В ожидании Годо. Пьесы

Многих пугают этой пьесой. Так же, как и всем Беккетом – «странно, непонятно, мрачно...» Мне единственная пока прочитанная у Беккета пьеса напомнила Кафку. Нет, не так – Кафку в абсолюте. Это настолько невыносимая литература, что за нее хочется убить автора. Она вызывает головную боль. Заставляет напряженно искать смысл: «Ну не бывает же бессмысленных произведений!» Что же, «В ожидании Годо» нельзя назвать бессмыслицей, но читатель должен сам сложить близкий ему смысл, драматург нем и отвлечен от читателя, читателя/зрителя для Беккета словно бы и нет, он говорит либо с самим собой, либо с высшими силами (в зависимости от писательской испорченности).

Насколько я знаю, есть великое множество трактовок этого сюжета. Я во время изучения пьесы ловила себя на навязчивых религиозных мыслях (в негативном смысле), и мнение мое не изменилось и после того, как я послушала о других трактовках «В ожидании...». Для меня эта пьеса – религиозная или антирелигиозная (опять же, зависит от угла зрения).

В наличии два приятеля, один из которых явно помешан на христианских текстах (навязчиво спрашивает, отправил ли Иисус в рай одного из разбойников, было это, не было, а почему одного, может никого не отправил?) и прямо сравнивает себя с Иисусом, разве что брошенным на земле без Отца. Другой – верный спутник, с которым он не расстается (местный апостол, что ли? или тот спасенный разбойник?). Они постоянно приходят на одно и то же место (которое один из них никак не может запомнить, любопытно) и ждут некоего Годо, который обещал с ними встретиться и как-то решить их судьбу. Годо же никак не появляется, встреча переносится раз за разом, но главные герои снова и снова приходят под одинокое дерево, единственное дерево в неживой степи.

Дерево могло бы быть символом спасения (живое в мертвой пустоши), но оно голое, возможно, тоже мертвое. Это дерево – скорее обманный ориентир. Годо должен встретить героев у дерева, но в действительности не появляется. Героям кажется, что они чувствуют время, его течение, но внешние события говорят об обратном. То, что им кажется делом нескольких часов, для внешнего – месяцы или даже годы. Ожидая у дерева, они перестают понимать, что происходит вне места их ожидания. В этот вневременный оазис вторгается жестокость, развивается и затухает свойственная человекам тирания. Главные же герои не участвуют в ней, они остаются случайными наблюдателями, потому что внешний мир их не интересует. Им важен лишь Годо. Это забавно, учитывая, что один из героев ставит себя как Иисуса (а настоящий Иисус уж точно не ждал Годо, а шел к людям).

Герои кажутся и обреченными скитальцами, которым нет места в большом мире, и карикатурными верующими, которые не живут, а только и ждут прихода Спасителя. Годо, если и есть, не удостаивает их посещением. Отчего-то герои ни разу не ставят под сомнение само существование Годо. Если рассматривать пьесу как антирелигиозную, то она может быть о смерти Бога как понятия, о бессмысленности ожидания откровения или хоть участия свыше. Возомнившие, что Годо снизойдет и поможет им, герои вызывают скорее жалость, ведь Годо просто нет. Или он потерял всякий интерес к людям и нет смысла на него рассчитывать и ждать. Если же смотреть на «В ожидании...» как на религиозную пьесу, то герои не могут дождаться Годо именно потому, что ждут его. Евангельские персонажи забыли, что Бог повсюду, а не у конкретного дерева, а добро Бог творит не своими руками, а руками хороших людей. Ожидание Годо в безвременье вместо участия в обычной жизни – это как раз отказ от Годо. Ну нигде же не сказано, что нужно отказаться от жизни. Жди так тот же Иисус, он бы точно не стал тем, кем его прославляли в Библии. В этом смысле «В ожидании...» больше об искажении религиозного чувства, о вредной вере, что хорошее сделают за тебя (Бог, Вселенная), а ты только надейся и молись, и жди в правильном месте.

