали и сверстали книгу не так.... а потом Читатель пошел в издательство и... И тут меня немного порвавши. Ну как же так? Я же каждый раз погружаюсь, я же каждый раз включаюсь, а конца никакой истории нет, и вообще цельной истории нет, а я хочу, а вы вот так со мной, да? Эх. Так вот ты какой человек-автор... С гнильцой!
И после этого мне расхотелось читать дальше. Обида!

Потом, конечно, будут еще восемь первых глав, и, конечно, автор напишет, или альтер-эго автора напишет, черт их там разберет этих персонажей в персонаже, как он мучился мучительными муками отсутствия творчества, и написал несколько первых глав, а потом решил смухлевать и издать книгу только из первых глав, и у него получилось, и это считается постмодерном. Но, как по мне, это сродни эпатажным вернисажам с прибиваниям себя за яйца на Красной площади, пусть и не так экстремально. Сделать какую-то шню и объявить перфомансом, а все вокруг ходят и причитают "глянь, Маня, красотища-то какая". Я не Маня, мне некрасиво, я хочу цельную историю о чем-то, а не разрозненную историю о пятилетнем простое в овладении этим страшным белым листом.

Вероятно, эта игрушка очень понравится любителям филологических изысков и прочих семантических вывертов, предполагаю это. Я же тихо-мирно высказалась и побреду дальше, зажав в руках томик с фэнтези.

Книгу, которую написал Кальвино, можно сравнить с циклом художественных полотен, объединённых сквозными героями Читателем и Читательницей. Знакомство , поиски и общение которых, как бы "рамочка" для основных картин.

Самих же холстов у нас десять - совершенно идеальное "солнечное" число.
А самое интересное, что рисунки эти представляют собой первые главы романов совершенно непохожих друг на друга - среди них вы встретите детектив; нечто возможно перерастущее в семейную сагу; главу , пронизанную "революционными ветрами" и чеканящую шаг в размере "Двенадцати" Блока, с налетом обреченности, предательства и эмиграции; чистой воды триллер, японскую стилизацию и даже антиутопию.

Наши два "Ч" - на протяжении всего романа занимаются поисками продолжения романа самого Кальвино "Если однажды..." . Что более интересует Читателя - безымянного мужчину, ещё вопрос - с одной стороны и роман бы прочесть( уже из принципа, поскольку все 10 отрывков, абсолютно, разные) , а с другой - Читательница-девушка очень привлекает его, вплоть до женитьбы)
Но сам процесс настолько увлекателен, что перерастает во что -то гораздо большее, чем узнать продолжения...становится нестерпимо интересно определить кто же является автором отрывков. Ибо то, что это один человек проглядывается , а вот кто это : переводчик Гермес Марана - "змией-искуситель, запускающий ядовитое жало в райские кущи чтения" или швейцарский писатель Сайлас Флэннери, к которому тянутся все ниточки повествований, трудно распознать. Эффект "двойничества"/"двойниковства" кочует по всем историям - географические названия , имена персонажей, герои, сливающиеся в воображении... и ревность, которая постоянно сопутствует рассказам.

Вот и перемещается наша Читающая парочка из книжной лавки - на кафедру ботно-угорских языков, в издательство, в архив, в библиотеку... Пытаясь разобраться кто? о чем?в каком жанре? И все это завязано в крепкий узелок самого чтения. Вам предлагают дополнительно, третьим бонусом, обдумать как вообще происходит процесс написания, как выбирается тема, опять же упоминается и фальсификация в литературе - постепенно мы все больше переходим от акта читания к акту написания.

Очень непростая книга, таящая в себе множественные загадки, в то же время, талантливейше написанная летящим слогом. Она ввергает тебя в водоворот чужих приключений - выдуманных и обращенных в текстовую форму, или искусно замаскированных под творчество мистификатора, стремящегося к обладанию единственной для него и потому идеальной Читательницей, или любовной истории, реально перерастающей в роман по выверенному книжному канону...
Мне нравятся книги, в которых я переодический ощущаю себя глупой! Вот абсолютную правду сейчас говорю. Это очень стимулирует по жизни, в творчестве, в фантазиях - не тот случай , когда тебя в лицо так "Эх, дура, ты! От этого не понять тебе ни замысла, ни завязки, ни страданий героя..." А совсем по-другому "Вот тут я усложню, а вы подумайте...а здесь я приоткрою для вас тайну...а вы почитайте, мне ваши мысли интересно послушать". Это тот самый вариант , который достоин бумажного экземпляра на вашей книжной полке. К которому вы вернетесь и станете его Читателем/ ну или Читательницей)

Прекрасный образец постмодернизма и плюсом редчайшая редкость - линейность гипертекста. Что, казалось бы, совершенно невозможно. Но... Кальвино творит чудеса.

