Тропик рака. Тропик козерога. Черная весна

Во-первых, Париж 20-30 годов!!! Это же мечта для литературоведа! Такое скопление талантов со всего мира - американцы, англичане, французы, самые талантливые, интереснейшие люди - поэты, писатели, скульпторы, литературоведы, издатели, художники - большинство начинающие, пробующие себя, ищущие НОВЫЕ формы в искусстве, ищущие НОВЫЕ формы в жизни - свобода искусства=свобода секса=свобода слова (совершенно новая стилистика и даже лексика, например Джойс - он тоже тогда в Париже тусовался и очень на всех влиял). Все в каком-то потрясающем творческом угаре, в упоении искусством - но большинство бедны, и должны думать о хлебе насущном, кому-то удается, кому-то нет, кто-то даже почти голодает, но для Искусства это иногда даже еще один стимул. Европа глупо отдыхает между двумя войнами, все хотят процветания, искусства, секса и вечного мира, а очень скоро получат еще одну страшную войну.
И тут появляется художник-поэт-писатель, стилист на грани гениальности, который не просто описал этот мир удивительных творений и невероятных отношений, но еще и сделал это просто потрясающе точно (так говорят современники в воспоминаниях), и очень честно и открыто, без прикрас и без оправданий.
А стиль и жанр "Тропика Рака" - это же просто новаторство! Тут низкая литература (грубый язык, которым описаны основные сцены романа) смешана с высокой (полет романтической фантазии в вычурно-литературном стиле в рассуждениях о судьбах цивилизации и об Искусстве), тут реализм смешан с некоторым видом утопии, тут элементы порнографического романа перемешаны с элементами сатирической комедии.

"Тропик Рака" - нелегкое чтиво, я три раза начинала читать этот роман, но когда окончательно созрела, получила огромное удовольствие.

А всё-таки хорошо, что появился отдельный список для непрочитанных книг. Это спасло оставшийся в моём доме алкоголь, с помощью которого я порой дочитываю некоторые опусы.
Знаете, человек, написавший вступление, завершая свою мысль, сказал, что сложно найти что-то более далёкое от порнографии, чем проза Генри Миллера. Я не буду говорить об узком понимании порнографии и атрофированном понимании искусства, но мне кажется, что он просто не принял во внимание тот дерзкий и неприкрытый половой акт, который эта книга совершает с читателем.
Я был заранее готов к тому, что ничего умного книга мне не скажет, особенно после одного видео-интервью с автором, которое я нашёл в интернете. И Генри не подвёл, ибо, действительно, не сказал ничего умного. Единственное, что я понял о тексте и его создателе, что это радикальный вариант дневника юной школьницы, а Генри Миллер, соответственно, и есть та самая юная школьница, которая ещё не доросла до того возраста, чтобы бравировать своими записями, а просто сыпет ими, надув губки. Зачем только было это публиковать, если не хвастаешься, если не говоришь: "делай как я", если ничему не учишь.
Кроме того, Миллер встал для меня на одну полку с Буковски энд компани - людьми, каждого из которых, общество превратило в такого несчастного, грустного, но непременно глубокого Пьеро, в экскременты которого нужно сунуть руку, чтобы найти там бриллиант.
Ситуация с книгой абсолютна стандартна: пробегаешь глазами по строчкам - ничего не теряешь; пропускаешь страницу - ничего не теряешь; пропускаешь две - ничего не теряешь; а если пропустишь всю книгу и выбросишь её к псам собачьим, то не только не потеряешь, но и приобретёшь.
Я только одного не понимаю, чему радуются господа студенты, господа свободные и господа независимые? Вот такой свободный и независимый Генри Миллер, он разводит у себя сад земных наслаждений. А тебе-то что с того, читающий это и восхваляющий? Чему ты, собственно, радуешься? Али завидуешь? Отвечай же, почто безмолвствуешь?

