Отзывы о книге V

Если постараться отбросить шизофрению стилистики и оставить лишь хаос сюжетных перепетий и идей книги, то впечатление остаётся скорее положительное. Хотя и чувствуешь себя либо опьянённым и одурманенным, либо сильно ушибленным. Книга меня развлекла, как интересная головоломка. Сюжетная линия Шаблона-старшего представляет собой занимательный абсурдный детектив. Шикарные диалоги с тонной недосказанности и словесными играми (уверена, эта часть максимально Пинчоновская и её не смог испортить даже перевод). А вот мировоззрение битников мне не близко, и ЦБШ для меня выглядит как цирк уродов, а не торжество "живой жизни". Но отдельные сцены были забавные.

Я не читала Пинчона почти два года и за это время успела соскучиться по его манере письма. Поэтому весь апрель и часть майских дней провела за чтением его дебютного романа «V.».

Помните мем с безумным мужиком, пытающимся что-то объяснить? Примерно так я читала роман и пыталась разобраться в связях персонажей друг с другом, весь форзац исписала именами и линиями. Вроде бы разобралась.

Бенни Профан связан с Рахиль, которая связана с Цельной Больной Шайкой, с которой связан Херберт Шаблон, который ищет загадочную V [очень сильно упрощенный отрывок из хаоса связей]. Кто такая V? Кто знает, ей может быть какая-то из нескольких женщин, мелькающих в романе, или крыса из канализации, или Венера с картины Боттичелли.

Персонажей как обычно не сосчитать, но их хотя бы меньше, чем в «Радуге тяготения». Только вот легче от этого не становится. Ситуация как раз, как в том меме: красными нитями ты пытаешься связать персонажей, пространства и время. Сначала ты в Америке 50-х, затем в Египте конца XIX века, снова в Америке, затем в Южной Африке кошмарного ХХ века, снова в 50-х, а еще в Англии, Франции, на Мальте [перечисление весьма сумбурное]. Пространства чередуются, время скачет, персонажи йо-йо-ствуют, а ты как читатель пытаешься поспевать за всем этим.

Ужасающие и неприятные эпизоды здесь идут рядом с пьяными похождениями, а отрывки, разбивающие сердце и заставляющие подумать – с какими-то совершенно чёрными шутками. Томас Пинчон и постмодернизм какой он есть.

Несколько эпизодов читать было неприятно и тяжело. Например, описание операции по ринопластике. Не скажу, что мне противны какие-то медицинские манипуляции с телом, но Пинчон описал это так подробно, что захотелось побыстрее проскочить этот эпизод [6 страниц операция длилась, брр]. Другой эпизод касался геноцида африканского народа гереро, о котором я узнала ещё при чтении «Радуги тяготения». Здесь обойдусь без подробностей.

Романы Томаса Пинчона можно читать разными способами: 1) попытаться разобраться во всех связях, распутать паутину, созданную автором, хоть и есть вероятность в ней застрять; 2) можно броситься в текст и насладиться стилем и языком Пинчона, потому что пишет он уж очень красиво.

«То была дружба, не подвластная тленью, как ни усеивают с годами ее засушливые промежутки обособленности друг от друга;»

Почему нужно было начинать знакомство именно с «V.»? Лично мне для знакомства с Пинчоном лота 49 все же не хватило [хоть это и отличный вариант], и ничего лучше, чем снова попытаться прочитать «Радугу тяготения», я не придумала. И если бы я могла вернуться назад, дала бы себе подзатыльник этим книжным крипичом и приказала бы читать «V.» – идеальный роман для начала. В меру объёмный, в меру странный, но в полной мере отражающий пинчоновский стиль.

«V.», как и «Радуга тяготения» – тексты не на один раз. К ним хочется возвращаться, потому что при первом чтении что-то можно упустить, не заметить, и как же велико потом оказывается желание распутать эту паутину, даже если изначально такой цели не было.