Насколько часто читатель становится главным в книге, которую он читает? В постмодернизме почти всегда. Взаимодействие автора и читателя здесь является основным положением текста и для того, кто его писал и для того, кто его читает в данный момент, кто ещё только собирается читать и, если книга хороша, кто её уже прочёл.

У Кальвино в "Если однажды зимней ночью путник..." три читателя одновременно. Читатель - главный герой, Читательница - главная героиня и, собственно, читатель, который читает "Если однажды" в данный момент, в моём случае - я))

Якорный сюжет романа незамысловат. Читатель покупает в книжном магазине новинку известного автора, начинает её читать и обнаруживает, что книга имеет брак - она состоит из начал двух разных романов. Читатель идёт менять книгу. В книжном магазине он знакомится с Читательницей, которая тоже купила бракованную книгу. Вместе они берутся разыскать продолжение обоих романов. Однако, их поиски постоянно приводят героев всё к новым и новым романам, каждый из которых - лишь начало.

В ходе повествования автор рассказывает о том, как по-разному раскрывается литература в зависимости от того, в чьих руках и умах она находится.

Кальвино пишет об уставшем от капризов авторов, нечистоплотности переводчиков и странностях спроса читателей Издателе, который в конечном итоге перестал чему-либо удивляться и уж тем более во что бы то ни было вчитываться.

О Переводчике, который переводит настолько много и часто, что совершенно уже перестал отличать один язык от другого и одного автора от третьего. И если текст одного автора кажется ему недостаточно образным или же наоборот излишне метафоричным, он считает своей обязанностью "причесать" и того, и другого, что-то добавить от себя, где-то вычеркнуть за ненадобностью.

О Нечитателе, который понимает ценность книги только с прикладной точки зрения. Ему важны её размер, её формат, цвет корешка, плотность бумаги, степень её зачитанности, именитость, взгляды и репутация автора. Нечитатель создаёт из книг скульптуры, которые демонстрирует на различных выставках.

О двух типах писателей. Их именно два, потому что автору нужно было показать антиподы. То, что они по воле читающего читателя, меня в данном случае, могут менять характеристики произвольно - Кальвино указывает прямо: "Вот они тебе оба, делай с ними всё, что душенька твоя пожелает." Писатель популярный и нет; писатель лёгкого жанра и писатель жанра серьёзного; писатель, считающий своего читателя интеллектуалом и писатель, считающий своего читателя дураком и т.д и т.п. Главное, чтобы каждый из этих писателей непременно хотел быть тем, другим, вторым.

О двух Профессорах- снобах. Здесь их двое по той же причине, что и писателей, делать только с ними ничего нельзя - слишком закостенелые. Профессоры, естественно, имеют каждый одно единственное верное экспертное мнение на тему одного и того же автора, одного и того же произведения. И враждуют друг с другом, потому что мнение второго, естественно не верное, а может быть, вероятнее всего, и преступное)) Думается мне, что если бы мнение автора книги на свою собственную книгу не сошлось бы с мнением любого профессора, то и это мнение было бы признано неверным и преступным.

Об очень интересном виде читателя, который имеет к литературе исключительно научный подход. Книги такой читатель не читает, он прогоняет их через программу для скорого и точного анализа, на основе которого создаёт своё мнение.

О писателе, находящемся в творческом кризисе и пытающемся найти выход из ситуации в произведениях Великих.

О Великих, которые являются компиляцией множества чужих произведений и неизвестных имён.

О роли цензуры для литературы. О роли литературы и её судьбе в тоталитарном режиме и режиме полицейской диктатуры.

Но главное всё-таки о том, что литература - это всегда только начало. Потому что конец зависит от того, кто читает, как читает, где читает, с кем читает, о чём думает, когда читает и читает ли вообще, и ещё множество, множество, множество разных условий.

И ещё о том, что жизнь - это книга, книга, вся состоящая из начал разных других книг, разных жанров и разных авторов, разных судеб и разных обстоятельств, временно сходящихся в одной точке и снова расходящихся может быть навсегда, а может быть для того, чтобы когда-то вновь сойтись.