Не так ярко, как Черная весна, не так проникновенно как Тропик Рака, но всё-таки запредельно восхитительно.
В эту книгу я влюбилась с первой страницы, так что проснулась покинувшая меня на время страсть к книгам, зачитывалась ею до беспамятства, забывала дышать, есть и спать, уезжала на маршрутке до конечной, и на Парнас вместо Невского, гипнотизировала взглядом часы в ожидании окончания рабочего дня, потому что книга жгла сумку, на даче с друзьями сбегала ото всех и часами, валяясь на надувном матрасе, перечитывала целые отрывки по тридцать раз подряд, а в ответ на обиженные комментарии закатывала глаза и в восторге шептала - "это же Генри Миллер. Он такой классный".
Так искренне и так цинично, так нежно и так пронзительно, так горько и так больно бывает только у Генри Миллера.

Прочитал “Тропик Рака”. Впечатление и вывод однозначные: эта книга мне не понравилась. Абсолютно, с максимально заглавной А. Генри Миллер американский писатель, у которого много известных и гениальных почитателей: Хемингуэй, Оруэлл, Беккет. Все они восхищаются этим романом и дают ему лестные отзывы. “Тропик Рака” помимо эротического считается - интеллектуальным. Значит я еще не готов понять такое чтиво, хотя уже и не молод, есть какой-то жизненный опыт и книжный тоже. Книга пронеслась через меня как поток больного творческого сознания, автор мечется между своими мыслями, похотью и не умением жить по средствам. Он бежит из Америки, по той причине, что люди там практичны и мудры. Ему ближе попрошайничать и быть терпилой, нежели учиться зарабатывать и создать семью. Идеи Генри Миллера очень далеки от меня. Книгу он написал уже за 30 лет, что у него было в голове я не понимаю. Зачем столько пошлости, еще и такой некрасивой и отвратительной. Реализм можно по разному донести, можно даже обойтись без триппера, изувеченных женщин и борделей. Мой балл 0,5. Это не классика, идеи автора не для нынешнего века. Они не продержались и 100 лет(роман написан в 1934 году). Зря потратил время на эту книгу.

.

Генри Миллер, словно взбесившийся паталагоанатом, вспотрошил ещё живой, но агонизирующий мир. Развесил серпантином внутренности, выволок на свет неприглядный внутренний мир человека и отказался зашивать. А может, все дело в том, что мир, покрытый струпьями, кишащий вшами, словно Карл Безумный уже не ассоциируется с живым? Напротив, Миллеру захотелось показать нам, как больно этому миру, если оперировать его без морфия и права на надежду.
Он показал, что водоворот бесконечных половых актов с беременными, безногими, безрукими, искалеченными, несчастыми проститутками, больными сифилисом, канализационная система и собачьи глисты, уложенные рядом с фруктами тоже составляют человеческий мир. Что половая любовь - своеобразная рулетка, жажда слиться с другим человеком, раствориться в нем, вернуться калачиком в лоне, из которого когда-то вышел, словно тоска по Раю. Известно, что человек ждёт первого удобного случая сбросить собственное тело, как делает это змея, но как змея, в его случае, необоснованно, верит, что нарастет новое, вернее обновлённое, свежее тело. Экзистенциальная тоска атеиста, не верующего в Рай, но и не желающего смириться с беспричинным, абсурдным миром, потому предпочитающего самостоятельно выбрать наслаждение, вид боли и смерть.
Многие приписывают Миллеру мизантропию и человеконенавистничество, потребительское отношение к жизни.

Товарищи, разве не глядитесь вы в зеркало, разве не видите вы эту скользкую лестницу восхождения к Человеку, разве беспомощно не соскальзываете вы с нее под смех циника где-то в закорках души?
По своей смысловой нагрузке книга напоминает более пуританскую( с колокольни Миллера) Камю ''Падение'' , с той существенной разницей, что Генри в отличии от Жана-Батиста плевать, как он выглядит со стороны. Также, думаю, Миллеру было бы о чем потолковать с Селиным Хотя бы взять за предмет разговора следующее замечание, брошенное невназначай, но способное отправить на досрочное обследование у психиатру чуть более чувствительную натуру.

