Пры зачыненых дзвярах: драматычныя творы

Рассматривать каждое произведение Камю - это как смотреть на работы Врубеля "лицом к лицу". Разумеется, можно говорить о красоте и выразительности отдельных фрагментов, но картина раскрывается только на расстоянии, причем, она играет, со сменой ракурса меняется акцент. Вот и у Камю можно рассматривать каждую вещь отдельно, но все произведения вместе - это какая-то единая картина, монументальное полотно о человеке.
К сожалению, всей картины мне так и не рассмотреть (во всяком случае, пока), так как есть совершенно непреодолимые вещи. (Не могу пробраться сквозь Чуму. Слишком ярко, образно, реалистично, абстрагироваться не получается, проходить через чуму не хочется).
Камю как бы заново открывает человека. Можно было бы сказать, что он изучает анатомию души, если бы эта душа не была вынесена автором за скобки. Представьте, сколько лет, даже веков, человек жил с Богом. Или Богами. Сам себе практически не принадлежал, соизмерял свои поступки с высшей волей, с традицией и мнением общества. И тут ХХ век Бога отменяет, вычеркивает традиции из общепринятых когда-то ценностей. И что остается?
Достоевский когда-то предъявил миру человека подпольного. Тайные, скрытые мысли человека ничтожного или человека вообще? Что представляет собой человек? Может ли он существовать в мире, быть самим собой не подпольно, а открыто? Что заставляет его совершать те или иные действия?
Альбер Камю в своих книгах описывает результаты вскрытия человека. Сегодня в анатомическом театре пьеса "Калигула".
Калигула - Гай Цезарь Август Германик, Великий понтифик, четырежды консул, император, наделён властью трибуна четыре раза, Отец отечества, самодур, (кто не знает историю кровавого тирана). Но здесь он не совсем историческая личность, а скорее - архетип. Что из себя может представлять человек, убери из его жизни ограничения в виде родственников, общества, закона, кулака соседа, материального достатка (или недостатка), и т.д.?
К чему стремиться и чего желать человеку, которому доступны все земные блага?
Абсолютная свобода и абсолютная власть - что она? Куда она ведет, если выше - некуда.
Как может распорядиться такой свободой человек при условии, что авторитетов и ориентиров для него нет.

• Ну да, это немного и портрет Дориана Грея. С той лишь разницей, что Уайлд хоть и разделяет душу и человека, но Дориан все-таки периодически соизмеряет свои действия с портретом, переживает о состоянии своей души, скрытой от посторонних глаз.

Повторю, что в пьесе главным героем является не историческая личность, а извлеченные на свет неудобные вопросы о смысле жизни и смысле смерти. Когда без Бога. Когда один на один с собой. Камю почти отвечает на свои вопросы. Отвечает в этой пьесе и в других своих работах. Ответов крайне мало, они едва обозначены. Но и за вопросы огромное спасибо. Кто-то же должен был их задать.

Так вот он какой, ад! Никогда бы не подумал... Помните: сера, решетки, жаровня... Чепуха все это. На кой черт жаровня: ад — это Другие. ..

Произведение «За закрытыми дверьми» можно провозгласить квинтесенцией экзистенциальных принципов, выраженных в такой светской форме, как театральная пьеса. И есть в этом своя, особая ирония, по-человечески злая и жестокая, но только так возможно противопоставить зрителя и читателя персонажу, чтобы сквозь театральный занавес промелькнули обломки собственных лживых идеалов и обрывки двуличных масок.

Можно обвинять Сартра в пессимизме, а главное в мизантропии, как и все экзистенциальное течение в намеренном принижении духовного в человеке, в отрывании его от силы, что якобы движет им и управляет, той силы, что он зовет в себе богом. Экзистенциализм же ставит человека лицом к лицу с самим собой, обрывая с него, как капустные листья, все его маски и вот он уже повержен тем бесконечным одиночеством, что обрекает его на вечную свободу, на свободу быть самим собой, тем – кем он быть никогда не сможет, потому что слишком слаб для этого.

Трое персонажей, запертых в условной комнате, обречены на бесконечное существование друг с другом. Они заведомо кардинально разные, абсолютно не совместимые друг с другом в этой социальной среде, которую сами образовали, они призваны отравлять существование друг друга. Две женщины и мужчина, каждый имеет свою тайну, и каждый выдает себя за того, чей образ они старательно взращивали в глазах окружающих там, в их земной жизни. После себя они оставили людей, которые знали их только с той одной стороны, которую им было удобно им демонстрировать, так строился их образ – то, что они хотели из себя представлять искажалось восприятием других людей, и на выходе получался совершенно другой человек. Здесь же, в этой комнате, нет причин играть роли, потому что ты словно находишь в окружении зеркал, которые выявляют истинную сущность, пропитанную ложью и самообманом.