Наверняка есть более интересные теории. После этой пьесы или очень хочется жить, или совсем не хочется (зависит от личного понимания сюжета). Главное – она жутко бесит. Сильно напрягает. Это не та пьеса, которая приносит удовольствие. Но хуже она от этого не становится. Даже жалко, что она небольшая, я бы и больше побесилась, ничего страшного ;)

Когда я умру, я окажусь на просёлочной дороге, рядом с деревом. Меня будут звать Владимир или, может быть, Эстрагон. Разницы, в сущности, никакой. Но это будет не настоящая смерть, потому что она не может наступить, пока не придёт Годо. И жизнью это тоже уже не будет. Бесконечный Лимб, который тем более раздражает, чем чаще в нём появляется мальчик.

«Давай ничего не будем делать. Так надёжнее».

Любая попытка истолковать «В ожидании Годо» заранее обречена на провал, и эта тоже. Впрочем, хитрован Беккет ловко расставил по пьесе ловушки, чтобы эти попытки истолкования не прекращались и вдыхали в мёртвые слова и мёртвых персонажей некое подобие жизни. Как по мне, так в этом и есть сама суть — что её нет, нет толкования, но есть многочисленные разнообразные попытки его дать, все из которых правильны и все из которых неправильны. Жизнь вообще не слишком похожа на учебник арифметики, где в конце чёрным по белому написано: «В задаче №13 правильный ответ — 3 яблока и никак иначе». У Беккета яблок не три, не пять, даже не минус тридцать, у него вообще яблок нет и само существование задачи под вопросом, а учебник — вот он, пишется прямо на наших глазах.

«Ничего не происходит, никто не приходит, никто не уходит, ужасно!»

В теле пьесы томятся, как в клетке, несколько (или одно многоликое?) образований, на которые так падки любители синих занавесок. Если ты сам не знаешь, чего ты конкретно ждёшь, то неделанье — тоже деланье, минус обращается в плюс, ты можешь приблизиться к цели, просто сидя на месте. Обратное действие для того, что проделывала Алиса в Зазеркалье. А пока мы путаемся в этих синих занавесках, мы слишком сильно похожи на Лаки, который танцует, словно запутался в сетях. И Гого с Диди спорят своими ирландскими грубыми голосищами.

«В ожидании Годо» можно прочитать двумя способами, но оба они ложные. Первый — силиться всё понять, но ничего не понять и словить нехилый баттхёрт от абсурда жизни, как таковой, который внезапно воплотился в художественное произведение. Второй — завязнуть наглухо в заумных и занудных попытках трактовки и прошляпить тот момент, когда к вам действительно придёт самый настоящий Годо.

Можно попытаться выбрать третий способ и просто провести пару дней на пыльной дороге, ожидая если не Годо, то хотя бы мальчика. И надеяться, что уж хотя бы ты существуешь.

Нечасто читаю пьесы, разве что Шекспира. Но решил сравнить Сэмюэля Беккета, с читаным давеча Эженом Ионеско, так вот, пьесы Ионеско мне показались забавнее, что ли, короче, понравились больше!
"В ожидании Годо", очень известное произведение и входит во многие топы, но театр абсурда, он и есть театр абсурда. Тут можно увидеть что угодно.
Например мне показалось, что за образом Годо скрывается Бог, даже английское написание God, очень созвучно этому имени, да и упоминание сена в его жилище наводит на определённые думы.
Персонажей Поццо и Лаки, можно отождествить с Каином и Авелем, а мальчика, якобы присланного Годо, с ангелом, конечно это всё очень субъективно, но может автор именно так всё и задумал, основываясь на библейских мотивах.
Но кто тогда Эстрагон и Владимир? Может Волхвы или ищущие спасения души, тогда местом действия может быть чистилище и опять предположения, которые могут быть как верны, так и далеки от реальности.
Сюжет пьесы нелинейный, в ней вообще трудно понять что происходит, об этом можно подумать после прочтения, также советую посмотреть одноимённый фильм, если вам конечно по душе монотонное, неторопливое действие, с толикой абсурдности.
В целом читается быстро, т.к. большую часть пьесы составляют диалоги, что и неудивительно, а когда я начал скучать, тут и пьеса кончилась