– Хм, а ловко ты это придумал, Томас Пинчон, я даже вначале и не поняла..

p.s. сайт-справочник очень помог упорядочить информацию и во время чтения, и после

Первое знакомство с живым классиком американской литературы, представителем постмодерна. Ну, что сказать? Это ФЕЕРИЯ. В романе переплетаются сюжетные нити: вы «заныриваете» в 1955 году в Норфолке штата Вирджиния, а «плаваете» по временным каналам с 18-- /какого-то/ по разным точкам земного шара, спускаетесь в канализацию Нуэво-Йорка и катакомбы Мальты. Главных героев несколько и в какой-то момент начинаешь понимать, что один герой действует в разных лицах разных времен и географических положений /мне пришлось писать всех на лист и стрелками соединять по связям, вышло что-то невообразимое/. Суть романа в том, чтобы найти некую таинственную V. При этом так и не понятно, что же это такое – человек или место. Были такие отец и сын Шаблоны /в переводе Немцова/, которые этим и занимались. V. на нас выпрыгивает главной улицей, баром «V.-нота», Валеттой /Мальта/, мадам Виолой, крысихой Вероникой, Викторией Рен. Бенни Профан, бывший матрос, бывший дорожный рабочий, пользуется популярностью у женщин, переживает разные приключения, знакомится с Цельной Больной Шайкой, ворует Венеру Боттичели и путешествуя по Нуэво-Йорку знакомит нас с ватагой невероятных личностей. По страницам то и дело мелькают шпионы, матросы и военные, совершая любовные и военные подвиги. Может идея романа была в чём-то другом, но я явно ощутила антивоенный настрой. Автор приводит примеры завоеваний немцами не только африканских колоний /очень бесчеловечное обращение с коренными народами/, но и, как я поняла, во Вторую мировую европейских стран. Интриги, погони, драки – всё смешалось на страницах романа. Но это было захватывающе. Автор так мастерски владеет словом, что просто покорил меня и сделал своей поклонницей. Читать Пинчона – сделать дальний прыжок из зоны читательского комфорта. «Ты знаешь, о какой улице я говорю, дитя. Это улица ХХ века, на сьем дальнем конце или повороте – надеемся мы – будет какое-то ощущение дома или надёжности. Но никаких гарантий. Улица, на которую нас высадили не с того конца, а зачем, известно лишь тем агентам, которые это сделали. Но по этой улице мы должны идти».

«Как раздвинутые бёдра для распутника, полёты перелётных птиц для орнитолога, режущая поверхность станка для производственного рабочего, такова же была буква V для молодого Шаблона. Он, бывало, грезил, быть может, раз в неделю, что всё это грёза, а теперь вот он пробудился и обнаружил, что стремление за V. было всего лишь навсего учёными поисками, приключениями разума, в традиции "Золотой ветви" или "Белой богини"»

⠀ Не каждому будет под силу охватить роман загадочного и скрывающегося от мира американского писателя ТОМАСА ПИНЧОНА «V.» (перевод М. Немцова, Эксмо, 2014), да и любой читающий будет всю дорогу задаваться вопросом "а что же здесь такое происходит?". Нелинейное повествование, говорящие имена-фамилии, десятки героев, которые множатся с каждой страницей, вклинивающиеся лирические и технические отступления, воспоминания/дневники... и постоянно ощущение прыжка в пустоту. Повторно прочитал роман спустя ровно пять лет и теперь могу сказать, что это действительно хорошая тренировка для ума, яркий образчик постмодернистского гипертекста, игры слов, смыслов, где герои сменяют маски как в театре, где прошлое влияет на настоящее, где мужчины и женщины оказываются посреди обстоятельств, предметов, хаоса событий, неминуемо меняющих их реальность. ⠀ ⠀

«...до чего же это по-прежнему забавный мир, в котором людей и вещи можно найти там, где им не место»