Использовав абсолютно христианское понятие "ада", Сартр полностью изменил концепцию данного термина, убрав сомнительный эффект нерациональных декораций этого главного страха для каждого верующего, заменив жар адского пламени на обстановку, в которой человек оказывается лицом к лицу с самим собой. Но, прежде чем у человека хватит смелости действительно заглянуть в собственную сущность, в дело рук своих, он поймет, сколь лживо было то, как на протяжении всего своего существования он определял себя в глазах других как социальную единицу, незаменимую в своей эгоистической независимости. Это определение и приводит его к тому, что толкает на ошибки, заставляя прежде всего самого человека убеждаться в том, что он необходим окружению, кем он никогда не являлся, он встретится с каждой своей маской и каждая спадет с него, оставив в конце его голым, как примитивного червя, жизнь которого и состоит в том, что он обычный червь, без налета социальной ответственности, которой он прикрывался в течении всей своей жизни.

Т.Ж.

Часть 1

Нина Берберова однажды заметила, что данная пьеса Сартра вышла всего из одной строчки "Приглашения на казнь" Набокова.
Интересно, что это за строчка была?
Навскидку вспоминается эта: в течении нескольких суток ему не давали спать, принуждали к быстрой бессмысленной болтовне, доводимой до опушки бреда, заставляли писать письма к различным предметам и явлениям природы, разыгрывать житейские сценки, а также подражать разным животным и недугам".
Не правда ли, прелестная зарисовка ада? Но думаю, что и вся тональность романа нечаянно перекочевала в пьесу, с её приговором человеку, самой душе, с заключением души в тюрьму с прелестным паучком Достоевского из его "баньки" и надзирателем Раскольниковым, который по вечерам открывал решётку и танцевал с заключённым.
Палач танцует с приговорённым к казни, двери открыты, но нельзя убежать.
Тоже похоже на ласковый ад, правда?

Ночь, своим звёздным коготком играет с пугливым сердцем-мышонком..
Кстати, я однажды видел, как такой мышонок сошёл с ума в лапках у кошки: я его спас, он был совершенно цел, но... тронулся в уме от почти достоевской "боли страха смерти", её невыносимой, разряженной и бледной скорости приближения: это как если бы человека каждый вечер перед заходом солнца ставили к стене и наводили на него ружьё.
Человек скоро либо сошёл бы с ума, либо... убил бы себя сам.
А ещё лучше, сошёл бы с ума, выстругал бы себе из палки ружьё, и перед закатом солнца наводил бы его дуло себе в голову, закрывал бы глаза, мучительно бы жмурился, потом, на миг, словно каким-то шёпотом взора из за двери, смотрел бы сквозь сощуренные веки и пальцы левой руки, и внезапно делал бы губами - бух! и падал бы навзничь, к тихому и едкому смеху надзирателей за закрытой дверью, смотрящих на весь этот бред - в окошко.
Да, забыл ещё сказать о адовой теме романа: мучительной прозрачности людей, с которой они почему-то смирились, кроме одного человека...

Вы верите в ад? Если бы я задал этот вопрос зеркалу, и отражение имело бы зримое качество эха, то оно бы прозрачно и грустно отразило две последние буквы - да...
Меня всегда удивляло, как атеисты могут изображать ад с такой убедительной и художественной силой, на которую мало кто способен из верующих: словно бы они знают о чём пишут.
И что забавно, верующим писателям не удаётся создать сколь-нибудь убедительный образ рая, от которого не хотелось бы украдкой зевнуть: через недельку, через месяц ли, согласитесь, словно на жарком и пресыщенном цветами и морем, курорте, свесив прозрачные ножки с облачка, с лютней в руках, каждый из нас ненароком, да зевнёт, стыдливо и в ужасе прикрыв рот рукой, обернувшись на... задремавшего на пляже ангела, сверкающее тело которого дети закапывают в песок, делая довольно мрачный холмик, похожий на необычную, крылатую могилку.

