Луна и грош

Я люблю книги о художниках. Прежде всего потому, что они действительно дают возможность прикоснуться к прекрасному, проникнуть в те высшие сферы, в которых самобытно властвует только творец. Открывая книгу о художнике, вы, вполне вероятно, окунетесь в воду его творческих поисков, его представлений о настоящем и переживёте с героем не одну попытку побега от обыденного. Подобные книги всегда напоминают мне, от чего я ушла, и это тоже хорошо, хоть и напоминает акт самоистязания. Умелый автор возьмет да и высветит в памяти оставленные далеко блокноты с эскизами, фотокарточки прошлого - луч солнца, потерявшийся в банке с водой, кончик любимой кисточки, утонувшей в ней, зернистость бумаги под пальцами и многое далекое, что вспоминать не будем. Безусловно, любая книга о творце – это и попытка приблизиться к известной личности, навеки запечатлённой теперь в его работах. Подобные книги замечательны. Конечно, при условии, что они написаны хорошо и автор воплотит в реальность мои пожелания. Быть может, я привередлива, но при данной теме одного выхоленного певучего стиля мне мало.

История Чарлза Стрикленда, принадлежащая перу любимого автора, прекрасна. Тут расхождений быть не может. И дело даже не в том, что Сомерсет Моэм по-прежнему радует музыкой слов и образов, а в том, что сюжет при всей статичности любого жизнеописания подвижен и интересен. Одним незабвенным днем Чарли Стрикленд – биржевой маклер, прилежный семьянин, бесцветный и почти незапоминающийся обыватель решает сбежать от реальности. В прежней жизни он оставляет безутешную жену и детей, в будущую – прихватывает с собой мольберт, холст и краски. Судьба жены и детей его более не интересует, он готов податься в иные сферы существования, ежедневно посвящая себя трудам художника. В глазах света его поступок кажется умопомрачением, картины его далеки от популярной манеры живописи и многим кажутся недостойными. Так его побег и будет расцениваться до последних дней жизни. Чарли Стрикленд бросает попытки заработать гроши, мечтая о Луне, о непреходящей возможности прикоснуться к недостижимому.
Понять его могут не все. Чудаком он остается и для рассказчика. Но ведь кто-то же видел в нем творца? Этим кто-то и был Дирк Стрёв – искусствовед и бездарный художник. Как порой жестоко судьба издевается над нами, сводя с людьми, жизнь и творчество которых вечно будет служить нам укором! Дирк Стрёв – почитатель Чарли, даже не представляет, что находится от объекта своего превозношения едва ли не на другом краю вселенной. Дирк пишет ради удовольствия и Грошей, Чарли ищет пути к неизведанному. Дирк лелеет обыденное, удобство и радость семейственности, Чарли выбирает в богато обставленной гостиной старый и неудобный стул. Дирк бегает за Чарли и готов отдать все в порыве жертвенности, Чарли не способен оценить заботы и разрушает его жизнь.
Существование Чарли Стрикленда в Париже написано размеренными монотонными красками, но прыжок из повседневности в Таити коренным образом изменит не только реальность героя, но и палитру всего романа. Помещая Чарли на остров, Сомерсет Моэм внезапно напомнил мне, за что я люблю его прозу. А люблю как раз за это чудесное умение «рисовать» словами… Лихо выписывает он на полотне своего романа жаркую страну, жгучий белоснежный песок, лазурь океана, далекий скалистый остров с сине-зеленой шапкой растительности на вершине. Уклад жизни, местный колорит, истории бесстрашных людей – решительно все получится воссоздать автору, а заодно и привить читателю мысль, что, взлетев высоко над обыденностью, Чарли наконец обрёл мечту. Правда, чем выше взлетаешь, тем больнее падать… А впрочем, падение Чарли никогда не страшило. Вероятно, он легко претерпел его с привычной насмешливой улыбкой на устах.

