Sorgo rosso

Давно хотела познакомиться с данным автором, много слышала, но было опасение, все же чуждая культура. Да и по началу читать было сложно, китайские имена, на первый взгляд они одинаковы, названия георгафических объектов, да и само название книги, можно многое подумать что такое или кто такой гаолян, за эти не понятные неизвестные вещи и люблю книги, из литературы других стран можно мное почерпнуть, например что гаолян - это злаковая культура. А из книги можно узнать что этот злак является, думаю и по сей день, вещью незаменимой, из него делали кашу, варили вино, кормили животных, даже покойников им оборачивали. А по началу книги, по описанию автора мне козалось что это цветок, так автор красочно, можно сказать сочно описывал гаоляновые поля, сплошь красные. Красный это цвет, который преследует нас во время всего чтения.
Читать книгу за один раз, нахрапом, просто не возможно, обилие жестоких, кровожадных сцен множество, да и как без этого обойтись, если в книге описаны события антияпонской войны. Описана жизнь целого семейства. Мне понравилась подача материала, можно представить старенького китайского дедушку, который собрал вокруг себя внучат, и рассказывает им историю семьи.
Книга интересна прежде всего историей, но и язык повествования захватывает, он обволакивает, и погружает полностью в происходящее, и уже жизнь не кажеться такой беспросветной, когда читаешь какие ужасы пережили люди.

“...По деревенским традициям детей до пяти лет не хоронили, а просто оставляли под открытым небом на съедение собакам. В те стародавние времена роды принимали дома, медицина была на низком уровне, детская смертность зашкаливала. Выживали сильнейшие.
Мне иногда кажется, что деградация человечества связана в более сытыми и комфортными условиями жизни. Богатство и комфорт — цель человеческой борьбы, стремление к этой цели неизбежно порождает пугающие глубинные противоречия. Получается, что человечество упорно стремится стереть свои же лучшие качества…”

Если вы подумаете, что из всего романа достойной оказалась лишь одна цитата, то ошибётесь. “Красный гаолян” — настольная книга, руководство того, как НЕ. Вообще на такого рода книги я до сих пор не знаю, как писать отзывы. Пожалуй, это тот случай, когда бросает из крайности в крайность: от желания помолчать, поскорбеть и повариться в тех эмоциях, что оставила книга, до такого состояния, когда хочется подсунуть книгу каждому желающему и нежелающему.

В общем, я постараюсь оформить свои мысли в более-менее логичный вид, но предупреждаю, что могу скатиться в сумбур.

Итак, “Красный гаолян” я захотела прочитать ещё в прошлом году. Правда, совершенно не помню, что послужило стимулом. Главное — книга оказалась на моей полке. А потом пришли они — совместные чтения, организованные Ольгой Раковой. Возможно, я бы ещё долго шла к книге, а тут садись и читай.

Роман охватывает порядка пятидесяти лет истории Китая: от двадцатых годов до семидесятых годов двадцатого века. И больше всего экранного времени уделено катастрофе всего человечества (считаю, любая война — это именно катастрофа и именно всего человечества, ибо уроки предыдущих боевых действий учат примерно ничему) — войне Японии против Китая, а также гражданской войне между китайцами.
Мо Янь совершенно безжалостен к читателю. Да, да, я буквально слышу ваши возражения, мол, а какие книги про войну будто бы про розовых единорогов? Никакие. Но! Как бы правильнее объяснить… Как бы это странно ни звучало, но мы привыкли к определённому уровню описания военных действий, Мо Янь пошёл дальше: детализировал ужасы войны вплоть до мельчайших подробностей пыток, зверств, что творятся там; вплоть до физиологии, что происходит с телом, организмом человека в момент страха, смерти, в момент, когда человек выступает орудием пыток своего соотечественника. Честно, даже мне, которая редко когда триггерится с моментов в книгах, становилось тошно.