Да, таким образом, признаюсь, я пополнила ряды любителей Миллера. Того ''похотливого животного'', ''пакостника'',''негодяя'', ''эротомана'' и ''порнографа''.
Если желаете продвинуться дальше в обсуждении Миллера, чем ''Да Вы ничего не понимаете!'' И ''Один я красивый в белом пальто стою'', попробуйте почитать, не фокусируясь, тем самым' увеличителем приближая всевозможные типы гениталий, а именно пытаясь понять его.

Закрыв эту книгу, я поехала в университет и вдруг поймала себя на том, что дышу весенним воздухом и никак не могу им надышаться. Впервые со мной случилось так, что я запьянела от отдного воздуха!.. А все из-за Миллера. Потому что он - как глоток свободы. После "Тропика Рака" хочется просто жить, жить, не оглядываясь на условности и приличия.

Никогда еще я не встречала человека, который любил бы жизнь так сильно, как Миллер. Само существование доставляет ему радость, сам факт бытия приводит в восторг. В такой восторг, что он не просто пишет - поет. И что с того, что ему пришлось оказаться на самом дне жизни, без гроша в кармане? У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я — счастливейший человек в мире...

И пусть даже это не книга, как утверждает сам Миллер, пусть это "клевета, издевательство, пасквиль" и "затяжное оскорбление" - все, что угодно; пусть даже его взгляд на Париж (Мекку искусств у всех других писателей) - кардинально отличается. Париж - это опухоль на теле Европы, место, где процветают нищета, болезни, пороки. Такой мир нужен только затем, чтобы сильнее и громче звучал гимн жизни, а Тропик Рака разделяет жизнь и смерть.

Пой, Миллер! Я готова слушать твою Песнь бесконечно.

Удивительные отношения у меня с этой книгой.

Еще прочитав первые десятки страниц в 15 лет, я полюбила их, зацитировала до кровоподтеков, до сочувствующих взглядов и нелепых-возмущенных споров старших знакомых, обиженных сравнением людей со вшами. Нашли из-за чего спорить с самым упертым из подростков!
Защищать, не жалея сил и времени, до срыва голоса, я могла до бесконечности, но в чтении дальше этих страниц, продвинулась только через несколько лет. Уже сама раздраженная тем сравнением и со скептическим ожиданием, что на меня будут лить потоки грязи, но я стрелянный воробей, отряхнусь и не замечу!

Читала невероятно долго, без осознания восторга или даже симпатии, но уже полностью увлеченная. Медленно и верно, отряхивалась от угрюмости и вечного неудовольствия всем, почувствовала желание и радость бытия.

После этого мучительно-прекрасного, растянутого на месяц чтения, перечитывала книгу множество раз, могла уже цитировать ее целиком. Такой прекрасный язык, никаких обещанных мерзостей и пошлости, прекрасно запоминался. Но больше не цитировала, хотелось сохранить в себе подольше, как что то очень интимное, близкое.

Меня никогда не манил Париж романтичный, Париж слащавый, всеми признанный и воспетый.
Крошечные уютные кафе, запах свеже сваренного кофе и обжигающие пальцы круассаны, свежесть Булонского леса, захватывающий вид с Эйфелевой башни и другие прекрасные, картинки с открыток, совсем не восхищали, а восхищения других раздражало.
Неожиданно для самой себя я все таки полюбила Париж, так в нем еще и не побывав. Париж Миллера неумытый, пыльный, голодный, нищий, пьяный, липкий, без блеска и сияния, подворотни, вши, напоминающий старую шлюху, поразил меня в самое сердце.