Роман Моэма получился колоритным. Маленьким разочарованием к финалу стало для меня лишь то, что, дав исчерпывающую характеристику художнику и творцу, автор не постарался понять его технику, хотя бы попробовать описать минуты творчества, создания невероятных холстов. Мысль о том, что прообразом Чарли стал Поль Гоген волнует и однозначно дает пищу для ума. Пищу для сотни вопросов: оправдано ли поведение Чарли в контексте того, что он стал известным гением? Всякое ли творчество достойно восхищения? Верно ли поступил Чарли, обменяв Грош на Луну? Вопросы, на которые никогда не найти однозначного ответа. Ясно лишь одно: всегда будут беспечные лунатики, те, кто стремится к прекрасному, к нереальному, всегда будут те, кто добьется цели потом и кровью, не смотря ни на что. Мы можем хвалить их или порицать, но все же будем лучше и выше – почерпнем у них их целеустремленность, их бесстрашие, их веру и, быть может, однажды тоже сможем дотянуться до Луны.

Необычный и все же прекрасный Поль Гоген и его "Павлин"

Сомерсет Моэм - настоящий Мастер, не поспоришь.
Мастер с легким слогом, увлекательным сюжетом, тонкими описаниями природы, как окружающей нас, так и нашей собственной, истинно английской иронией и афористичностью, тем самым особым качеством, которое я так ценю в писателях, тем редким умением уложить в одно простое изящное предложение то, что я могу растянуть на два-три сложных. Не перестаю восхищаться тому, как книги, интересные и сами по себе, просто рассыпаются на бесконечно прекрасные, точные, спорные, но в любом случае цепляющие цитаты. И забавно в который раз встречать "повторы" в литературе (все-таки насколько круг тем и даже их словесное выражение ограничены): один фрагмент чертовски напомнил "Свободное падение" Уильяма Голдинга.

Правда, к манере Моэма у меня есть и маленькие претензии (к вопросу о личных вкусах): мне не сильно нравится прием "описываю реально произошедшие события с моими знакомыми" (при том, что эти события ни черта не реальные). Конечно, можно сделать скидку на то, что у этой-то истории есть реальный прототип, но.. Это обедняет произведение, о чем пишет и сам автор: "Если бы я писал роман, а не просто перечислял известные мне факты из жизни незаурядного человека, я бы придумал уйму всевозможных объяснений для этого душевного переворота".
А еще у Моэма есть привычка выделять в своих героях одну-две яркие черты внешности и носиться с ними на протяжении всего романа. Вот у Ларри из "Острия бритвы" была дивная ласковая улыбка, а у Стрикленда - чувственные губы и сардоническая усмешка. Откровенно говоря, немного утомляет.

Тем не менее, я бы, возможно, поставила книге положительную оценку, если бы не омерзительный образ героя-художника Стрикленда (=Гогена).
Ну кто, скажите на милость, придумал, что гениям нужно все и вся прощать? Великая картина, книга, открытие еще не дают право вести себя как последняя сволочь. Отказываешь от комфорта - твое право, видишь прекрасное там, где другие морщатся, - наслаждайся этим даром, но зачем ранить и унижать людей, которые тебя окружают? Этого я никогда не пойму. Можно тысячу и один раз объявлять общепринятые нормы этикета ложью, за которой мы прячем реальные чувства, но эта самая ложь делает нашу жизнь много приятнее. Я не хочу, чтобы на меня обрушивали немотивированную злость, грубость, агрессию. Жить в мире Стриклендов я бы не хотела, будь они хоть сто раз гениальны (и это, кстати, при всей моей любви к импрессионистам и постимпрессионистам).
Моэм говорит, что Стрикленд был плохой человек, но и великий тоже. Я бы поменяла акценты.

Спасибо renatar и флэшмобу-2011.