Возвращаясь к заглавной цитате. Достаточно давно эта мысль у меня формировалась. Она жестока и правильна одновременно. И не зря говорил правитель ОАЭ (если память не подводит), что дед пашет и пашет, отец пашет, но позволяет лодырничать, внук же совсем обленится, чтобы всё до этого нажитое и накопленное прокутить. Так-то. Тоже стоит задуматься. Тем более есть даже не колокольчики, а целый набат.

“Красный гаолян” лично для меня книга с вайбом прозы Маркеса, в частности, “Сто лет одиночества” и, как ни странно, нашими великими эпопеями “Тихий Дон” и “Вечный зов”. А может, и не странно, ибо посыл-то главный в чём? Жизнь продолжается. И она будет звать вечно. И в каждой из перечисленных книг есть некий символ, это обозначающий.
В книге Мо Яня этим символом выступает красный гаолян. В его бесконечных полях творится жизнь: люди любят друг друга, убивают, живут, делают вино и даже используют для приготовления еды. И загвоздка вот в чём: гаолян будет всегда. Человек умер — гаолян тянется ввысь своими кистями, человек умер — дал новые ростки и так далее.

И ещё одна мысль, которая определяет константу жизни: герои и мерзавцы и как оно всё относительно. Человек может быть хорошим в семье, но предать в минуты опасности, и наоборот: быть героем на поле боя, но быть тираном в семье. Да, да “...как это часто не совпадает…”.

Собственно, что сказать напоследок? Читайте да будьте толковыми.
От всей души благодарю Ольгу Ракову за совместные чтения, пусть я в них совершенно не попадала, но она правильно сказала: главное — не бросила читать. И вы не бросайте, как бы тошно вам не было.

Не мой автор. Такое ощущение, что книга была написана только чтобы показать ужасы войны, всю грязь, кровь и кишки. Но многие авторы пишут и писали о войнах. У них было хоть какое-то чувство к персонажам, сострадание, милосердие, любовь. Этот же автор не испытывает, на мой взгляд, никаких эмоций к персонажам. Он не показывает ни одной положительной стороны героев книги. Персонажами владеют низменные чувства, желания и стремления, и животные инстинкты. Только один персонаж вызвал у меня некоторую симпатию своей преданностью хозяйке. И, конечно, он не заслужил такой страшной смерти.
А ещё я ожидала описания войны с японцами. Нет, не крови и кишок, а каких-то военных действий, планов, подвигов. А получила что-то типа батьки Махно, разбойничьей войны против всех - и против японцев, и против коммунистов, и против гоминьдановцев, и против марионеточных войск. Нет тут подвигов, нет стремления к счастью для народа, нет желания победы для всех. Каждый думает только о себе.
А слово гаолян меня уже начало раздражать. Нет, я понимаю, что автор проводит аналогию между красным цветом растения и цветом крови, залившей эти поля. Но зачем так часто?
А ещё собаки...У автора эти животные представлены только с распоротыми брюхами, жрущие человеческие останки или испражняющиеся. Я где-то с середины книги стала обращать внимание напишет ли автор что-то хорошее о собаках. Нет. Если они живые, то обязательно гадят.
И вино из гаоляна приобрело удивительный вкус только после того как главный герой помочился в кувшин. И это стало практически секретом изготовления. Ну фу же.
Дочитывала уже на морально-волевых, потому как кровищщща лилась рекой, потому что автор буквально смаковал подробности убийств и пыток. Хотя эмоционально меня не взбудоражила эта книга. Я не прикипела ни к одному из персонажей и с равнодушием читала об их жизни и смерти. Ну убили и убили. Но от обилия жестокости я просто устала.
Закрываю книгу и прощаюсь с автором навсегда.

Ну это полнейший гаолян. В книге рассказывается про жизнь одного гаолянового семейства которое занимается выращиванием гаоляна и производством из гаоляна гаолянового вина со вкусом гаоляна. Иногда гаолян пересекается с марионеточными войсками, тогда в зарослях гаоляна можно найти войну китайских фермеров с марионеточными войсками.