Только представьте: человек умирает, и... ничего не происходит. Мир остался на месте, разве что звёзд на небе стало чуточку меньше; людей не так много... ещё чего-то не хватает.
Сартр создал сферическую идею ада. Земля - круглая. Орбита солнца и земли - круглая.
Даже вечное возвращение Ницше имеет форму круга.
Круг - это идеальная форма сохранения энергии, это змея, поедающая себя, жалящая себя.
Вот и человек умирает, и продолжает существовать.
Может ли он убить себя в смерти, в аду? Ну разумеется!
Просто нужно отречься от чего-то в сердце и памяти, что причиняло нам боль и жгло мукой совести.
Правда... когда ты опять будешь существовать, звёзд на небе станет ещё меньше, а быть может, они исчезнут совсем.
Птицы пропадут... а разве ты на них обращал внимание при жизни?
Поднимал ли ты сердце и глаза - к звёздам, спеша по делам, болтая с другом, с собой?
Право, дружок, ты от этого много не потеряешь, не расстраивайся: ад уже был чуточку с тобой.

Потом, друзей станет меньше. Книг станет меньше, опустеют полки библиотек, погаснут окна картин в музеях, уставясь в изумлённые лица посетителей немым отражением пустоты, не отражая ни людей, ни звёзды.
А потом пропадёт почти всё. Радуйся, счастливец, ты почти убежал от себя, от сомнений и муки в себе!
Оглянись! Вокруг тебя - бархатная темнота, словно ребёнок-проказник, прижалась к окну и корчит рожицу... не пугайся, пойдём дальше.
Куда? А ты разве не видишь? Ничего уже нет, есть лишь сиротливая и ветхая гостиница на краю ночи, осыпающейся звёздами в бездну.
Она всех примет...это твоё прибежище, в котором ты встретишь тех, о ком и не думал.
Шаги по коридору - словно капли сумрака с потолка: кап, кап, кап... помедлит капля шага, задумается, тень тени шага шаловливо сорвётся на пол, и опять радостно, весенне закапает.
Ну что, ты понял где мы?

• Где мы?
• Ты думаешь, что ты ещё жив, или ты всё-таки умер?
• Умер..
• Ну что ж, вот твоя комната, располагайся, ты в аду.
• В аду...( поникшая голова голоса)
• Как теперь настроение?
• Нас трое, не?
• Разумеется нет. ( дверь закрывается). Господи, мне то так теперь выбраться отсюда?

  Часть 2.

  Даже не знаю, для кого такой ад будет более ужасным: для верующих, или для атеистов.

Но есть и другой, свой, камерный ад у каждого из нас: его мы не показываем никому, даже себе: он за закрытой дверью..

Хотите прогуляться по коридорчику ада? Здесь, за дверями, есть удивительные клиенты...
Давайте остановимся возле этой тёмно-синей двери.
Что? Вы слышите голоса Достоевского и Набокова?
Право слово, вы ошибаетесь. На самом деле, здесь в комнате находятся Гумберт и Ставрогин.
Иногда к ним заходит весёлая 13-летняя девочка, дочка кого-то из местных: Аня Каренина, напевая французскую песенку про поезд и снег.
Вчера из за двери доносился смех Набокова и его слова о висящем у окна теле.
Человек повесился возле окна, висел лицом к тёмному окошку, с небрежно нарисованными на нём деревцами и опрятными домиками, скучно ковырял что-то пальчиком возле окна, выводил на пыльном стекле: выхода нет...
В какой-то миг ему надоело висеть, и он стыдливо слез, лёг на постель и отвернулся: лишь плечики вздрагивали...

А вот здесь под дверью - влажная и опрятная лужица тени.
Осторожнее, не наступите. Здесь всегда за дверями жуткая, крадущаяся тишина, словно бы подошедшая к нам, и слушающая.
Здесь живёт Рогожин с какой-то женщиной.
Обратите внимание на эту обшарпанную, чёрную дверь.
Здесь поселились два друга-атеиста: мужчина и женщина.
Они любили друг друга, вечно ссорились при жизни, и, не заметили даже, что умерли, и продолжают ссориться уже здесь.
Давайте послушаем о чём они говорят.

• Ты опять всё придумал, как и тогда, в нашем споре о пьесе Сартра "Мёртвые без погребения", когда ты сказал, что Жан убил себя, что Жан - Христос. И вообще, терпеть не могу твои религиозные штучки. У Сартра этого нет!
• Успокойся и поправь очки. Неужели ты и правда не заметила, что "За закрытыми дверями" Сартр на каком-то из витков символики, изобразил художественно-мрачный образ Христа?

• Ты опять бредишь! Ну где, где это у Сартра? И причём здесь этот несчастный ребёнок?

• Прости. Ты такая милая когда сердишься.

• Н-да, тяжёлый случай... Ну допустим. И что же по твоему Христос делает в аду с двумя грешницами?
• Как что? Искупает свои грехи. Какие?