Если я что-то и читала у этого автора, то это было давно и неправда. Так что данная книга - мое с ним осознанное знакомство. Могу сказать, что вполне недурно!
Во-первых, оригинальный персонаж выбран автором для осмысления, да ещё и на основе Гогена. Он отвратителен, гениален, вызывает массу эмоций - от "прибить мало, сволочь" до "даже жаль, такой талант". Такие люди не оставляют никого равнодушными. А ещё своей внутренней обнаженностью открывают нутро всех, кто их окружает. Это далеко не всегда красиво, в большинстве случаев трагично и мерзко. Но иногда даже самый придирчивый критик не находит повода для недовольства. Это было действительно интересно. И конец тоже.
Во-вторых, сам текст красив и ироничен. Автор умеет писать, а в руках хорошего переводчика - практически шедевр. Язык лёгкий, саркастичный, с нотками английской самоиронии и снобизма. Читается влёт.
В-третьих, манеры расказчика подкупают. Он, как бабочка, порхает над миром полным болезней и человеческих трагедий. И вместе с ним порхает читатель. Взгляд сверху позволяет увидеть все, но не даёт погрузиться в пучину отчаяния - мы выше этого. Это стекло не режет никого, кроме самих героев. Остальные могут наслаждаться необычной историей о необычном человеке. Заодно автор язвительно проходится по людским порокам и лицемерию. И при этом совершенно не претендует на достоверность или истину в первой инстанции:

И это расслабляет. Герои страдают, а читатель получает незлое эстетическое удовольствие.
Так что могу резюмировать, что автор однозначно заслуживает внимания. Может не авточитаемый, но писать он умеет, человескую натуру знает и уважительно относится к читательским нервам и интересам.

Это было очень странное чтение. В том плане, что мне понадобилась буквально половина книги, чтобы ее расчитать. Я вообще не понимала, что происходит - я пришла за жизнью выдающегося художника и Полинезией, а мне какой-то флегматичный джентльмен излагает историю своего знакомого, возомнившего себя художником. Очень добротно излагает - но ужасно скучно. Только в середине, когда завертелась история странных отношений - мне стало интересно. При этом я прекрасно понимала, с чего все начнется и чем все закончится. Потому что наблюдала подобную сцену в жизни. Мне пришлось следить со стороны, как девушка, руководствуясь непонятными мотивами, ушла от хорошего парня к павлину-фанфарону, и чем это закончилось - прям страшно. Я читала, что книга - переосмысление истории Гогена. А мне тут вспомнился даже Маяковский и Брики.
Я немного не поняла гениальность художника. Может, я просто не люблю таких людей и персонажей - таранов и памятников самим себе. Все дается со слов наблюдателей - на мне подобный крендель напоминает гениев эпохи Маяковского, которые, убеждая в своей гениальности, не преминут на дам наорать, а джентльменам дать в ухо.
Что мне понравилось совершенно - описание автором сказочного острова Таити. Абсолютно волшебное описание райского места. Просто мысленное путешествие выходит - красочное такое. Вообще, думая о стиле Моэма, на ум приходит одно слово - гладенько. Все так мягко, журчаще написано, обработано и подобрано, как камни в ожерелье. У меня неоднозначные отношения с Моэмом - я читала "Театр", но это было так давно, что есть повод перечитать. Но теперь обязательно буду продолжать знакомство - Сомерсет Моэм - Разрисованная вуаль давно меня ждет.
Порекомендую книгу любителям классической добротной гладкой прозы. Такой небольшой роман - а в нем целая жизнь. Гогена/Маяковского/противного типа и просто людей, его окружавших. Тема таланта/гения и его спутников-заскоков - неисчерпаема. Если как следует расчитать - чтение вполне приятное.

Написанный в биографическом жанре, этот роман интересен в первую очередь тем, что написан по мотивам жизни и творчества известного французского художника Поля Гогена.
Хоть имя главного героя другое, но не секрет, что протопипом стал реальный человек. Познакомившись в википедии с информацией о Гогене, понимаешь, что Моэм достаточно точно воссоздал основные моменты жизни художника.

Насколько загадочна душа артиста? Откуда появляется и каким образом проявляется гениальность?
Поль Гоген, оказывается, был достаточно неординарной личностью. Со своими странностями, как многие гении искусства. Прожив "нормальной жизнью" пол-жизни с любимой женой и воспитав детей, вдруг исчез из семьи, чтобы вторую часть существования посвятить творчеству. Это было очень удивительно и невероятно. Жена была уверена, что он исчез с любовницей.
Популярность его как артиста была сомнительной. Отношение к любви и привязанности - очень странными. Своего рода отшельник и очень глубокий интроверт, проживающий свою жизнь в жестокой нищете.
Сюжет книги достаточно интересен, динамичен и содержит много неожиданных поворотов. Пересказывать нет смысла, хотелось бы лишь отметить, что читается с интересом.