Автор погружает нас в жизнь гаоляна-дедушки и гаоляна отца, а рассказ ведётся от лица внука-гаоляна которые пережили войну с марионеточными войсками в полях гаоляна.

Мне книга далась тяжело, наверное потому, что я не очень люблю гаолян и марионеточные войска.

P.S. Если сделать поиск в книге по слову "гаолян" - найдётся ~630 совпадений, включая однокоренные слова.

На книги Мо Яня я смотрела давно, но, признаться честно, сама навряд ли бы до них добралась. А потому, когда очень удачно подвернулись СЧ, пройти мимо не смогла.

«Красный гаолян» - это и исторический роман, и военный эпос, и семейная сага, но временами мне казалось, что я смотрю представление традиционного китайского театра. Описываемые народные традиции для европейцев весьма странные: чего стоят только похороны младенцев, гадания по их трупам и деревенские свадебные обычаи. Местами книга кажется намеренно гротескной, однако я не специалист в китайской культуре, так что автору верила в каждом слове. И собачьи битвы, и пожирающие прокаженных угри, и плывущие по реке трупы японских чертей, и перевозящий патроны козлик, и повторные похороны, и изгнание демонов, и многое другое было на своем месте, отражая восприятие мира крестьянами уезда Дунбэйский Гаоми. Каждый из них одновременно и герой, и негодяй. Было интересно наблюдать, как бандит становится командиром партизанского отряда; как командир партизанского отряда, герой и авторитет, оказывается домашним тираном и прелюбодеем; как раз за разом происходит перерождение из одной ипостаси в другую. Не менее интересно, больно и противно наблюдать за нелогичной, нерациональной женской любовью, готовой простить все мерзости за один поцелуй. Но если бы не эта любовь – не было бы ни героем, ни злодеев, ни засеянных ими гаоляновых полей.

Это книга о японо-китайской войне, поэтому тяжелых сцен с пытками, казнями, убийствами предательствами и пр. в истории найдется предостаточно. Если вы чувствительны, вам следует знать, что жестокость здесь совершенно неприкрытая, мясная, с ароматом крови и разлагающихся трупов. Но на этих трупах растет самый высокий, самый сильный гаолян, и образ этот весьма символичен. Я увидела в нем метафору жизни: горькой, тяжелой, прерывающейся от одного удара меча, выносимой только будучи преобразованной в гаоляновое вино - пьянящее, дурманящее и на некоторое время отрывающее от реальности. Роман вообще глубоко символичен, и мне не хватало культурологических пояснений, так что сказать, что поняла его полностью, я не могу.

История постоянно возвращается к самой себе: то к началу, то к середине, то к финалу, а потом опять к середине. Разворачивается, будто большая спираль, приближает один временной период, отдаляет другой, а потом меняет их местами, поворачивая к читателю то одной, то другой стороной. Кажется, что о событиях тех лет слышишь от рассказчика, который уже существенно испил того самого знаменитого гаолянового вина, а потому мысль его скачет с одного воспоминания на другое. Я не сразу привыкла к такой авторской речи. В ней есть некоторая прелесть имитации живой речи: вроде логично выстроенной, но на самом деле мечущейся между разными событиями, выхватывающей самое яркое, самое радостное – и тут же самое черное, горькое, к сожалению, никогда незабываемое.

Это очень кровавая и безрадостная история. Рекомендовать не буду, ибо для первой встречи с автором она довольно сложна. Однако при большом желании познакомиться с содержанием спасет одноименный фильм, а мне, пожалуй, уже достаточно.

Кажется, эта фраза лучше всего определяет роман Мо Яня. Писатель создает яркую картину деревенской жизни на фоне жестоких событий XX века, прежде всего японской оккупации Китая. И она действительно пахнет кровью.
Рассказчик пересказывает историю своих деда и бабушки: храброй женщины, не побоявшейся полюбить человека, которого выбрала сама, и мужчины, ставшего партизаном. Их история — это буря страстей: любовь, насилие, борьба и самопожертвование. Роман не идеализирует своих героев, наоборот — они грубы, жестоки, временами жестоко прагматичны. Но в этом и есть его подлинность: у Мо Яня нет глянцевой морали, только реальность — плотная, тяжёлая, как влажная земля после боя.
Его роман — не для лёгкого чтения, он требует внутренней готовности к прямоте и боли. И немного к поэзии.