⠀ События развиваются от конца XIX в. до 1956 г., при этом события перемешаны, читатель оказывается то с "Цельной Больной Шайкой" в 50-е годы в Нью-Йорке, то следит за разными шпионскими и любовными, трагическими и комическими событиями, происходящими в разных концах света. Есть служивый военно-морского флота Бенни Профан, шлемиль и йо-йошный парень, эдакий "перекати-поле", который колесит по восточному побережью США и оседает в Нью-Йорке, ловит аллигаторов в подземных водах и попадает в Больную Шайку. Есть Херберт Шаблон, который расследует прошлое своего отца Сидни, находит упоминания отца в разных рассказах и документах, где всплывает эта самая "V" (вначале рассказа это Виктория Рен, дочь члена английского парламента, потом Вероника Мангонезе? Вера Меровинг? она же парижская В.?, она же "Дурной Пастырь" в исповеди Фаусто Майистрала?). ⠀ Условно можно обозначить две параллели в романе: кризис Британской империи рубежа веков и кризис США 50-х (Холодная война, Суэцкий кризис, Корейская война, маккартизм, права за борьбу чернокожих и т. д.). При этом шокирует часть о геноциде гереро и нама в Южной Африке и восстании в 1904-ом, которое подавлял генерал Лотар фон Тротта, про фашиста Вайсманна и ферму немецких экспатриантов Фоппля (кстати, запомним имя инженера Курта Монтаугена, похоже, с ним ещё предстоит встретиться в "Радуге тяготения"). Трогает история про танцовщицу Мелани, про Париж 1913 года, где русские постановщик и композитор ставят балет «Похищение дев-китаянок», а в Мелани влюбляется некая V., превращая девочку в некий fetiche. ⠀ Отрывки про друзей, живущих в Нью-Йорке, про подруг Рахиль, Эсфирь и Паолу, про друзей "Цельной Больной Шайки", про их художественные и музыкальные эксперименты, хождения в бары и на концерты, тусовки и любовные коллизии... — эта часть словно скрепляет весь сюжет, наполняет юмором, придаёт азарта и энергии роману (много нецензурной лексики, сексуальных сцен и всяких непонятных словечек, которыми переводчик Макс Немцов и так грешит). ⠀ Собрать все сюжетные линии воедино здесь в конце концов с трудом, но удастся, хотя и окажется сложным ответить на несколько вопросов — как про загадочную "V", так и про непонятные "сферики", которые "улавливает" на свои приборы учёный Курт в Юго-Западной Африке, так и про загадочную землю "Вайссу", знаки которой находит Хью Годольфин во время экспедиции в Антарктику... ⠀ Роман ставит множество этических и философских вопросов, отсылает к мировой литературе и культуре, и для меня это действительно непревзойдённый мастерский текст, который написал тогда ещё 25-летний Томас Пинчон. Браво! Буду читать дальше его книги. ⠀ ⠀ ЦИТАТЫ ⠀ об интриге:

«Вот мы сидим в самой гуще какой-то грандиозной интриги — и ни малейшего понятия не имеем, что творится»

⠀ про декаданс:

«Декаданс — это отпадение от всего человеческого, и чем дальше мы падаем, тем меньше остаётся в нас человечьего. А раз мы меньше человека, мы навязываем эту утраченную нами человечность неодушевлённым предметам и абстрактным теориям»

⠀ про женщин:

«Настанет день, прошу тебя, боженька, и появится полностью электронная женщина. Может, звать её будет Виолетта. Чуть какая беда с ней — и можно заглянуть в руководство по эксплуатации. Модульное решение: вес пальцев, температура сердца, размер рта за пределами допуска? Удалить и заменить, вот и всё»

⠀ совет на жизнь:

«Люби, а рта не раскрывай, помогай, не рвя жопу и без рекламы: не парься, но приглядывай»

⠀ об объективной реальности:

«...ни в какой Ситуации объективной реальности нет: она существует лишь в умах у тех, кому выпало в любой данный момент ею заниматься. Посколько эти несколько умов скорее складываются в итоговую сумму либо комплекс более ублюдочные, нежели гомогенные, Ситуации на взгляд единичного наблюдателя приходится выглядеть скорее четырёхмерной диаграммой — для глаза, приученного видеть мир лишь в трёх измерениях»