А в конце его ждёт как всегда "жили они долго и счастливо". Хотя, это тоже скорее всего начало ещё одной книги)

...для книг, которые вы хотите написать. И что из этого вышло.
скучнейшая, наискучнейшая книга! А какое яркое было начало и зазывная аннотация! Часто складывалось впечатление, что автор просто запихал в один роман все наброски нереализованных произведений, наскоро скрепил чем-то похожим на сюжет - и на тебе, новая книга!
Начало было интересным. некий Читатель купил книгу, читает её и вдруг понимает, что со второй главы начинается совершенно иная книга. Он бежит в магазин, ругается с продавцом, тот даем другую книгу. Ну а дальше пошло-поехало. Книги и сюжеты меняются как перчатки, сложно ориентироваться не только в новых сюжетах, но и в основном сюжете книги. Все сложно и запутано!..
В чем нельзя отказать автору, так это в оригинальности. Он, действуя в рамках постмодернизма, попытался создать по-настоящему роман-гипертекст, делая отсылки и к другим книгам, и к другим странам, и к другим людям. Жаль, что я не смогла пробраться через эти связи.
Если любите книги, где все просто и прозрачно, то эту книгу не советую. Если же любите поломать голову, то тогда читайте на здоровье!))

Постмодернизм такой постмодернизм... Не особо дружу с этим направлением, можно сказать, что и вовсе не дружу, поэтому-то и не смогла оценить должным образом роман Итало Кальвино. Хотя задумка очень и очень интересная. Эта книга как матрешка - книга о книге, где еще одна книга о книге и т.д. На мой взгляд, пересказать ее сюжет практически невозможно. Да это, в общем-то, и не важно. Те, чье внимание привлечет этот лабиринт из разрозненных историй и персонажей, и так обязательно в него войдут и заблудятся на какое-то время, а те, кого он отпугнет, не станут себя испытывать и пройдут мимо. Единственное, что отмечу, так это здоровую самоиронию, местами даже откровенный самостеб автора над своим же детищем. Забавный момент. А в остальном... честно признаюсь, дочитывала "Путника" по диагонали, слишком разные пути-дорожки у нас с ним, увы.

Книгосовет (№7) в рамках флэшмоба-2011 от bladeograss

Очень милая книжная история, повеселила меня.
В ней есть все: читатели и читательницы, книгоиздатели и книгопродавцы, учёные и цензоры, писатели и переводчики, герои и героини. И слова, слова, слова, которые служат игрушкой или утешением, дарят радость, боль, надежду, улыбку, запах и вкус, чувство и покой. Сюжеты без конца, и законченные истории.
Читатель в поисках завершения романа, писатель в поисках начала, переводчики и мистификаторы, апокрифы и подлинные тексты и идеальный роман романыч в котором все остальные романы мира.
Литературные миры возводятся слово за слово, персонажи оживают, ракеты бороздят просторы вселенной и всё исчезает, стоит лишь написать слово.
Мне больше всех понравилась история про телефон, как невидимый требовательный звук, который лежит в кармане (сейчас уже в кармане, в 70е пока ещё в помещении, дома или на работе) и заставляет служить себе при первом же требовании. Из такого начала может получиться захватывающий триллер.

Перечитала книгу, которая несколько лет назад вызвала у меня физически ощутимый восторг - это когда в глазах было горячо и даже лицо немного пощипывало на концовке, а потом я подняла от последней строчки глаза и долго сидела с глупой улыбкой, понимая, что только что прочитала что-то ИДЕАЛЬНОЕ.

Второй раз ничуть не хуже.

Если свести суть книги к сюжету, который можно пересказать, то он таков: главный герой, он же Читатель, он же Ты, покупает книгу Итало Кальвино "Если однажды зимней ночью путник". Удобно устраивается, начинает читать, но после первой главы видит, что книга попалась с браком, первая глава повторяется снова и снова. Тогда он возвращается в магазин, чтобы обменять книгу, а заодно знакомится там с Читательницей, у которой та же проблема. Но новая книга оказывается совсем другой... и тоже бракованной.

И вдвоём с Читательницей Читатель пускается на поиски продолжения хоть первой книги, хоть второй, уже неважно. А что они находят, можно догадаться, если учесть, что это не детектив Дэна Брауна, а яркий представитель постмодернизма.