Думаешь, Христос не переживал об этих невинно-замученных детях? Не плакал по ночам, смотря на Эстель, убившей своего ребёнка?
Не высказывал в сердцах бесчеловечной и барской замашке своего Отца?
Кстати, знаешь, как переводится с французского Эстель? - Звезда... да-да, та самая путеводная звезда.
Ну согласись же, это экзистенциально безупречно: Христос, чаша с вином и звезда путеводная... столько принесшая "счастья" человечеству, и всё это в аду, в одной комнате! Какой мрачный, искупительный космизм Андрея Платонова!

- Достал ты уже со своим Платоновым..
А теперь слушай меня, дружочек...

Ну ладно, отойдём от этой двери. Эти вечные споры здесь не заканчиваются даже по ночам. Прелестная парочка!
Вот, мы и подошли к самой интересной двери.
Её палевая поверхность чуточку изогнута, вздута, словно бы комната беременна и должна разродиться кем-то.
Не хотите ли заглянуть в замочную скважину?
Вы это видели? Чья-то тень мелькнула, и прижалась к стене, не желая быть замеченной.
Приложите ухо к двери, слышите эту жуткую тишину на вдохе? Это вас кто-то слушает с той стороны.
Коснётесь лёгким прикосновением двери, словно живота беременной женщины, и станет страшно: с той стороны вам ответно что-то стукнет слегка... детские сигналы о помощи!

Послушаем темноту? Вы ведь слушаете иногда темноту в себе? Или боитесь её и... "включаете свет"?, бежите от неё, от того, где вас невыносимо много?
Слышите? Темнота говорит тремя голосами. Темнота улыбается.. голоса, словно синие, асфоделевые лепестки газовой горелки, укручены до шёпота, и похожи на единое созвездие голоса: нельзя различить кто есть кто.
Ах, какой прелестный, адский любовный треугольник Лобачевского! Бесконечные прямые, мучительно пересеклись; бездонный конус песочных часов, и их словно бы зеркальное, тихое отражение, но без одной линии: стрелки часов на бледном лице тишины... похоже на плачущего человечка на коленях, прижавшегося плечиком к стене.
Гарсэн - любит себя. Эстель - желает забыть свой грех детоубийства и тянется к Гарсэну.
Инес - любит Эстель.
Обратите внимание на самое главное ( мало кто это замечает) - каждому дан диван определённого цвета.
Зеленоглазой Эстель - зелёный, как змея. Инес - пьяного цвета бордо. Гарсэну - цвета бледного, водянистого неба.
Но вошедшая позже всех Эстель, не захотела занять свой диван, и поменялась с Гарсэном местами, словно душами: реинкарнация в аду, прямо-таки напёрсточники- прелесть!
Они отныне видят себя глазами друг друга: они потеряли себя.
Одна Инес осталась в аду собой. Она - сама совесть и голос из тьмы, соглядатай их греза, сама бурность и неупокоенность, язвящая и себя и других, горящая в других самым главным словом. Она - отверженная на земле, в раю и в аду.
Лесбиянка в аду... похоже на ненаписанный стих Бодлера.
Что-то не слышал раньше о гендерных посмертных мытарствах души.
Неужели собой можно быть только в аду? В раю и на земле на тебя быстро наклеят ярлык "нужного человека", или спеленают в смирительную рубашку тугих крыльев: да и что есть плоть человека, часто довольно мерзская, если не такой ярлык на чистую, блаженную пустоту и тишину души?
Нет, Инес жила в аду ещё на земле...
Ну вот, наши глаза и сердца привыкли к тьме, и проявились очертания предметов, людей...
Послушаем что они говорят?

- Эстель, милая, я бы и в аду была счастлива с тобой... я бы поняла и приняла тебя такой, какая ты есть, вместе с твоим грехами, всё тебя, целиком.
Просто... будь собой, хотя бы здесь избавься от ярлыков, прими то, что ты мертва, и тогда я буду с тобой.
Твои ресницы - тёмный бархат гнезда, из которого выпали птенцы моих бледных ладоней, разбившихся о моё лицо.
Почему ты меня отвергаешь? Потому что я, другая? Проклятая, как сказал бы Бодлер?
Ты и в аду смотришь на меня ярлыками: лесбиянка, мерзкая, жестокая... но вы, вы оба, не видите моей обнажённой и кричащей души!
Да вы оба и в раю наклеивали друг на друга ярлыки и прошлое вас точно также терзало бы: вы бы и рай заразили адом, собой!

Ах, моя Флоренс, мой нежный злой цветочек! Где ты сейчас? Почему ты убила себя и меня заодно?
Если бы ты была здесь, эта жуткая комната - была бы раем!
Эстель, прекрати его целовать и ласкать у меня на глазах!
Думаешь, убила своего ребёнка, и сможешь найти забвение в другом? В сексе?