Особенно впечатляет описание последних лет жизни. Очень интересным оказался момент, когда Чарльз Стрикленд, он же Поль Гоген, отправился в многочисленные путешествия, и вдруг, осознал, что именно на одном из островов океании он желает провести остаток всей своей жизни. Вдали от цивилизации, среди экзотики, окруженный местными жителями, и даже женившись на девушке-туземке.

Конец книги не совсем точно передает реальные события. В статье о Гогене четкой информации о смерти и последних месяцах особо нет. А вот в книге описано все просто невероятным образом. Автор наградил Стрикленда проказой, страшной болезнью, которая сопровождалась физическими страданиями и неимоверным смрадом. При этом жена отказалась покинуть его и продолжала жить в их хижине до последних его дней.
Полностью ослепнув, он продолжал творить. Холстами стали служить стены хижины. В моменту своей кончины внутри жилища, насквозь "пропахшего" зловонием, художник изобразил прекраснейшее творение. Печально, но он завещал своей жене полностью сжечь свой дом, что она и выполнила с точностью.
Вот такой финал!))

Книга показалась интересной и познавательной. Осталась под впечатлением.

С этой маленькой и изумительной книгой у меня получилась длинная, и местами даже грустная история, но с хорошим концом.

Дело в том, что сказать, что я люблю Томаса Гарди, это вообще ничего не сказать. Я не люблю Томаса Гарди, я его обожаю.

Я читала и перечитывала Томаса Гарди годами. Кроме практически всех написанных автором романов, рассказов и повестей, я читала его огромную автобиографию в двух томах, написанную от лица второй жены, несколько биографий, воспоминания современников, полное собрание поэзии (700 страниц), комментарии к собранию поэзии (еще 800 страниц), мильон критических статей и сборников, исследования о нем и отрывки из его дневников.

Для меня Томас Гарди - не скажу идол, но явно фигура на высоком пьедестале, вызывающая кроме чувств любви, еще и гордость, уважение, восхищение.

И вот покупаю я неизвестную мне до сих пор книгу любимого Моэма, не задумываясь (ну кто же задумывается покупая Моэма), не читая аннотации. С восторгом читаю первые несколько страниц, и только тут понимаю, куда я попала.

А попала я (судя по аннотации, рецензиям и информации в инете) в сатиру на любимого Гарди и на его отношения с первой женой (той самой, которой посвящена значительная часть прекрасной поэзии).

И тут мне стало как-то грустно. И я отложила книгу. Потом опять взяла. И опять отложила. Потом, в течение нескольких недель, в моей голове происходил такой примерно диалог:

• Надо обязательно прочитать, это же Моэм, он так прекрасно пишет.
• Но как же он мог плохо про любимого Гарди.

• Но это же в 1001 книге, как же не прочитать.

И т.д. И т.п.

А время шло.

И тут я решилась.

-Ладно, сказала я себе, я постараюсь абстрагироваться от того, что это о Гарди и представлю себе, что это просто о каком-то неизвестном мне писателе, ведь читают же эту книгу те, кто Гарди не читали и его биографию не знают.

И я окунулась в изысканный текст Моэма с мужественной решимостью дочитать до конца без всяких жалоб и предложений.

И как же я рада, что прочитала эту изумительную (я повторяюсь, но я ведь и не претендую на роль опытного критика) вещь.

Да, это конечно о Гарди. Там целые куски его биографии взяты, так что знатоков трудно запутать. Но в то же время, это и не о нем - очень важные факты изменены. И вообще не в этом суть.

Да, Моэм взял за основу факты из биографии Гарди и вообще его образ как маститого и уважаемого классика юности Моэма. И да, Моэм частично критикует возведение на пьедестал викторианцев в лице Гарди (не будем забывать, что расцвет Моэма пришелся уже на времена прекрасного модернизма, когда прекрасных викторианцев уже не очень-то жаловали).