Книга мне очень нравится и идеей, и долгими рассуждениями на тему чтения, книг, читателей, писателей и их влияния друг на друга, и внезапным кафкианством в одной главе, и аллюзиями, и, конечно, интригующими началами множества книг, которые написаны так, что мне хочется почитать дальше каждую из них, хотя многие жанры мне не близки.

Читать никому не советую, потому что вдруг вам не понравится, и мне будет неприятно.

47 / 1001

Он говорит с тобой

И ты рефлексируешь

Я так давно искала такую книгу! И так случайно нашла. Это что-то экспериментальное и безжалостное, размышляющее о том, о чем размышляют почти все и каждый на LL. О книгах, о читателях, о чтении. Еще в самом начале, прочитав всего пару страниц, я влюбилась, отодвинула все и схватилась за эту книгу. Правда реальность не давала отдаться мне ей, как и читателю не дают найти его романы. В книге сотни цитат, которые мы сами не редко произносим или обдумываем. И это так восхитительно!

В рамках Дайте две!

Если б не Дайте две никаких впечатлений в слова бы не облекала. Но небольшой недоотзыв пришлось сочинить.

Вот читатель, читательница, нечитатель, сестра читательницы, ученые мужи, пожилой писатель, фальшивороманщик, ироничность и постмодернизм. И все это закручено в обыденный, предсказуемый сюжет. Хотя оригинальность целостной задумки в этой книге не отнять. Отсюда такая сложная структура, вкрапления из отрывков придуманных романов, отсылки к известным творениям реальных авторов, размышлизмы на литературные темы, ода чтению и его восприятию разными людьми. Автор загадал загадку, которую мне просто неинтересно разгадывать. Однако, я никогда не была поклонником постмодернизма, куда уж моей натуре. Вспоминается, как читательница не хотела оказаться в издательстве, на иной стороне, в книжной индустрии, так и я не скажу спасибо автору, что он сухо и методично расчленил впечатления и эмоции разных людей от чтения, от самого процесса. Единственное, чего хотелось, так это дочитать отрывок «Неподалёку от хутора Мальборк»: это было ясно, тепло, интересно и вкусно. Но взамен предложены вновь обрывки книг, опять скучные похождения читателя и умные мысли (утомительно), которые я на последних пятидесяти страницах просматривала по диагонали. Нет, пойду лучше за чаем и читать действительно живые, не обезличенные книги.

(Осторожно, возможно обрушение спойлеров!)

Самое главное в постмодернизме — это не о чём книга, а то, какое она произвела впечатление на читателя. Мои разрозненные впечатления от романа Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник…» лучше всего могла бы передать цепочка цитат (раз, два, три), и это было бы так по-постмодернистски... Но чем фрагментарнее повествование, тем сильнее мне хочется написать классический отзыв с прозрачной композицией и однозначными выводами. Итак...

Личные впечатления. Мне понравилось это приключение (точнее, испытание на интеллект, но не на эрудицию, которой я не особенно блещу), и как верно заметил где-то в тексте сам Кальвино (если это был он), только фрагментарность постмодернизма позволяет писателю полностью самоупраздниться и раствориться в тексте — думаю, Кальвино это удалось, а чтение удачного эксперимента само по себе приятно. Особенно с учётом того, что автор не применяет к нам того же насилия, которому подвергал своих героев — Читателя и Читательницу: в целом автор не прерывает наше чтение на самом интересном месте. Разговоры героев о прерванном чтении напомнили мне рассуждения другого героя из другого романа о сексуальности текста, только у того автора итогом «полового акта» выступает создание книги, а у Кальвино — её прочтение. Впрочем, всё это — не более, чем домыслы.

Достоинства: головоломность постмодернистского произведения — но не безнадёжная, а со вполне осязаемыми ответами; настоящая метапроза — т.е. проникновение процесса чтения в процесс написания книги и наоборот; мастерское преображение писателя от одной мистификации к другой; приключения, о которых настоящий Читатель может только мечтать; образность; тонкая сосредоточенность мыслей на процессе мысления (именно мысления, а не мышления); своеобразный трактат о чтении.