Слишком долго пьеса была в хотелках, что уже и не особо интересно было. Единственно, что точно поняла для себя - театр абсурда не мое...
Владимир и Эстрагон - главные герои - ждут некоего Годо. Кто они? Кто он? С какой целью должна состояться встреча? Мы ничего не знаем и остается только догадываться, что же происходит на сцене.
Владимир и Эстрагон словно завязли во времени, пригвождённые к одному месту ожиданием Годо, встреча с которым, по их мнению, внесёт смысл в их бессмысленное существование и избавит от угроз враждебного окружающего мира. Сюжет пьесы не поддается однозначному истолкованию. Зритель по своему усмотрению может определить Годо как конкретное лицо, Бога, сильную личность, смерть и т. д. Тут, как говориться, все трактовки хороши – выбирай на свой вкус!
Мне показалось, что их ожидание – это сродни ожиданию в Чистилище, когда же наконец пройдет положенное время, чтобы наконец-то перейти в Рай.

Не буду натягивать сову на глобус, я мало что поняла в этой пьесе. На то она и абсурдная. Не люблю этот жанр. Нет, ну можно вытащить пару умных мыслей, что-нибудь про бессмысленность существования, зацикленность личной истории, мировой истории, социальных явлений, мгновение жизни, пустое ожидание бога или кого там ещё. Что-то про жизнь мыслящих червячков. Мне не интересно, я червячок попроще. Может быть, уже не интересно. Хотя занятный факт, Беккет написал пьесу в возрасте даже чуть старше моего. Но, наверное, фишка в том, что я не жду, когда ко мне придёт смысл (бог, дьявол, будда, откровение, далее по списку) и не бегаю с воплями "смысла нет, не ждите" - мне есть чем другим заняться. Вообще думаю, таких умных пьес было бы меньше, если бы Беккет был не Сэмюэлем, а Самантой, мамашкой 40+, и в моменты наивысшего ожидания Годо над ухом бы гундело мааааамаааамаааамааамаааам!

В. – Да, мы неумолчны.

Э. – Это чтобы не думать.

В. – У нас есть оправдание.

Э. – Это чтобы не слышать.

Ай, свободные, одинокие парни, что вы знаете о неумолчном, о бессодержательных оправданиях, о том, как жить в обществе и семье, а не в ожидании высшего, скинув с себя абсолютно все оковы социального. Попробуйте заиметь связи, память, ответственность - может, жизнь покажется полнее и насыщеннее.

ПЬЕСА «В ОЖИДАНИИ ГОДО»

Абсурд – он и есть абсурд! «Театр абсурда» – из этой же категории. Пьеса «В ожидании Годо» Сэмюэля Беккета, сыгравшего впервые роль драматурга, по мнению многочисленных критиков, которые сходятся и расходятся в своих мнениях о данном произведении, единодушны в одном: это – образец, мерило драматургии абсурдистского толка. Правда, не у нас, а у них – на Западе.

Сам Беккет напрочь отказывался растолковывать скрытый символизм своей трагикомедии. И это радует. У абсурда не может быть логического объяснения. На то он и абсурд. Понимай, как хочешь. Руководствуйся собственным опытом и мировоззрением. Как Бог на душу положит. Знания. Опыт. Чувства. Эмоции. Смысл. Это всё моё будет.

В этом и прелесть абсурдистской прозы и драматургии. Я, как мне кажется, ещё не читала ничего подобного, не считая нашего В.В. Маяковского. Это мой первый опыт. Но разглядывать скрытые явления, подводные течения и второе дно очень интересно. А поскольку автор пьесы даёт карт-бланш в руки, сам не пытаясь ничего объяснять, буду интерпретировать эту трагикомичную историю самостоятельно.