Но как же все это не мешает роману, а только создает фон для прекрасного повествования о писательской среде, об опыте писателя (таком разном у разных личностей), о любви и отношениях, о жизни и доброте.

На небольшом количестве страниц Моэм, как всегда, легко, ненавязчиво, красиво поднимает вечные темы и обыгрывает их в своем изумительном стиле.

И те, кто видят в этой вещи только сатиру и кладезь умных, и слегка циничных цитат, ой как ошибаются.

В этом романе Моэм сказал:

Моэм же сумел, он честен сам с собой и не скрывает своих чувств и мыслей. И если и существует джентльмен и писатель в одном лице, то это он сам.

Роман «Луна и грош» мне был интересен, прежде всего, образом Чарльза Стрикленда. Ознакомившись с предположениями критиков, уверяющих, что прототипом главного героя является Поль Гоген, продолжила обзор изучением биографии художника и рассматриванием его картин. Я не боялась спойлеров, куда важнее не факты, сообщающие ключевые события из жизни художника (бросил работу, семью, родину, чтобы стать живописцем, создать гениальные полотна, оцененные уже после его смерти, и погибнуть на Таити в нищете и безвестности), а причины. Какая сила толкала Стрикленда, какие бури бушевали в его душе, какой демон управлял разумом?
Встречала мнение, что не следует искать в данном повествовании Гогена. Его подтверждает и сам Моэм: «Я никогда не считал, что могу написать что-то из ничего, я всегда нуждался в каком-нибудь реальном факте или характере в качестве исходной точки, но затем мое воображение, моя выдумка, чувство драматизма неизменно превращали все это в нечто принадлежавшее мне» (из предисловия к «Записной книжке»). Итак, примем за исходную точку образ Поля Гогена, вдохновивший писателя, а саму историю посчитаем воображением автора.
Могучая фигура Стрикленда влечет, удивляет, завораживает... Моэм отыскивает выразительные сравнения для неординарного характера человека с «прямотой фанатика и свирепостью апостола». Стрикленд не мог растрачиваться на привычное существование, следовать принятым правилам поведения. Стандартные человеческие условности не для него. Его душа стремилась выплеснуть то, что ее переполняло – заполонившие образы, причудливые видения.

Сомерсет Моэм пишет историю великого художника не ради самой истории, а чтобы взглянуть на искусство с художественно-философской точки зрения. Он рассуждает о красоте и ее цене, о любви и смерти, о таланте и назначении искусства, о смысле жизни.

При выборе аудиокниги, остановилась на Владимире Самойлове. Мне нравится его легкость исполнения, она совсем не похожа на чтение. Кажется, вам рассказывают историю –вдохновенно и красноречиво, позволяя погрузиться в нее, не раздумывая.
Время звучания: 08:40:56

«Луна и шесть пенсов» Сомерсета Моэма стала для меня вторым разочарованием в творчестве этого автора. (первым был "Театр")

Перед чтением я пребывала в радостном предвкушении. Дело в том, что я была в полном восхищении от книги Ирвинга Стоуна «Жажда жизни», посвящённой Ван Гогу. Поскольку Гоген и Ван Гог были знакомы, а «Луна и шесть пенсов» якобы рассказывает о Поле Гогене, я ожидала с головой окунуться в мир искусства и не вынырнуть до последней страницы.

Однако мои ожидания не оправдались. Мне показалось, что Моэм попросту решил воспользоваться славой великого художника, чтобы привлечь внимание к себе (добавил хайпа) . Большая часть книги выглядит не как повествование о Гогене, а как ода самому Моэму. И эти повествования максимально затянуты и часто уходят от основной темы.

Произведение написано от первого лица, и хотя имя Гогена скрыто за литературным персонажем, автор неоднократно намекает на своё знакомство с ним: утверждает, что встречался с будущим знаменитым художником ещё до его признания, даже давал ему деньги в долг — при том, что их встречи ограничивались всего парой-тройкой случаев за всю жизнь.

