Sorgo rosso

На самом деле, все, что вам нужно знать об этой книге скрывается во фразе «эта история «самых удалых героев и самых отъявленных мерзавцев»», потому что и тех, и других в ней с избытком. Эта книга звучит, как песня крестьян, пока они собирают урожай гаоляна, она журчит чистой водой реки Мошуйхэ, она льется, как алая кровь героя, что уже давно стал удобрением для плодородной черной земли Гаоми.

Растение гаолян выступает еще одним главным героем, который составляет компанию читателю по ходу всей книги. На его фоне разворачиваются прекрасные и ужасные картины, он излечивает раны, в нем находят приют разбойники, чтобы совершать свои неблагочестивые дела, он одновременно и надежда, и скорбное алое поле.

Природа в этой книге полноправная хозяйка, автор олицетворяет ее, уподобляя древней языческой богине.

Не только прекрасные картины природы мастерски описывает автор, но и смерть предстает перед нами без прикрас, уродливо и с привкусом меди на языке.

Людей тех лет автор видит совсем иначе – он думает, что они обладали особым знанием и умениями, их темные поверья восхищают его, если были герои – таких уже не сыщешь в настоящее время, а злодеи особенно кровожадные.

Книга написана так, как будто автор записывал ее с чьих-то слов, и как часто это бывает в разговорной речи, повествование непоследовательно. Главные события перемежаются с рассказами и байками, который слышал внук командира Юйя, от лица которого и написана книга. Эти небольшие ответвления позволяют немного передохнуть от тягот и невзгод, что выпали на долю героев.

Мне книга однозначно понравилась, но советовать всем я ее не буду, нужно действительно захотеть ее прочитать, не спешить, проникнуться шелестом гаоляна, прожить с героями их судьбу.

Глубокая, трагичная, невероятно жестокая и потрясяюще красиво написанная книга о китайской провинции,оккупированной японскими войсками.
Это невыдуманная история родного уезда Мо Яня и его рода.
История войны. История о том,что война всегда страшна,вне зависимости от времени и территории. О том, какими сильнвми и стойкими могут быть люди, зажатые в тиски. О том,какими напуганными и слабыми они могут быть.
История людей. Родовых семей и преступных группировок. Их жизнь и взаимоотношения показаны с потрясяющимреализмом и психологизмом,ставящими роман на одну полку с лучшими психологическими произведениями литературы.
Настолько живые и неоднозначные люди на страницах " Красного гаоляна", сейчас ставшие лишь воспоминанием в виде писем,вещей и фотографий. Их души со всеми их лучшими и худшими качествами обнажены и живут в романе.
История женщин. Женщин,стоявших на пороге Культурной революции и женского раскрепощения в Китае. Центральным женским образом является "Девяточка" -бабушка писателя. Неграмотная,но наделенная острым умом и обладающая качествами лидера. Она жила в мире закрепощенных женщин,но на мир смотрела с дерзостью. Она считала себя личностью и отстаивала свои интересы,порой без какой-либо жалости. Женщина противопечивая,но выдающаяся для своего времени и своей страны.
Этот роман нужно читать. Чтобы помнить о самом важном. Чтобы больше ценить то,что имеешь сегодня. И чтобы знать не только о радостях,но и о страданиях.

Эта книга - очередное мне напоминание, почему я перестала участвовать в Новогоднем флэшмобе.

Очередное подтверждение, что люди советуют книги особо не вчитываясь в заявки, тупо ради того чтобы оставить совет и получить ачивку.

Вот кажется, напишешь 1000 и 1 ограничение в заявке, чтобы максимально себя обезопасить от малейшего психологически дискомфорта, но все равно найдется тот, кто подсунет тебе Красного гаоляня. Возможно, я просто соевая ромашка, но описанные в книге сцены насилия, достаточно жестокие, мне пришлись не по вкусу, уж извините.

Тошнота и физическое недомогание - это не то, что мне хочется испытывать во время чтения, в прямом смысле! (о чем я всегда предупреждала в своих заявках! Но всем плевать. Возможно, стоило в заявку для визуализации добавить свою историю о том, как я много лет назад читала Платформу Уэльбека (и снова спасибо советчику в НФ) в поезде метро и от описанного в развязке романа трэша мне стало плохо и я еле успела выскочить на станции, прежде чем меня вырвало?) Впрочем, какая сейчас разница, НФ адьос)

Это моё первое знакомство с современной китайской литературой: не исторической и не фантастической. Впечатление очень сложное. Это абсолютно чуждая нам культура. Северный Китай. Маньчжурия. 30е-50е годы, начало 70х. Средневековье полное. Нищета, предрассудки, дикие обычаи. До сих пор бинтуют ступни девочкам, добиваясь 10 см (копыта). Как чудо техники воспринимаются японские винтовки, пулемёты, грузовики, велосипеды. Безоружная китайская народная армия, гаминьдановские войска, бандитские шайки, и конечно, самые главные, самые ненавистные захватчики - японцы. Война со всеми её ужасами, самыми неприглядными картинами.