Вот я уже и заголовок придумала …

Трагикомедия, или трагедия и комедия в одном флаконе. И смех, и грех. Сэмюэл Беккет взывает к чувствам, пренебрегая логикой. Эмоции – на переднем плане. Но эмоции – результат мыслительной деятельности: у абсурда должен быть, если не смысл, то назначение. Читающий должен попытаться представить и понять, что хотел сказать автор, и какой отклик в своей душе находит его трагикомедия «В ожидании Годо». По этой причине нет и быть не может однозначного понимания и восприятия пьесы Беккета.

Лично я воспринимала пьесу применительно к нашему времени. Почему-то забывалось, что она написана и впервые поставлена в конце 40-х и начале 50-х прошлого столетия. Само произведение содержит в себе акцент на ничтожности времени (со временем ничто не меняется!), пренебрежительном к нему отношение. Прошивка действий актёров множественными пустыми паузами, «долгим молчанием» явно взывает не к Вечности, но Пустоте.

Время – непреходящая и самая важная ценность человеческой жизни низводится к нулю. А ведь действующие лица – две пары стариков. Им ли не дорожить своим временем? А они не знают, как распорядиться им. Бессмысленное существование. Это не жизнь. Это – имитация жизни.

«Э. – Мы всегда что-нибудь придумываем, а, Диди, чтобы сделать вид, что мы живем.»

Упование на приход какого-то господина Годо, от которого не понятно, что ожидать, – единственное оправдание нахождения на сцене двух старых бродяг, бездельников – Эстрагона (Гого) и Владимира (Диди).

В конце I-го действия появится Мальчик, который внесёт побуждение к действию на сцене: лёгкое дуновение свежего ветерка, призывающее к движению, у стариков вызывает скованность и прирастание к помосту: они не хотят двигаться!

«Молчание.
Э. – Ну что, идём?
В. – Идём.
Они не двигаются.»

Интересно, что к концу I-го действия кажется, что ты уже всё знаешь об этих чудиках – Гого и Диди. Почему? – Да вот они приметы старости налицо: замедленность и повторение мыслей, движений, действий, слов … (о бессвязности речи нам даёт представление другая пара), ухудшение (?) памяти, нежелание (?) вспоминать. Болезни, повадки, темперамент Эстрагона и Владимира тоже налицо.

«В. – Ты не помнишь ни одного события, ни одного обстоятельства?»

Эти двое идут на целый день к старому, засохшему дереву ждать Годо. И надеются на его скорое появление. Но он не появляется. Зато появляется голод. Но перекусить нечем, разве что завалявшейся морковкой да парой репок в карманах Диди, которыми утолить голод невозможно.

О чём это свидетельствует? – О беспомощности, неуверенности, тщетности пустого ожидания. Ожидания чего? – Пустоты! Но старые бродяги этого не понимают.

«В. – А где мы по-твоему были вчера вечером?
Э. – Не знаю. В другом месте. В другой клетке. Пустоты везде хватает.»

Скудный и весьма условный сценический реквизит (я постановку пьесы не видела), который ясно проступает в ходе чтения пьесы. Бутафория. Минимализм. Всё призвано подчеркнуть пустоту и тщетность человеческого существования.

Но особого внимания заслуживают главные бутафорские реквизиты: шляпы-котелки (их довольно часто используют клоуны в цирке, и они напоминают комических персонажей Чарли Чаплина и другие); разбитые, раздолбанные, рваные башмаки Гого … Что это, как не комическая окраска представления – котелки. А рваные башмаки отчётливо всплывают в виде образа на обложке одного из изданий книги Джорджа Оруэлла «1984. Скотный двор (сборник)».

Но мы не знаем, что в сущности представляют собой эти люди. Автору это не важно. Важен итог: то, к чему они пришли к завершению своего земного существования: бедности, голоду, неуверенности в завтрашнем дне – ожиданию Годо. Как будто с его появлением они получат смысл своей оставшейся жизни. Какое горькое разочарование …

Подумалось. Счастлив лишь тот человек, который ничего не ждёт от жизни. Сэмюэл Беккет говорит об этом же, только по-другому. Ожидание, промедление бывает смерти подобно, и уж никак не способствует Жизни. Необходимо Действие. И Гого, кажется, уже готов, но …

«Э. – Пойдем.
В. – Мы не можем.
Э. – Почему?
В. – Мы ждем Годо.»