…Нужно только писать, писать и писать, даже если все кому не лень отговаривают тебя от этого, даже если никто тебе не верит. Возможно, потому и пишут, что никто не верит; возможно, секрет как раз в том, чтобы заставить их поверить...

Хочешь взглянуть на мир другими глазами? А может мечтаешь провести жирную черту между реальностью и благом, бытием и ценностью? Тогда это книга твоя, некое учебное пособие, как, пошагово, опустить условности, взрастить пренебрежение к окружающему нас миру. Генри Миллер в этом вопросе непревзойдённый учитель. Он воссоздал литературную инструкцию со всеми вытекающими последствиями и... со всеми несомненными бонусами. Так что же такое цинизм? Не добродетель ли в коей мере? Не благодаря ли этому недостатку человек способен вкусить настоящий смысл жизни без страха быть непонятым? Не благодаря ли этому недостатку человек способен в кратчайшие сроки добиться самых головокружительных высот? Не этот ли порок присущ открытым людям, отвергающим притворство, которым не нужно прятаться за спины морали? "Блокировать свой слух и ожесточать своё сердце" - не это ли слова настоящего циника? Вопросы, вопросы... бесконечные вопросы... сложно рассуждать о том что для тебя чуждо... но, признаюсь честно, заинтриговал Генри, заинтриговал... вроде, вся его череда дней, недель, лет такая сложная, но и такая вкусная... манит... магнит, зараза! Цинизм это некая мера наслаждения. Когда плевать на всех, кто рядом и хочется топтать весь идеологический мир, ничего не остаётся делать, как повернуть лицо теплу солнечных лучей и улыбаться, потому что в голове нет ненужного мусора под серой толщей промозглого тумана...

Знаете, а ведь такие книги очень нужны. Напыщеные, алчные, циничные. В них жизни больше, что ли... Ну, по крайней мере, есть то, что цепляет, во что веришь. Это как сидеть перед рюмкой текилы, смаковать кислое послевкусие лимона и слушать бесконечный рассказ о жизни, понимая, что она, черт возьми, живее, чем ты способен жить. И вот, в голове уже бардак, но ты продолжаешь внимать каждое невнятное слово собеседника, чья жизнь как колесо обозрения - он побывал на всех высотах и с каждой видел то, что доступно именно той или иной отдаленности от земли. И ведь его речь, я имею ввиду собеседника, такая же, как и текст книги, открытая, без цензур. И тебе легко, потому, что знаешь - услышанное произнесено без утайки, может немного приукрашено для усиления восприятия, но не с опущениями, но не с тайнами.

Да, его словесный выброс не лёгок в постижении. Не всегда удаётся удержать смысл начала и конца. Это как бесконечность, без разрывов и провалов. Он сам описал, как слагает свои книги: садится и льёт потоком слов, безудержно, без устали. Он хватается за мысль, как за канат и тянет, тянет его из головы... а он нескончаем... не всегда есть начало, а уж конец и подавно. У него потрясающие аналогии. Например, он сравнивает себя с парком, обыкновенным парком посреди монолитного бетона и прозрачного стекла. Настолько понятна вложенная мысль, что невольно задумываешься, кем являешься ты сам - парком, куда земные человеки бегут отдохнуть, выплеснуть свой негатив, с пользой провести свой досуг, или же ты безликий город, нуждающийся в людях-парках, а сам не нужен никому.

Книга "Тропик Козерога" полна скорби. Несмотря на всевозможную утрату чувственности и человечности, в каком-то смысле (блин, вот как так, вроде главный герой насквозь скабрезный вперемешку с пугающим равнодушием, но ведь вместе с тем, в нем человечности больше, чем в самом добросердечном человеке. Антиномия какая-то. Прям убеждаюсь, читая, что у циничных людей в груди бьется большое сердце...). Так вот, вернёмся к скорби. Генри страдает от утраченного прошлого, он лелеет мысли о тех днях, когда "окружала отличительная аура, каждый обладал ярковыраженной индивидуальностью, которая была защищена от вредных влияний извне"... а что потом? Потом он стал взрослее и его не отпускает навязчивая мысль, что со взросление он утратил частичку себя, частичку своего "Я".