- Отстань от меня! Отвернись, если не нравится!!
Или ласкай сама себя, садистка чёртова, как ты привыкла: терзай себя, до крови и слёз, ну же!
Ты вообще виновна в смерти троих и никогда не вернёшь свою Флоренс, а вот мы можем уйти из ада, хотя бы на миг: нам есть куда уйти, есть чем уйти!
Что? Не по душе мои слова? Больно? Ты ведь и свою Флоренс свела с ума, и всех нас сведёшь.
Такие как ты, в аду - как у себя дома. От вас все бегут к таким как Гарнис и я, да кто угодно!
Хм... интересно, какая скотина оставила на столике раскрытую книгу Фауста на странице с Гретхен в тюрьме?
Ну, что ты перестал? Ласкай же, ласкай меня, целуй, вбирай меня в себя целиком! Проникни в меня, вытесни меня из себя... Боже, я так больше не могу! ( плачет. Лицо уронила в ладони...)

- Я кажется начинаю догадываться.. Гарнис - спас из воды свою жену, он изменял ей безбожно у неё на глазах а она, словно кроткая Достоевского, всё прощала ему, молчала.
Я - не могу молчать! Я ею смотрю, говорю вам всё это!
Гарсэн, а ты? Не смущаю тебя? Ха-ха! Не отвлекайся, целуй её дальше, говори и смотри "из неё".
Ты ведь сейчас в ней? А знаешь ли ты, что Эстель умерла от пневмонии? Что она... утопилась в реке, желая уйти за своим ребёнком? Её спасли, муж спас, но она умерла.
Вот вы и повязаны общим грехом.
Как противно на вас смотреть... Это похоже на секс с зеркалом. Вы сладострастно изгибаетесь, повторяете движения друг друга.. но зеркало - лжёт! Усмехается, хохочет!! Ваши движения порою забавно запаздывают, разнятся, и в спешке потом стыдливо пытаются нагнать друг друга.

Я этого не вынесу... вы сейчас похожи на мерзкого паука: у вас 4 руки, 4 ноги и 4 глаза... и всё сладострастно шевелится, дышит... Что мне Ад Достоевского с его пауками в баньке на том свете? Вот где ад!
Вы словно бы отвратительно застряли друг в друге... Такое иногда бывает у женщин и мужчин во время секса, когда женщина внезапно напугана, потрясена чем-то, и... не отпускает мужчину: вот он, подлинный сильный пол! Ха-ха!
Но вот чтобы так, в аду, в какой-то сексуальности перевоплощений, когда самое сердце, губы, чресла и руки... бессмысленно и жутко вязнут и тонут в другом человеке, как комар в тёплой капле янтаря..
Ха-ха! Эстель, крошка, хочешь кое-что узнать? Не затыкай себе уши, продолжай его ласкать, продолжай..
Ты думаешь, ты сможешь его полюбить? А ты не заметила странности в его имени?
Гарсэн - почти гарсон: мальчик.
Вот Фрейд бы посмеялся! Ты бессознательно желаешь в своих объятиях, в ощущении Гарсэна у своего лона и груди - вернуть себе своего малыша!
Кого ты хочешь этим обмануть?
Кстати, сказать тебе о том, кем был тот коридорный, что привел нас сюда?

- Ненавижу тебя, тварь! Зачем ты это делаешь? Ну оставь же нас наедине, наедине с собой и надеждой!

- Нет, я так больше не могу. У меня всё желание упало после слов этой истерички.
Постой, а ты не на почте ли работала? Твои слова о нас - похожи на письма с того света, на голос бога, которой там ещё жив.. Забавно.
Может, убить тебя, Инес? Эстель, как думаешь? Тут где-то был нож... или совесть убить невозможно? Впрочем, и наедине с собой остаться невозможно: в нас вечно мерцают пыльные звуки мира и других, о нас!
Один философ в каком-то романе писал о чувстве тошноты перед полыхающей безмерностью абсурдного мира, нависшего над нами чёрным молчанием звёзд, мёртвых истин, сердца любимого...
Но разве этот абсурд неумолкающей, бессонной бездны в нас, не менее чудовищен?
Душа наваливается на нас в ночи всем своим тёмным весом, словно насильник... мы бежим от неё, вырываемся от себя... в других.
Мы с радостью отрекаемся от себя! Торгуем собой!! Мы рады любым хорошим словам о себе, даже лживым, главное, чтобы они говорили, чтобы мы отражались в других, и не видели больше себя!