Они не могут уйти. Они будут ждать каждый день не известно чего, или кого: Годо. Ожидание неизвестности. Ожидание будущего. Скованность действий. Они сами уготовили себе такую жизнь: НЕЖИЗНЬ.

Братья Стругацкие в своей повести «Улитка на склоне» проводят идею неизвестности будущего: мы не можем знать, каким оно будет, но обязаны здесь и сейчас жить настоящим и стремиться его сделать наилучшим. В этом залог прекрасного будущего.

А господин Сэмюэл Беккет нагоняет тоску зелёную. Нет, это не наш образ жизни, не наша позиция.

А вот если посмотреть на пьесу «В ожидании Годо» с сатирической точки зрения, то такая сатира лично мне понятна.

Всё зависит от внутренней, духовной наполненности человека. От неё будут зависеть точки зрения на произведение Беккета. И понятным становится Беккетовское демонстративное нежелание объяснять скрытый символический смысл своей трагикомедии. Он тоже «ждёт Годо»?

Нас принуждают совершать глупые, бесполезные действия? Как это делают долго и упорно Гого и Диди, обмениваясь дурацкими, клоунскими котелками. Настолько долго обмениваться (почти жонглировать), чтобы самый тупой читатель (зритель) понял, что их НИКТО НЕ ЗАСТАВЛЯЕТ. Они делают это сами: ДОБРОВОЛЬНО! Где ДОБРО, а где ВОЛЯ решать нам самим. И это наш собственный ВЫБОР.

А кто заставляет нас УБИВАТЬ ВРЕМЯ? Эту самую великую ценность. Гого и Диди только этим и занимаются. У них нет иных занятий. И они оправдывают себя тем, что ожидают Годо. Видимость деятельности. Сколько нас таких? – Тысячи.

«В. – Пусть настанет ночь. (Пауза.) У нас назначена встреча, этим все сказано. Мы не святые, но у нас назначена встреча. Сколько людей может вам ответить так же?
Э. – Тысячи.»

Думаю, позабавился бы Сэмюэл Беккет, читая многообразные и противоречивые толкования его трагикомедии «В ожидании Годо». Наверняка, ничего подобного ему даже в голову не приходило. Посчитав, что он не очень хороший писатель, решил попробовать себя на поприще драматургии. А нам, читателям, и даже критикам, не стоит напускать на себя учёный вид. Особенно, когда мы имеем дело с абсурдом. Учёные на то они и учёные, чтобы применять свои знания на практике. Только вот иногда из этого происходит то, что принято называть «заумь». На самом деле в этой истории ничего необычного нет: простая житейская история.

Мораль: каждый должен заниматься своим делом, а не ждать у моря погоды.

Но нас ждут ещё два колоритных персонажа: Поццо и Лакки. Они гораздо интереснее Гого и Диди!

В отличие от бездельников Эстрагона и Владимира, они развивают видимость активной деятельности. В моём воображении эта «сладкая парочка» на самом деле чрезвычайно горька. И тут тоже можно обратиться к скрытому символизму.

Поццо, изображающий из себя гегемона, понукает бессловесным народом. Этот процесс в пьесе показан в развитии и с использованием средств «театра абсурда». Всё получилось понятно и внушительно: гегемон – слепой, его раб – народ – глухой и немой. Прелесть какая! Суета сует! Даже и сказать больше нечего.

Хотя, нет: читатель в сценах с участием Поццо и Лакки найдёт немало занятных мыслей.

… Беккет показал лишь одну из сторон существующей реальности. Сатирическое изображение недостатков, существующих в обществе вне времени, с помощью «театра абсурда» достойно вытаскивания «за ушко да на солнышко». Но я бы не стала возводить в абсолют эти недостатки (апатия, безразличие, лень, закостенелость и узкоплёночность мышления, необразованность, глупость …), приводя с их помощью к общему знаменателю всё бесконечное многообразие и красоту реальной жизни.

