Рецензия на книгу

• 

  CatMouse

  22 мая 2018 г.

  Год назад я познакомилась с "Авиатором" Водолазкина, и так по душе он мне пришелся, такое удовольствие получила я от слога, от формы, от подачи истории, что, даже признавая все недочеты и неувязки, подмеченные другими читателями, тут же записала автора в "любимые", вознамерившись прочесть у него все.
  Поторопилась.

  Вообще-то я в восторге от современной русскоязычной литературы - разнообразной, словесно богатой, следующей традициям классики, но в то же время достаточно самобытной. И лауреаты российских литературных премий меня чаще радуют, и смех разбирает, когда эстетствующая интеллигенция, отставив мизинчик, заявляет, что читать сейчас нечего.
  К "Лавру" я приступала с трепетом и предвкушением чего-то неповторимого. Ну да, пожалуй, такое и в самом деле неповторимо - интересная идея, вылившаяся в грубую поделку, мешанину из стилей, эпох и логической несуразицы.
  Причем сразу по началу чтения этого никак не понять, книга заманивает, завораживает, а потом превращается в какую-то трясину, из которой и выбраться непросто, и удовольствие испытывать сложно.

  Любопытный рассказ о детстве и обучении будущего целителя Арсения сменяется юношеством, любовью и проявлением полнейшей безответственности врача по отношению к самой важной в его жизни пациентке. Пряча возлюбленную от всего мира, Арсений отказывает ей даже в венчании перед богом. Для чего он скрывал свою Устину от окружающих, так, по сути, и не ясно. Защищал свой образ праведника? В общем, эгоизм и придурь достигли в нашем герое такой степени, что любимая якобы женщина была лишена не только святого для нее благословения церкви, но даже помощи повивальной бабки в родах.
  Самонадеянный лекарь решил, что и сам справится, по книжкам с картинками. Хоть и не было никакой необходимости отказываться от помощи повитухи.
  В общем, умерла Устина так же без креста, без отпевания, без отпущения грехов, а вместе с ней и младенец.
  Муж и отец, вместо того, чтобы ужаснуться своему поступку, немножко трогается и пытается сохранить тела жены и сына до судного дня. Живет с разлагающимися трупами, пока соседи его из дома не извлекают.
  Вплоть до этого момента чтение было достаточно интересным. А потом Арсений пускается во все тяжкие, ведет себя непоследовательно, и почему-то считает, что своей жизнью заслужит рай для Устины и сына. Видимо, церковные обряды в понимании будущего юродивого, паломника и скитника гораздо важнее для бога, чем фактические поступки человека и его жизнь. Так что Устина вроде бы грешница - жила с мужчиной во грехе, во грехе зачала, умерла без соборования и покаяния.

  Праведную жизнь наш доморощенный будущий святой тоже понимает своеобразно: то он лечит, то не лечит, то юродствует, то, вопреки избитой цитате Экзюпери, которой наставлял его дед, приручает к себе женщину с ребенком, а потом их бросает.
  Книга все больше напоминает глубокую могилу, куда проваливаешься с головой, а сверху давит каменная плита, и ни просвета, ни смысла уже не видать. Философия вторичная, атмосфера нездоровая. Но вроде как есть какая-то национальная идея. За голову хочется хвататься от таких идей.

  Ну и язык - это же невозможно читать, невозможно воспринимать всерьез. Да, автор бодро рапортует, что это находка такая, смешение времен, потому что время тут не важно, смешение регистров, потому что язык тут не важен. Ну-ну. А зачем тогда изначально было выставлять какие-то временные условия? Есть же книги, написанные будто вне времени, без явных примет, без задранной изначально языковой планки.
  А здесь мы читаем:

  
  "Уразумех реченное тобою и сотворю по словеси твоему".
  

  А потом "как показывает практика", "климатические условия", "огонь приступал к ровному завершающему горению", и это я еще специально ничего не выписывала.
  Нет, это сложно принять за "такой стиль", это нелепое и претенциозное "как бог на душу положит".
  А пластиковые бутылки в средневековом лесу - да тот же бог с ними. Только если времена смешиваются, почему бы не увидеть другие приметы времени? Почему бы не пролетать время от времени боингам над паломническим караваном? Почему пекарь печет калачи, а не пиццу или макаруны? Почему в том лесу, в конце-концов, презервативы с веток не свисают? И ведь все можно оправдать, сказать, что так и надо, было бы желание. Уже кажется, что бы про христианство в более-менее позитивном ключе ни написали - сразу премия. Время в России сейчас такое. А вы говорите, время не важно...

  36 понравилось

  2,2K