В заключении своего изречения, хочу сказать, что для меня эта часть трилогии намного предпочтительней двух предыдущих. В ней больше огня и она эмоционально раскованней! Безусловно, я получила почти то, что от неё и ожидала, несмотря на всю происходящую сумятицу...

Сразу скажу, не осилила. Прослушав больше половины, совсем потеряла интерес. И дело не в том, что книга полна извращенных описаний шлюх с монмартра, грязными убогими воспоминаниями сексуальных приключений героя, населена маргиналами и прочими отбросами ( кем кстати и является главный герой). Все это вкупе наверное составляет нечто привлекательное в качестве литературного произведения, раз считается классикой и вообще имеет почитателей. Но мне книга показалась скучной и безсюжетной. Дни и события описываются урывками, тут больше мыслей, чем действия, воспоминаний и прошлого, чем настоящего, и диалоги. На фоне происходящего играет дивная музыка, старые французские песни в исполнении Эдит Пиаф - это мне понравилось больше, нежели монотонное дикларирование особенностей женского влагалища, увиденного французским вшивым(в прямом сысле слова) писакой.

Хотела бросить книгу после первых десяти страниц, но потом внезапно отключила внутреннего ханжу и плавание по буйным, зачастую плохо пахнущим водам миллеровского стиля захватило меня. К тому же я вдруг вспомнила, как любила поток сознания Керуака в свои девятнадцать, что помогло мне глубже проникнуться "Тропиком Рака".

Что понравилось:

• оригинальные описания Парижа, где нежная голубая красота сливается с тошнотворной натуралистичной атмосферой имени Золя (и это притом, что я вообще не фанат Парижа)
• уморительные, по-чеховски едкие и лаконичные заметки о придурочных поступках или особенностях характера друзей рассказчика
• моменты, когда Миллер ловил полный дзен, и относился ко всей происходящей с ним дичи с добродушным равнодушием тибетского монаха (очень хотелось научиться так же отключаться от фоновых тревог)
• рассуждения об Америке, как о несуществующей стране, абстрактной идее, которую люди не умеют воспринимать критически
• пристальное сочувственное внимание к прозябающим в нищете и проституткам
• при всем обилии секса, отсутствие каких-то эпатирующих извращений: в целом все по классике, просто с миллионом разных женщин

  Что не очень понравилось:

• внезапные экзистенциальные тирады о бессмысленности всего сущего, присыпанные гниющими метафорами, доведенными до абсурда (на фоне слов самого же Миллера в адрес страдающего от безделья друга: "По-моему, эти рассуждения о жизни, о смерти, и о том, что "все проходит так быстро", - полная чушь", это выглядит чужеродно). Такое ощущение, что эти путаные апокалиптические видения приходили к писателю вместе с похмельем в качестве раскаяния
• наделение всех женщин (тем более в основном проституток, для которых это рутинная работа) адским либидо, переходящим в нимфоманию. Его послушать, так каждая больше всего мечтает, чтобы ее как следует отделали
• превращение милейшего города Дижона в серое сонное царство, в котором Миллер чуть не помер от тоски. Мол, очарование Парижа Дижону и не снилось. Но это просто вкусовщина, несущественное расхождение во взглядах

  В целом мне даже было немного жалко расставаться с Парижем Миллера. И краткая биография писателя в конце издания порадовала: очень долгая, насыщенная, яркая жизнь. Тот случай, когда и погореть ярким пламенем успел поэтически, и даже умирать рано не пришлось, чтобы заплатить за талант. С таким смелым образом жизни дожить почти до девяноста в здравом уме - очень круто. Но повторять, пожалуй, не будем, лучше просто почитаем о том, как бывает:)