Но Беккет гнёт свою линию. Трагикомедия «В ожидании Годо», получившая признание и широчайшую известность во всём мире, дала толчок ко многим другим его произведениям такой же направленности. Да и не только одному лишь автору она послужила поводом к развитию … Поэтому в целях самообразования не мешало бы прочитать эту весьма интересную вещицу.

За сим откланиваюсь. Думаю, я свою миссию выполнила. Благодарю за чтение сего опуса.

"В ожидании Годо" - устойчивое словосочетание, используемое, чтобы обозначить событие, которое не происходит, встречу, которая заведомо не состоится. Его часто используют в рецензиях у нас на ЛЛ, да и я, с первоисточником не знакомый. Решил восполнить пробел - это было ошибкой.
Два престарелых "клоуна" (это не профессия) Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) на протяжении всей пьесы обмениваются репликами, бурчат, ругаются, мирятся, обнимаются, меняются шляпами, вспоминают эпизоды из своей совместной жизни. Ждут некоего Годо, который должен изменить их жизнь. Обсуждение запахов, старых башмаков, подкормка одного другого морковкой, редиской. В конце первого действия приходит мальчик и говорит, что Годо придет завтра. Во втором действии примерно то же самое, и тот же (или другой) мальчик, который говорит про завтра. На этом всё. Кто такой этот Годо? Беккет на прямой вопрос ответил: "Если б я знал, я написал бы об этом в пьесе". Занавес. Типичная пьеса для театра абсурда.
Здесь ключевое слово театр. Если бы спектакль по этой пьесе, поставил гениальный режиссёр с хорошими актерами - получился бы шедевр (Хотя для гениального режиссёра литературная основа не так важна). И со сцены всё воспринимается по другому.
Толкований пьесы безумное количество, а мне вот интересно видение режиссёра. А так... какая-то рыба будущего спектакля. Читать абсолютно не рекомендую. Ну а что касается театра абсурда:

Это небольшая пьеса, трагикомедия, то ли трагедия, то ли комедия...
Это произведение - яркий представитель театра абсурда.
И абсурда здесь предостаточно.
Во время чтения я периодически думала, а что собственно происходит?...

В пьесе принимают участие 4 уже не молодых мужчины, которые сидят и ждут Годо.
А кто такой Годо???
Они и сами не знают, но все равно терпеливо ждут.
Ждут, а время тем временем уходит...

Есть тут еще один персонаж - это мальчик, но он появляется так мимолетно, и привносит в это произведение словно глоток свежего воздуха...

Это пьеса о времени, о том, как порой бессмысленно мы тратим свою жизнь на ерунду, не замечая важные моменты. Это пьеса о тщетности бытия.

Это небольшая пьеса, которая наталкивает на важные и нужные мысли.

Глухой глухого звал к суду судьи глухого.
Один кричал: "Моя им сведена корова!"
"Помилуй", - возопил другой ему в ответ:
"Сей пустошью владел ещё покойный дед".
Судья решил: Почто идти вам брат на брата?
Ни тот и ни другой, а девка виновата.

Это я неспроста цитирую Пушкина, а к тому, что термин "абсурд" происходит от латинского ad absurdum - исходящий от глухого. И встреча с Waiting for Godot по рекомендации читательского клуба "Белый Кролик", поверьте, заставила меня пересмотреть (переслушать) свои представления об абсурдном.

Я ожидала бессмыслицы, я готовилась к ней, караулила её, как родственники душевнобольного - первые признаки приближающейся фазы. Ждала и - не дождалась. По отдельности реплики Владимира и Эстрагона действительно производят впечатление маловменяемых, но в совокупности - это уже совсем другое дело. В британских постановках Гого и Диди объясняются с невыносимым ирландским выговором, тогда как у Поццо - королевский английский. Если играют американцы, то незадачливые ожидальщики имитируют афроамериканский диалект. То есть условность условностью, а социальный, иерархический контекст определяется точнее некуда.