Мы и бога то придумали, чтобы идеально убежать от себя!
Ах, если бы мы говорили все свои грехи и мрачные мысли богу, священникам на исповеди, они бы сошли с ума! Они бы не выдержали и убежали под утро куда-нибудь в тёмный лес. Они бы стали сточной канавой и захлебнулись нашими грязными душами!
Может, потому столько богов и было на земле?
Ха-ха! Мы насильно воскрешаем богов и требуем, взяв за грудки, чтобы они увидели в наших грязных душах чистоту и свет. И они - видят!!
Более того, возможно, это и не боги то вовсе, а какая-нибудь несчастная и изнасилованная истина... других, которой мы причинили жизнь, заставив называться - богом.
Боже, какими подлецами и рабами-подхалимами вещей мы себя окружили, целый лживый мир возвели вокруг себя, целый ад, а до подлинного мира - нам и дела нет.
Туда не так уж и часто разве что ходят ещё иные поэты, несчастные влюблённые и самоубийцы перед смертью.
Мы так далеко отошли от себя, что потеряли себя, очертания человеческого...

И если бы даже зеркала других, в ком мы отражаемся - разбились бы разом, смолкли, ничего не изменилось бы.
Мы бы лгали себе, мы бы насиловали свою душу, принуждая нам сказать слабым голоском, что мы - прекрасны!
Ад - это другие? Хорошо сказано, да? Но ведь это глупость! Это сказал я, трус!! Кто бежит от себя, в других, видя в зеркале другого, лишь себя, даже в любви!!
Ах, как же мы любим судить других! Но ведь суд над другими, это коридоры ада.
Ибо мы лжём себе же, льстим себе же, потому и других видим - свой ложью!
Как там у Канта? "Поступай с другими так, как хочешь, чтобы другие поступали с тобой".
Я только сейчас понял, какая это идиотическая, танталова нелепость и приглашение на казнь!
Ад - это другие... это какой-то болезненный вывих слов Христа: я - это ты. Я в тебе, а ты во мне.
Нет, ад - это не другие. Ад - это мы, не могущие жить другими, чувствовать их боль и радость, как свою.
Неужели ад - это простая невозможность в мире - взаимности? Всегда кто-то третий встаёт между двумя: совесть ли, другой ли, прошлое ли... мы сами. А кто это - мы?

Самое грустное, что никаких других - нет.
Ад? Да! Надежда? - последняя одежда души...
Достоевский писал: "Бог - есть боль страха смерти". Бог умер. Другие стали бессонной памятью боли нашей надежды на жизнь.
Надежда - тикающая бомба сердца в груди. Вот она взорвалась, и душу, боль и счастие, мучительно смешавшиеся, разметало по комнате и миру.
Больно дотронуться до мира, и ещё больнее - молчать, ничего не делать и ждать: действие прошлого, грех прошлого, в холостую проворачиваясь в немоте, искривляет стены комнаты, давит потолком на нас... вот-вот раздавит: нечем дышать! Всё рушится, и сердце прижимается к единственной уцелевшей и страшной стене, почти зеркальной.
Комната, в тысячах предметах, отражающих тебя, шепчущих тебя, трескается, разбивается на тысячи твоих отражений и чувств, срывающихся с криком в бездну.
Но пока есть другой, есть и я. Где-то в нём - есть я. Найти бы!
Значит есть и надежда. Успеть бы приблизиться, обнять, сказать самое главное...

Бог умер. Тюрьма опустела, палачи разошлись. Двери - не заперты.
Но заключённые не расходятся. Бог умер, ибо идти - больше некуда, и вся наша жизнь, наш мир - за закрытыми дверями.
Может, потому бог и не возвращается в мир, может, потому так страшно молчат небеса, что он - в аду, вместе с нами? Мы для него всё ещё другие...

Дверь открывается... в комнате - нет никого, кроме перепуганного мышонка, юркнувшего в дырочку в стене.
Подхожу ближе, оглядываюсь на вас, друзья...
Никого со мной нет.
Я один,
И разбитое зеркало...

Осколки зеркала замерли в осени тёмного воздуха острой и алой листвой, впившейся в спелую мякоть тишины.

Этот мир, такой, как он есть, невыносим. Следовательно, мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что угодно, пусть даже безумие – но не от мира сего.
Книжные божества ко мне благоволят. Еще одна книга - пьеса, которая мне понравилась.
Калигула - историческая личность, прославился тем что совершал злодеяния против своего же народа, Рим тонул в крови.
Император, который решил получить невозможное, достичь невозможного. Безграничная власть к чему она может привести. О опять же раболепие народа, всепрощение народа, ужас в котором народ живет и идет на встречу с императором.
И вместе с тем свобода человека, в чем она эта свобода проявляется и выражается. Ведь мы все рабы общества, условностей, правил и морали, а он выше всего этого.