Вряд ли когда-нибудь обратила внимание на книги Мо Яня. Мне всегда казалось, что это не моя литература, что не смогу его оценить. Но вот книга предложена во флешмобе и я не нашла причин отказаться. И, самое удивительное, мне понравилось. Где-то первую треть я читала не отрываясь, очень увлекло повествование, хотя не все сразу было понятно. И, в принципе, дальше тоже было интересно, но я начала путаться во времени событий. Автор постоянно скачет по событиям, перескакивая с одних на другие и, честно сказать, я не всегда понимала, где мы находимся.
По сути это у нас история одной семьи в военное время, когда Китай был захвачен японцами. Рассказчик предлагает нам начать со свадьбы своей бабушки в богатый дом винодела, на пути в который она встречает свою любовь. Далее мы видим, как после смерти мужа и его отца она берет в свои руки производство вина и как участвует в повстанческом движении вместе со своим любимым. Тот, в свою очередь, становится одним из главных действующих лиц в этом движении и далее уже приобщает к этому делу их сына. Помимо линии основных героев нам показаны жизни других людей, как на них отразилось страшное военное время. Кто-то из них поддался слабости и стал предателем, кто-то стоял до конца.
Читать было и тяжело и увлекательно. Это история о реальных исторических событиях, поданная с точки зрения простых людей.

Входя в плотно стоящие высоченные (в человеческий рост) заросли уже созревшего гаоляна, ты замечаешь наверху метёлки, полные созревших красных зëрнышек, — они уже готовы к тому, чтоб их измельчили и сварили пахучее крепкое вино...
Отведав его, читатель, ты, возможно, отправишься в далёкий колумбийский городок Макондо с его поколениями семейства Буэндиа, которое борется с беспамятством и ищет ответы на вечные вопросы.., или в станицу Вëшенскую с казацкими куренями и семейными баталиями на фоне разворачивающейся гражданской войны...
⠀
Но нет, отведав вина из гаоляна (это китайский сорт сорго, и вообще из него выходит напиток, больше напоминающий водку чем вино), ты отправишься в 1920-е—30-е годы, автор расскажет тебе о своей бабке, которую выдали замуж за прокажëнного, но богатого владельца винокурни, о полюбившем её носильщике свадебных паланкинов, ставшем впоследствии командиром отряда, воюющего с японцами.
⠀
Ты отправишься в восточную провинцию Китая — дунбэйский Гаоми — во времена, когда все жили землёй, скотом, хозяйством, чтили традиции, верили в духов, выдавали замуж по сговору родителей. Но не жди здесь идиллических историй или мифов древнего Китая, восточных мудростей или нравоучений. Жестокая реальность японской оккупации, битв враждующих банд, зверств и насилия ожидает тебя на фоне истории о трёх поколениях, которые живут посреди посевов кровавого гаоляна, любят и ненавидят, убивают и спасают!
⠀

⠀
Роман китайского писателя и нобелевского лауреата по литературе (2012) Мо Яня «Красный гаолян. История одного рода» (1987) родился вначале из небольшой повести и потом из череды повестей, став примером “литературы поиска корней“ (так называют направление в китайской литературе). Но такая близкая к народной почве “крестьянская проза“ Мо Яня превращается то в жестокий реализм со столь яркими описаниями стычек вооружённых группировок с японскими оккупантами, со сценами изнасилований, убийств младенцев и освежевания ещё живого персонажа, то в магический реализм, полный древних обрядов погребения, молитв, изгнания злых духов, заговоров и превращений...
⠀