Лаки - раб, рабы, как известно, немы. А мы - не рабы. Его словесный понос предлагаю считать сеансом связи с коллективным бессознательным. Хотя коллективное бессознательное вроде бы не должно гнать такую пургу.

Владимир. А что если нам раскаяться?
Эстрагон. В чём?
Владимир. Ну… (ищет, что сказать) – Мы могли бы не уточнять.

И чем дальше углубляешься в замысловатое прозябание персонажей, которые, если бы могли, с удовольствием навешали бы автору за своё убожество, за ненаписанные стихи и больную распухающую ногу, тем яснее, что абсурд - мало что объясняющее понятие. Разве гнев Ахиллеса - не абсурд? Или Odi et amo учёнейшего Катулла, Люблю и ненавижу одновременно - на абсурд не похоже? Выколотые глаза Эдипа, бег Ио, обращённой в корову, крик Авессалома, запутавшегося прекрасными своими кудрями в колючих ветках?..
Беккетовские подопечные, по крайней мере, в собственном абсурде как дома.

Эстрагон. Я ничего не делал.
Владимир. Тогда почему они тебя побили?
Эстрагон. . Не знаю.
Владимир. Нет, видишь ли, Гого, есть вещи, которые ты не понимаешь, которые понимаю я. Ты должен это чувствовать.
Эстрагон. Я тебе говорю, что я ничего не делал.
Владимир. Возможно, действительно ничего. Но важно не что, а как, а как, если ты дорожишь своей шкурой.

Как отличить британскую постановку от заокеанской? Нетрудно сказать. Если имя Годо произносят с ударением на последний слог, то Штаты, а если на первый, как произносил и сам Беккет - то просвещённые европейцы. Любопытно, как произносит своё имя сам Годо?
И кто он такой? Чего ему от нас надо? И надо ли ему вообще чего бы то ни было от кого бы то ни было? Ах да - чего нам от него надо? Зачем мы, собственно, ждём?

Эстрагон. ...А что если нам повеситься?
Владимир. На чём?
Эстрагон. У тебя нет куска веревки?
Владимир. Нет.
Эстрагон. Тогда мы не можем.
Владимир. Пойдем.
Эстрагон. Подожди, у меня есть пояс.
Владимир. Слишком низко.
Эстрагон. Ты будешь тянуть меня за ноги.
Владимир. А кто будет тянуть меня?
Эстрагон. Ах, да.

И я правда, без кокетства, не умею понять, чем дуэт двух кретинов в котелках отличается от щебетания соловья, воспевающего свою розу.

Владимир. Ну что, идем?
Эстрагон. Идем.

Не двигаются с места.

Победил текст!

Абсурдизм был у меня на подозрении, и не напрасно. Начала смотреть спектакль — не зашло, хотя и актеры именитые, и театр известный. Не стала досматривать.

И то что заглянула в текст! Зачиталась. Столько глубины, нежности, мудрости. Теперь понятно, почему Беккет получил Нобелевскую премию. А то уж было подумала, что абсурдизм — не моё. В общем,

Ты на пьесу не сердись, не сердись,
Автор пьесы знаменит, знаменит,
Автор пьесы – абсурдист, абсурдист,
Да и пьеса – динамит, динамит!
…
Ты на пьесу не сердись, не сердись,
Старым пьесам не чета, не чета,
Автор пьесы – абсурдист, абсурдист,
Не поймешь в ней ни черта, ни черта!
(И. Елагин, 1959 г.)

Последнее уже больше про «Лысую певицу» Эжена Ионеско, она произвела средненькое впечатление, совсем не беккетовский эффект — но забавно.

В общем, текст в очередной раз не подвел. Стоило начать читать, и диалоги ожили, и я увидела собственный спектакль в голове. Магия.

Для меня это было напоминанием: никаких экранизаций, интерпретаций, пересказов и учебников, чужих мнений. Даже пьесу сначала — читать, потом — смотреть. В начале должно быть слово (подлинник) и свои впечатления, остальное — вторично и необязательно.