Он может все это менять - ибо власть в его руках. А зачем власть, как не воровать, забирать все лучшее себе, деньги, вещи, рабов, жен.
Одиночество. Ведь после смерти Друзиллы он никого уже не любил, а любил ли его кто-то искренне. Возможно если бы его любили, то убили бы, прекратив его муки. А так перед ним трепетали, поклонялись, лизоблюдили, или как псы были верны. Пес верен хозяину даже если он его бьет.
Сюда я вынесла лишь пару цитат, хотя все произведения это сплошная цитата о смысле нашей жизни, о свободе выбора, о любви, о власти, об одиночестве, о примирении и прощении.
Очень бы хотелось увидеть эту пьесу на сцене. Какая в ней заключена сила, надрыв.

Камю - он такой Камю! Сюжеты у него потрясные, но он оборачивает их в обёртку философии, и пролежав полсотни лет в воображаемом нами метафорическом холодильнике, они начинают отдавать душком.

Взять того же "Калигулу". Я признаю - может быть, я съел недостаточно шоколада перед прочтением. Есть вероятность, что я не понял какого-нибудь глобально экзистенционального прикола этой пьесы. Возможно, я не раскусил её тайного смысла. Но, с другой стороны, не надо выискивать тайный смысл там, где его нет. Калигула получил абсолютную власть, а вместе с ней - полную свободу и возможность вытворять всё, что заблагорассудится. Размышления об абсурде (тема, подробно описанная Камю в "Мифе о Сизифе" ) мне не понятны (ещё понималка не выросла).

Плюс по сравнению с "Недоразумением" - это более человеческий язык изложения. Герои здесь говорят словами, а не выдержками из философских трактатов. Чему подтверждением бОльшая популярность (вплоть до нескольких экранизаций).

Пьеса написана в 1945 г. во время войны, и возможно Камю, изображая тирана и деспота Калигулу, подмигивает и намекает нам на Гитлера. Не знаю, уводил ли Гитлер жену Гиммлера под ручку в соседнюю комнату, оставляя Генриха слушать скрип пружин кровати, но некоторые сходства налицо. Например, страсть к массовому истреблению людей. Или усы. А нет, это я спутал.

Короче, если вы, как конченный читер, читаете только последний абзац рецензии, знайте - пьеса интересная.

Хахаха, лопух! Это был не последний абзац в рецензии! Как я ловко провел вас, а!

Вечерний воздух населён мотыльками и тёмной листвой. Красным смехом ширятся и цветут улицы Рима, одежды людей на ветру..
Калигула бежит из своего дворца, пропадая, окунаясь в лиственную, тёмную зыбь сада, в глубине которого, жемчужиной сияет луна, или это чей-то хищный взгляд из бездны, а эта лиственная зыбь - зловещая чешуя ?
Сегодня умерла его сестра, с которой у него была связь. Он владел всем, обнимал слишком многое в мире, и даже порок был всего-лишь смутным желанием души обнять невозможное, что отражало бы его целиком, в полный рост души и сердца, а её кровь, тепло и ало отражала его сердце..
Но она умерла, и он понял, что в этом сиротливом мире многое суета и тлен, что люди страдают, что люди не могут вынести этот мир таким, каков он есть, закрываясь от его безумных лучей покрывалами искусства, религии, любви..
В этом "озарении" Калигулы есть нечто от Будды.. Калигула возмечтал осчастливить людей, дотянуться до невозможного : он пожелал луну...
А вы не задумывались о своих сокровенных желаниях ? И так ли уж они сокровенны ? Может статься, что если бы мы обладали властью Калигулы, мы бы и желали иначе : ангел, или же демон желания и порока расплескал бы крылья у нас за спиной ? Это похоже на комнату в "Сталкере" Тарковского, исполнявшую сокровенные желания, но люди боялись в неё заходить, боялись пожелать собой, ибо не знали себя...
Итак, Калигула превращается в этакого антибудду, с неуёмностью желаний, с мечтою, если не изменить этот абсурдный мир, то хотя бы смешать его с невозможным, как бы расширив свою душу в мир, зафиксировав её безграничной властью.
Желание стать богом в безумном мире, где умер бог, где смертны даже боги, вырождается в бунт против этого мира и человека, как призрачного отражения, подобия бога..
Словно поверженный, парализованный ангел, Калигула чувствует как неотъемлемую часть своего бытия " кроткую улыбку увяданья" женской красоты, - её осенний вечер, - звёзды, луну и деревья.. но его мотыльковая душа не может пошевелить красотой мира, словно намокшими небом лужицы крыльями..
Свершается почти де садовский, карикатурный, локальный апокалипсис. Но рядом с Калигулой находится его любовница, искренне его любящая ( эдакая Сонечка Мармеладова), которой плевать на "невозможности", ибо и