⠀
Следует отметить, семейная сага Мо Яня вбирает в себя всё это и даёт ещё больше — ощущение присутствия, запаха, красок, оттенков (здесь очень много красного!), ярких незабываемых мгновений, из которых слагается зачастую такая короткая жизнь героев романа. Спокойно читать эти истории, — сплетающиеся из обрывков воспоминаний, которые дошли до внука от его трëх бабушек (да, такое бывает), в те времена ещё шестнадцатилетнего отца и дедушки — бандита, любовника, командира Юя Чжаньао — читать это всё спокойно у вас не получится.
⠀

⠀
Мо Янь сразу погружает вас в эти мастами столь поэтично-метафоричные, местами столь жуткие и разрывающие сердце реализмом тексты, которые нелинейно выстраиваются в роман-головоломку, ведь многие из повествовательных нитей начинаются со своего конца или с середины... Но не пугайтесь и не отступайте, идите след в след за внуком, за дедом, за отцом... — за каждым словом и каждым звуком, вырывающимся со страницы, обозревая этот мир, центром которого стал достигающий неба росток гаоляна.
⠀
Для меня это был потрясающий опыт знакомства с китайским автором, встреча с интеллектуально глубоким и столь эмоционально насыщенным романом, где человек и природа, животное и духовное, исконно национальное и общечеловеческое... так гармонично переплетены!
Произведение Мо Яня — это не только дань уважения поколениям, прошедшим много трагедий и горестей, это дань земле, истокам, красоте мира, которая видна не только в своих прекрасных, но порой и в самых ужасающих проявлениях.
Советую безоговорочно читать!
Читал по изданию: изд-во «Текст», 2018.

Опубликованный впервые в 1986 году «Красный гаолян» уже через два года был экранизирован с большим успехом, снискав любовь аудитории и золотого льва Берлинского кинофестиваля. Роман остается самым известным произведением автора, при том, что с публикацией его на языках, отличных от китайского, обстоят очень большие проблемы. Вот и до России перевод добрался только в 2018 году в отличие от экономического развития, по темпам которого некогда сельскохозяйственный Китай опережает всех и вся. Ну, лучше поздно, чем никогда, а, может, наоборот, очень вовремя…
Начало этой истории сложно найти в скачущих туда-сюда эпизодах. Вернее выбрать две точки отсчета: для жизни мирной и для войны. Война начинается в 1939 году, когда шестнадцатилетний Доугань был приставлен к отряду известного по всей округе командира Юй Чжаньао. Отряд готовит засаду возле моста через реку Мошуйхе на японский эшелон и марионеточные войска по наводке другого партизанского отряда. Никто даже не догадывается, сколько придется провести в ожидании боя, выживет ли кто-нибудь после него, успеет ли прибыть подкрепление, хватит ли патронов – пока всходит солнце, миллион вопросов и сомнений промелькнет в головах бойцов. Мирная жизнь была уже давно: матери Доуганя только исполнилось шестнадцать, когда отец выдал его за больного проказой сына богача. Своенравная девушка не пожелала мириться с такой судьбой и ввязалась в борьбу за свое собственное счастье при поддержке молодого крепкого носильщика. И никто не знает, сколько продлится это счастье и какова его цена. Но не прерывать же жизнь из-за этого…
Повесть, выросшая в роман, становится своеобразным исследовательским дневником повествователя как истории своей семьи, так и самого себя. Здесь не типичная проблема отцов и детей. Дело даже не в том, что негласный диалог ведется с покойными, перескакивая поколение. Здесь отсутствует и типичный спор, который делит аудиторию на противоположные лагеря. Рассказчик честно делится даже самыми неприглядными характерами и их поступками, преодолевая тем самым собственное смущение к семье, точно к приехавшему в город родственнику из глубокой деревни. И автор сопереживает ему в этом не простом откровении. История семьи, народа, страны должна быть сохранена в своем истинном виде, без скромных умалчиваний в угоду нравственности или стройности повествования. В хрониках любой страны и народа есть отвратительные эпизоды: холокост, терроризм, репрессии и т.д. Их нельзя вычеркнуть как список покупок или забыть как перчатки в автобусе: как тяжелую болезнь ее нужно принять, чтобы после узнать на ранней стадии и побороть в зародыше. Тем более не вычеркнешь людей, которые прошли через это. На какой бы стороне, зла или добра по прошествии времени, они не находились, они жили даже более ярко и яростно, чем нынешнее аккуратное в проявлении эмоций поколение. И автор практически воспевает гимн естественным желаниям и чувствам в проявлениях крайностей любви и ненависти.
С учетом специфичной тематики само собой приходит сравнение с Маркесом и его «Сто лет одиночества», даром что Мо Янь стилистически придерживается в повествовании мистического реализма. Но уже к середине романа любая попытка сравнения двух произведений с треском проваливается. Пути произведений расходятся по разным тропинкам, углубляясь каждое в свой посыл, в сопровождении переваливающегося через край багажа истории и культуры своей страны. В описании событий автор не скупится на дерзкие и яркие метафоры, подбирая их максимально точно по настроению, чтобы вызвать у читателя нужную эмоцию. При этом часто доходит до крайности, например, углубляясь в физиологические подробности жесточайших пыток и расправ над простыми крестьянами японскими солдатами или выживания в дотла сожженной деревне с одуревшими от человеческого мяса собаками. Такие картины потрясают и ужасают одновременно всех, кроме безмятежно шелестящего гаоляна. Здесь он и привычный символ какой-то бесконечно огромной силы, чья суть не подвластна и не постижима человеку, и в то же время символ народа, страны, чью живую силу пытаются укротить, окультурив в самом худшем смысле этого слова. Речь, конечно, не о культурной революции, а об искусственном подавлении каких-то естественных желаний, что, может, и удобно, но порождает новых монстров. Не очень приятно ощущать себя бройлером для забоя – хочется все-таки остаться личностью. Для этого следует помнить непреложные истины и не поддаваться чему-то проходящему.
8/10
Рекомендуется: почитающим родословные и любопытствующим по этому поводу.
Опасно: брезгливым тонким высокоморальным натурам.