⠀ о смысле истории

«...он бы сказал, что все политические события: войны, правительства и восстания, — в корне своём имеют желание спариться; ибо история развёртывается согласно экономическим силам, и единственная причина, по которой кому-то охота разбогатеть, — возможность спариваться постоянно, с теми, кого сам выбираешь»

⠀ об основании Нью-Йорка:

«Трахарь и трахомый. На этом фундаменте, быть может, и стоял весь остров, от дна нижайшего сточного коллектора сквозь улицы вплоть до кончика телевизионной антенны на верхушке "Эмпайр-стейт-билдинг"»

Любопытный опыт, длиною в месяц (я специально выбрала книгу в 600 страниц, а не 900, думала, так быстрее будет). Опыт рваный, потому что залпом поглотить эту историю не получилось, по часу в день, прерываясь на что-то более легкое. Моментами мне было интересно, моментами я не понимала, чаще уставала от самого слога, от всех этих оборотов, сравнений, декаданса и йо-йо. Эту книгу сложно воспринимать как цельное произведение и саму мозаику в голове приходится складывать самому. Казалось бы, это прекрасно, но в моей голове смешались все истории в кашу, Профан уже стал Шаблоном, Руйни воспринимался то мальчик, то девочка (совершенно неочевидное для меня имя), Мафия несколько раз становилась в моей голове мафией в смысле банды, потом я вспоминала что это человек. Это была адская смесь, моментами интересная, моментами скучна, приправленная стояками и политичискими заговорами. Наверно, шпионские интриги самое цельное, что было в этой истории для меня. Остальное просто течение дней, не всегда со смыслом, похожее на сцену из начала, когда был простой вечер и команда корабля хотела выпить пива, и снесла все бочки, затоптала людей ради семи(или шести) кранов из бочек. Порядок, за секунду ставший хаосом. Интересно воспринимать как дебют, но как знакомство с автором, не знаю, возможно, дело в переводе новом или самой истории, но к моим 28 годам постмодерн так и не стал чем-то мне близким. Так что, уважаемый Пинчон, встретимся снова через пару лет, все-таки местами было очень неплохо.

Вот отложил я прочитанный роман Пинчона и даже не знаю, на какую из книжных полок его поставить. Может быть туда, где стоят горячо любимые Томас Манн и Лион Фейхтвангер, или лучше туда, где шеренгой выстроились в ряд тома, собрания сочинений Кнута Гамсуна? А не удобней ли ему будет стоять рядом со своим соотечественником Джоном Стейнбеком? Нет. Не сочетается он ни с Орханом Памуком, ни с Мишелем Уэльбеком, ни со многими прочими писателями. А может быть, убрать его на самую верхнюю полку к невостребованным и малоинтересным книгам, у которых даже корешки не внушают доверия, чтобы ласкать читательский глаз? Да, Пинчон прячется от поверхностных интерпретаторов, и в этом он мне очень напоминает одного ирландца. И точно, поставлю-ка я его рядом с «Улиссом», пусть вместе собирают пыль там, где словесная паутина находит себе материальное воплощение.

Роман V. меня удивил и покорил. И тем, что в нем очень много героев, главных героев, и тем, как много автор говорит читателю, и просто неосиливаемым сюжетом. В нем есть прекрасная девушка, для каждого своя. Для кого-то Рейчел, для кого-то Эстер, для кого-то маленькая девочка-куколка Мелани. Героинь довольно много, чтобы найти, кому симпатизировать.

Очень интересна была тема Вейссу, место, находящееся то ли под Везувием, то ли на Северном полюсе... Для меня это осталось загадкой. В романе много отсылок, сюжет запутан... Поэтому я просто насладилась историей, и собираюсь прочесть ее вновь, когда наберусь ума-разума.