И вот, она готова раствориться в его воле, готова страдать, и сквозь слёзы, быть даже жестокой, как и мир вокруг неё, тихо, вместе с ним сходя с ума...
Она словно бы погружается в атмосферу души Калигулы, в ад его мыслей, желаний, темно касающихся её перстами его безумной власти...
И ведь на самом дне души Калигулы ещё осталось нечто доброе, поэтичное, сияющее жемчужиной, которую ещё видит его стареющая любовница.
Но он то не может её достать ! Не может сделать так, чтобы любимая не старела, чтобы близкие не умирали, чтобы мир расцветал, улыбался красотой и светом.
Сердце ли, душа ли... провернулись в нём в холостую. Калигула сдёрнул с себя все покровы Майи, покровы иллюзий, и его сердце, словно алая луна, отразило в мир беспощадное, безумное солнце жизни.
Калигула совершает заговор против жизни, себя и абсурда а-ля Марино Фальеро, разжигая в себе сарданапалов костёр, который вот-вот перекинется и на мир.
Израненный, бесконечно одинокий, он всходит с возлюбленной в это цветущее пламя, окружённое мотыльковым роением погубленных им душ.

Возможно, спойлеры

Оригинальный у Сартра ад получился. Такой свежий взгляд, если вообще слово "свежий" применимо к аду. Мне нравится, что Сартр пошел не по привычному пути изображения ада с чертями и сковородками, а попытался найти его так, где ему и положено быть - в человеке. Правда, несколько удивляет, что для Сартра ад - это только Другие. Ведь человек с легкостью может создать себе ад самостоятельно, не полагаясь в этом вопросе ни на каких других. Гарсэн также мог мучиться вопросом трус ли он или храбрец, Эстель мог грызть призрак убитого ею ребенка, Инэс страдала бы, вспоминая загубленного любовника. С другой же стороны, именно Другой может нас ткнуть носом в наше, извиняюсь, дерьмо по самые уши, да еще и оттаскать так как следует. Человек склонен к самооправданию, саможалению, самолюбованию. Возможно, именно поэтому Сартр заявил так безапелляционно, что ад - это Другие. Те Другие, кого ты видишь постоянно, от кого ты не можешь уйти, от кого никуда не денешься, кого не заткнешь, не выключишь хотя бы на минутку. Внутренний голос, в принципе, можно затушить, а вот Других, можно ли? Интересно, что когда появляется возможность выйти из этого закрытого номера отеля, ни один из героев не решается на это. Почему? Боятся ли они. что снаружи еще хуже? Видят какой-то подвох в открытой двери? Или сама возможность вырваться на свободу лишает людей воли к ней? Для меня в этой крошечной пьесе осталось много невыясненных вопросов. Например, зачем была бронзовая статуэтка, что она символизировала? Тщетность попыток самоубийства? Или ту же тщетность, но убийства, ибо они и так мертвы? А разноцветные диваны, они почему? Только лишь, чтобы показать, насколько избалована и капризна Эстель, или у них есть какой-то более глубокий смысл? Вспоминается фраза, что "Иногда сигара — это просто сигара". Не поймешь, нужно ли искать какие-нибудь пласты смысла и символики (ну не зря же герои повторяют, что "все имеет свой смысл") или же детали - случайны. В любом случае, пьеса вызвала во мне неподдельный интерес одной даже одной своей идеей, не говоря уже об ее воплощении. Обязательно буду перечитывать в будущем. Может быть, мне тогда откроется что-то новое в ней?

Несмотря на множество неутешительных и неоднозначных рецензий и отзывов на эту пьесу Камю, я все же решился за нее взяться, потому что Калигула — один из самых загадочных и парадоксальных правителей Древнего мира, который своими выходками поражал и поражает до сих пор даже самые смелые умы.
И куда же я попал, когда начал читать эту пьесу ...

"Калигула" — пьеса о единственном свободном человеке в Римской империи, где равенство, безумие, честность и магия искусства сходятся в одном месте, где смелость переплетается с невидимой прямотой, которой иногда не хватает и сейчас.
Это не сказка и не мир безумца. Нет!
Это мир людей, которые не знают чего хотят, и поможет им только горе.
И нет в этом мире никакой любви, как и нет никакой ревности. И как следствие, появляется мир, где нет веры в богов, но каждый все равно решает для себя сам.
Это мир, где нет судей, но где каждый виновен.
В историю, Калигула, в историю! ©