Недостатки. На мой взгляд, автор пытался осмыслить процесс чтения с разных позиций слишком часто, — эта разрозненность мешает увлечься и дойти до логического конца хотя бы одной из позиций (или он этого и хотел?). А ещё, хотя мне и понравилась метапрозаичность, к моему глубочайшему сожалению, под конец книги она сошла на «нет». Что я понимаю под метапрозаичностью? Это когда главного героя (каждого из апокрифов) нельзя приравнять ни к автору, ни к читателю, потому что он производит впечатление полностью самостоятельной личности; он осмысляет каждое своё действие: не «Я мыслю, следовательно, существую», а «Я мыслю о том, как я мыслю, — следовательно существую»; герой знает, что он — в романе; страница для него такая же географическая точка на карте бытия, как для нас — соседняя улица или магазинчик за углом, абзац — как помещение; он не рассказывает всего и сразу, пытается разговаривать с читателем, но, запертый в монологе, может лишь придумывать за читателя реплики; это всё — метапроза. В первом апокрифе («Если однажды зимней ночью путник») мы не читаем, а скорее смотрим на книгу так, как мог бы смотреть Читатель, а в последнем апокрифе («Что ждёт его в самом конце?») нам уже и в голову не приходит, что кто-то кроме нас может читать эту книгу, — клубы пара больше не обволакивают краешек абзаца, вместо этого якобы автор якобы книги банально пишет о том, как мимо проехал поезд. Справедливости ради, надо признать, что в последнем апокрифе не было поезда (но мысль вы уловили, да?), а в предпоследнем — метапрозаичность ещё разок махнула хвостом вороной кобылы и сгинула, будто её и не было.

Стилистика: автора можно бесконечно хватить за то, что он меняет стили как перчатки — и так мастерски, что невольно веришь: апокрифы действительно могли быть написаны разными людьми. Вечное безымянное «я» говорит то с мальчишеской порывистостью и жестокостью, то с неуверенностью, одна которая только и может быть присуща мёртвому языку исчезнувшего народа, то с поистине восточной чувственностью, то с типично европейской скрытой иронией. И только одно выдаёт Кальвино: когда тот или иной персонаж начинает размышлять о сущности книг и чтения — их голоса звучат одинаково.

Анализ структуры. По сюжету Читатель десять раз начинает новую книгу, рассчитывая продолжить прерванное чтение, — и раз за разом каждая из книг ускользает от него. Ближе к концу, так и не смирившись с поражением, Читатель обнаруживает перед собой ещё два «зачина». Мы слово в слово повторяем его путь, при этом всё время читая ровно на одну историю больше — историю Читателя. Такова наша доля. И это наводит на интересные размышления о том, что однажды кто-то где-то точно так же будет читать и нашу историю. Это что-то из вечного, аллюзия на зачин, который испокон веков был одним и тем же для всех историй:

Автор ничтоже сумняшеся предлагает в произведении несколько его разгадок, и только читателю выбирать, за какой путеводной нитью последовать. Возможно:
◙ прав профессор Уцци-Туцци, и каждая недописанная история продолжается По Ту Сторону на языке без слов, языке мёртвых;
◙ Кальвино всего лишь пытался в этой книге (частично обезличенной) свести воедино все истории мира, так же, как Гермес Марана отправился на поиски старого индейца по прозвищу «Сказитель» — долгожителя, давно потерявшего счёт своим годам, слепого и неграмотного рассказчика бесконечных историй, происходящих в отдалённые времена и в совершенно неведомых ему странах;
◙ вся эта книга — не более чем мистификация, которую Марана затеял, чтобы удовлетворить читательские аппетиты Султанши из Аравии;
◙ вся эта книга — не более чем попытка Сайласа Флэннери раствориться в собственном тексте;
◙ весь мир разорван пополам борьбой киммерийцев и кимберийцев; Крыла Света и Крыла Тьмы Организации Апокрифической Власти; властью и оппозицией, которые вечно меняются местами; поэтому любая книга — подделка, созданная, чтобы одержать победу над противником.
В этом романе у истины много обличий.
Так или иначе, роман получается «шкатулочным». Вот только концовок нет: «шкатулки» можно открыть, но закрыть (за единственным исключением) их уже не получится. Для Читателя единственное исключение — это роман «Если однажды зимней ночью путник», который он дочитывает в последней главе. Для нас, по странному совпадению, — тоже. От такого совпадения мурашки бегут по коже — и это лучшее завершение для книги.

Кстати! Интересный момент: Кальвино много рассуждает о том, как автор мог бы исчезнуть из собственной книги, — и эти рассуждения напомнили мне некоторые места из романа Алессандро Барикко. Напомнили настолько сильно, что даже зародилось подозрение: уж не написан ли «Мистер Гвин» как ответ на рассуждения Кальвино?