В ожидании Годо. Пьесы

К л о в. ... Когда это?
Х а м м. А-а, давным-давно. Тебя ещё на свете не было.
К л о в. Вот славное было времечко!

— Не трогай меня! Не спрашивай ничего! Не говори ничего! Останься со мной!
— Разве я тебя когда-нибудь покидал?
— Ты позволил мне уйти.

Вот вам весь человек: жалуется на обувь, когда ноги виноваты.

Сегодня ночью я заглянул себе в грудь. Там было одно большое бобо.

Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остается.

– С тобой тяжело жить, Гого.
– Нам лучше расстаться.
– Ты всегда так говоришь. И каждый раз возвращаешься.

Распускаться не следует даже в мелочах.

Временами я спрашиваю себя, все ли у меня в порядке с головой. Потом это проходит, и ко мне снова возвращается разум.

— Почему ты остаёшься со мной?
— Почему ты меня держишь?
— Больше никого нет.
— Больше негде быть.

— Сегодня ночью я заглянул себе в грудь. Там была большая болячка.
— Ты просто увидел свое сердце.

Я провел всю свою жизнь в грязи, и ты хочешь, чтобы я в ней видел разницу?

Когда ждешь, ничего не происходит.

Мы всегда что-нибудь придумываем, а, Диди, чтобы сделать вид, что мы живем.

Такой уж я. Или я забываю сразу, или не забываю никогда.

Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остается.

Если кто-то заплачет в одном месте, значит, кто-то успокоился в другом. То же самое можно сказать и о смехе. Так что не будем поносить нашу эпоху - она ничуть не трагичнее, чем все предыдущие.

Эстрагон. Прелестное место. (Поворачивается, подходит к рампе, смотрит.) Восхитительный вид. (Поворачивается к Владимиру.) Давай уйдём.

Э. – Я устал. Пойдем.
В. – Мы не можем.
Э. – Почему?
В. – Мы ждем Годо.
Э. – Ах, да.

Ничего не происходит, никто не приходит, никто не уходит — ужасно.

В. – Мы больше не рискуем думать.
Э. – Тогда на что мы жалуемся?