Отношения с "Красным Гаоляном" у нас получились непростыми, и, что называется, "амплитудными": на каких то главах мне было просто безумно интересно, а где то - откровенно скучно.

Хотелось бы отметить, что при описании книги я бы указывала не только все заслуги автора, а еще и обязательно  предупреждала читателя о том, что в тексте будет присутствовать просто ОГРОМНОЕ количество сцен насилия над людьми и животными! Ведь почти в каждой сцене кто то умирает, кого-то пытают, кто то по разлагается. Местами было прям крайне отвратительно. И это с учетом того, что я совсем не нежный цветочек, а вполне себе любящий чернуху человек, переживший довольно длительный период симпатии к ужастикам и триллерам, спокойно ужинавший во время любой из частей "Пилы". Но даже меня иногда пронимало.

Не могу сказать, что это насилие вставлено в книгу для щекотания нервов читателя, нет - оно даже слишком органично вписано в сюжет, оно его неотъемлемая часть, так же как и гаолян - мне аж захотелось узнать, как же он пахнет! Гаолян очень важный герой истории, без него не происходит практически ничего в этой книге: его едят, из него делают вино, на нем спят, в нем прячутся, его листьями укрывают людей для похорон...

По поводу героев книги... Ну я представляла, что Китай и его культура специфичны, но иногда откровенно удивлялась тому, что происходило. Герои вели себя очень странно, причем не всегда понятно, это менталитет или задумка автора. Даже не знаю...

Но вообще, мне понравилось. Эта книга, как часть чего то очень большого и необъятного. Она начинается с середины и заканчивается примерно там же, но мы узнаем и прошлое, и будущее. Мы проживаем с героями очень много горя и потерь, почти и не видя любви и счастья. Но при этом, что удивительно, мне "Красный гаолян" не показался депресивным. Эта книга о борьбе и людях. Не героях, не злодеях, а просто людях.