Если собрать воедино всё, что в книге сказано непосредственно о художнике, едва ли наберётся больше 30-40 страниц. Остальное пространство занято рассказами автора о самом себе. При этом Моэм откровенно признаётся, что кое‑что «немножечко додумал» — и вряд ли события развивались именно так, как он описывает.  Думаю, ну ладно, это же художественная литература основанная на реальности , ну чуток додумал...

Я продолжала читать, терпеливо собирая по крупицам информацию о Гогене, пока не наткнулась на утверждение, что Гоген не то, чтобы не видел Ван Гога, но наверное и никогда даже не слышал о нем. Этот момент стал для меня настоящим потрясением!  Тут я просто выпала в осадок. Думаю, либо лыжи не едут, то ли я ..... на земле. А как же влияние двух этих авторов друг на друга после совмстного двухмесячного проживания в городе Арль на юге Франции? А как же история с ухом Ван Гога после ссоры с Гогеном? А как же картина, где Гоген рисует Ван Гога, который рисует подсолнухи?

Я дочитала этот опус любви Моэма к самому себе уже из чистой ненависти. После этого я обратилась к реальной биографии Гогена и окончательно убедилась в своём разочаровании.

Выяснилось, что всё в романе — вымысел. Из достоверных фактов — лишь то, что Гоген уехал на Таити. Более того, Моэм вообще не был лично знаком с художником. А придуманная автором версия смерти Гогена в книге выглядит совершенно неправдоподобно и даже ужасно.

В итоге у меня нет никакого желания обсуждать литературного персонажа, созданного Моэмом. Помимо того, что образ художника выписан с явным пренебрежением, он к тому же не имеет ничего общего с реальным человеком.

Повествование ведётся от лица начинающего писателя, который на протяжении всего романа остаётся безличным. Он ведёт незатейливый пересказ своих встреч со Стриклендом, имя которого вдруг неожиданно прогремело и сделалось необычайно популярным.
Ровное последовательное повествование с небольшими отступлениями от основной темы. Написано сто лет назад, когда жизнь не была так стремительна и писатели позволяли себе порассуждать о причинах поступков своих героев или в деталях созерцать их жизнь. Сейчас никто в таких подробностях не пишет, а нам читать подобный текст и труд, и удовольствие. Порой кажется, особенно в первых главах, что изложено несколько монотонно, ещё чуть-чуть и наскучит; однако автор умело переводит внимание на следующий эпизод, и вновь интерес разгорается и ты спешишь за очередной поворот узнать, что же случилось с нашими героями. В слова и мысли рассказчика Соммерсет Моэм, вложил очень личное отношение к теме служения искусству, и его рассуждения и выводы — отдельное удовольствие, каждую фразу хочется утащить к себе и навеки запомнить.

Почему «Луна и грош»? В романе никаких разъяснений нет, каждый сам нащупывает и трактует для себя смысл названия либо проходит мимо. Как увиделось мне: Луна — это что-то притягательное, не зря же и болезнь названа лунатизмом; здесь Луна — притяжение творчеством, и гений, либо просто талантливый человек, как лунатик, находится под властью этой тяги. А грош — это прагматизм, вириги на ногах, которые удерживают в плену навязанных социумом условностей. Вместе этим смыслам не по пути, между ними всегда приходится выбирать. По этой же причине и вводит автор своих героев в конфронтацию, выдающегося творца Стрикленда против посредственного художника Струве. Первый живёт ради возможности творить, презирая всех и расплачиваясь неблагодарностью, второй пишет свои картины, чтобы жить в достатке, и его щедрости и широты души достаёт всем нуждающимся.

Вызвало интерес, как противопоставлены друг-другу два художника Стрикленд и Струве. Оба по большому счёту эгоисты, но настолько разные: если первый живёт глобальной идеей, то второму важна сиюминутная реалия.
Чарльз Стрикленд пришёл в профессию поздно в сорок лет, по призванию свыше, и живопись для него — единственное, чём он живёт. Кроме одержимости для него не существует ничего, он не замечая окружения идёт к цели, переступая через отвергнутых любящих его людей. Безжалостный, жёсткий, грубый, сосредоточенный на себе и своём деле человек. Его гениальность заключалась в творчестве и поиске своего места.
Дирк Струве начал писать с детства, поощряемый недалёкой матушкой, получил художественное образование и творил свои единообразные простенькие картины на спрос обывателей. Но природа наделила его недюжинным талантом отличать гения от подмастерья и видеть подлинные шедевры. С виду нелепый толстяк, предмет всеобщих насмешек, на деле цельный человек наделённый широкой душой, беспредельно любящий жену, верный служитель искусству, преклоняющийся перед настоящим творцом и прощающий тому всю низость.

Возможно за прообраз Стрикленда и взят реальный человек, художник Поль Гоген, но это достаточно вольная трактовка и параллели проводить не стоит. Можно рассматривать его, как отправную точку полёта фантазии автора, но в основном Стрикленд — самостоятельный персонаж. В начале текущего года читала книгу «Жажда жизни” Ирвина Стоуна, вот это — настоящая биография, основанная на фактах, и реальный Гоген там фигурирует, тоже «бульдозер», но совершенно другой по психической организации. В романе Моэма образу Стрикленда специально приданы мерзкие черты, чтоб мы сами сделали вывод: каким бы гениальным ни был человек, в нём должна быть душевность, а эгоистичный потребитель поставивший одержимость творчеством выше всего, подобный Стрикленду, — пустышка, не случайно после него почти не осталось творений. К тому же не случайно, в противовес истории Стрикленда, автор включает в книгу байку про выдающегося хирурга Абрагама, поступившего наоборот.

Мне очень понравился роман, простота и ненавязчивость, с которой писатель говорит о главных вопросах человеческих взаимоотношений. Буду читать и другие книги Соммерсета Моэма.

Увы, не особо впечатлило. Как-то совершенно вторично. Причем, без какой-либо искры индивидуальности, которая наполняет огнем даже самые банальности. Ибо, конечно же, все темы на свете уже многократно спеты и рассказаны, поэтому только лишь личное пламя может наполнить новым, или необычным, или еще каким-либо особым смыслом самые заезженные и затертые слова.
В целом тема природы творчества, "из какого сора" достаточно популярна. Буквально каждый писатель даже если не написал, то помечтал уж точно.

Вот и здесь некий британский писатель средней руки вспоминает о том, как будучи подростком познакомился с корифеем местной прозы, еще при жизни торжественно водруженным на вершину, куда не доплюнуть всем прочим ныне живущим авторам. И якобы ему так подфартило потому, что он умудрился доковылять до весьма преклонного возраста, с чем лично я категорически не согласна, ну да ладно.

Впрочем, весь цимес повествования заключается в том, что в свое время корифей весьма одиозно женился на местной буфетчице, которая любила тратить монету сверх возможностей кошелька и неистово шляться по мужикам, то есть была особой чрезвычайно примитивной и развратной. Но такое впечатление она производила, естественно, в основном на женщин и мужчин, не ведущихся на ее секс. авансы. А так у мадамы не было не то, что каких-то понятий об основах морали, у нее даже не было банального чувства благодарности за то, что ее вытащили из помойной ямы, в которой она рано или поздно непременно захлебнулась бы со своим образом жизни. Поэтому она прыгала на всех, кого можно и не можно. На друзей, коллег мужа и прочих мужиков, невзирая на их возраст и так далее. И у них, конечно, о ней были совсем другие мнения и воспоминания. Но лично я как-то больше склонилась к точке зрения нечувствительных к ее феромонам и томным валяниям на софе.

Но мол корифею именно это унижение и требовалось, как бы намекает моэм. Потому как самые лучшие свои книги дядька написал именно тогда, когда женушка радостно макала его лицом в грязь, наставляя густой лес рогов на макушке. А после якобы было уже не то, хотя он встретил женщину, которая без всякого секса и подлостей невероятно поспособствовала его карьере.
И, пожалуй, в этом я с моэмом соглашусь. Раз корифей не умел издеваться над своими близкими во имя творчества, значит, должен был страдать сам. Ничего, заключающегося в выражении "я хороший человек, живу в мире и гармонии, всех люблю и все любят меня", тут быть не может ни при каких раскладах.

Однако сама история, к сожалению, не увлекла, ибо показалась достаточно банальной и проходной.