Это китайская семейная сага. Прадедушка, дедушка, отец, сын (он же внук). Запутаешься с их терминологией, тем более что хронологическая последовательность событий не соблюдается. Повествование ведётся от лица внука, который приехал в родные места и пытается восстановить историю своего рода - по воспоминаниям односельчан. Гаолян - это разновидность жёсткого проса, сорго (пшено). Основная пища людей и животных, из него же делают зелёное гаоляновое вино (судя по способу изготовления- самогон). Японский белый рис (как трофей) и за еду-то не считается, типа баловство. Гаолян - одно из главных действующих лиц книги, так трепетно относятся к нему местные жители. Чтобы не происходило, гаолян - и свидетель, и судья, и основной пейзаж. Гаолян и на рассвете, и на закате, и в лунном свете, и под дождём, и под ветром. Нежно-зелёные всходы гаоляна, серо-зелёный гаолян по пояс, красный цветущий гаолян, коричнево-красный созревающий гаолян. Не в каждой книге так последовательно обыгрывается заглавие. Бескрайние поля гаоляна - символ щедро политой людской кровью земли. Такие символы есть у всех народов - маки, тюльпаны, у мемориалов одно время повсеместно высаживали сальвию.

Насколько безобразна и отвратительна жизнь людей, настолько прекрасны картины природы. В традициях классической китайской литературы искусно и тонко рисует автор неброские пейзажи, как будто тонкой кисточкой по ватману. И эти картины - единственное светлое место в романе. Несколько коротких предложений.
Можно сравнить с европейским Саламбо. И теперь все те ужасы войны покажутся поэтическими рядом с приземленными деталями китайского романа.
И вот закрываешь книгу и облегченно вздыхаешь: "Ну, Слава Богу, не стошнило!"

Принято считать, что главной зерновой культурой Китая является рис. Но это не всегда было так. В некоторых провинциях во время японо-китайской войны повсеместно жители выращивали сорго или гаолян. Отличается это зерно своим красновато-бурым цветом, похожим на кровь...

Послушайте песню китайского крестьянина, собиравшего урожай и вы услышите ужасную историю о том, что творилось в одной китайской провинции, когда она была оккупирована японцами. Послушайте песню гаоляна и он расскажет вам о том, что он видел, кого спасал и кого навсегда упрятал в своей земле. Послушайте песню Мо Яня, который расскажет вам о своей семье во время того страшного времени...

События, которые происходят в истории затрагивают три поколения одной семьи, которым пришлось очень многое пережить и многое потерять. То, что они делали, оказавшись в тисках японской армии и соотечественников, поражает.



Эта история одновременно прекрасная и ужасная. Прекрасна она своими пейзажами, героями, любовью к своей стране и своим близким. Текст и слог погружают в книгу и от нее невозможно оторваться.

А ужасает жесткость и океаны крови. И большие абзацы, которые не дают сделать паузу и передохнуть от ужасов и кошмаров, буквально делают читателя главным свидетелем происходящего. Ужасного происходящего.

Как бы по-варварски это не звучало, но история меня впечатлила своими героями и поступками, которые не всегда были человечны и гуманны.

Книгу не рекомендую впечатлительным и любящим покушать за чтивом читателей - почти на каждой странице есть то, что напрочь отобьет аппетит.

Холодящие душу события, написанные повседневным текстом - это фишка Мо Яня. За это он подвергался  нападкам со стороны властей и критиков. Но в то же время, именно благодаря этой книге, Мо Янь стал обладателем Нобелевской премии, показав Поднебесную под другим углом  для всего мира.

«Я смутно ощущал, что дунбэйский Гаоми всегда лежал в руинах, а обломки, накопившиеся в душах жителей, никогда не пытались убрать, да это и невозможно» (с)

Сложно выделить с чего началась эта история. С дня, когда японские «черти» вошли в родную деревню рассказчика, угнали мулов бабушки и забрали с собой дядю Лоханя? С дня, когда бабушку несли в свадебном паланкине навстречу с нелюбимым, больным, противным женихом? С минуты, когда ее крохотная ножка (о, эти лотосы) показалась из-за накидки и очаровала носильщика? Или вообще все истории начались и закончились с гаолянового поля, алого как свежая кровь и несломленного ни дождями, ни ветрами, ни вражеской конницей?

Дунбэйский Гаоми – крестьянский уезд, далекий от столицы, сплошь покрытый ковром из гаоляна. Он породил самых удалых героев и самых отъявленных мерзавцев. Эта книга о них, о героях и мерзавцах. О их делах больших и малых. О их любви страстной и низкой. О их жизни, где было место горю и радости.

А самое восхитительное то, что каждый персонаж этой книги одновременно и мерзавец, и герой. Можно быть героем войны и мерзавцем дома. Можно спасать одни жизни и губить другие. Можно любить и ненавидеть одно человека одновременно. Гаолян все простит, скроет грехи, впитает корнями пролитую кровь и только станет крепче.

Эта книга – история, рассказанная под вино, запитая вином и вином порожденная. Она граничит с безумием. И не удивительно, что безумие будет в том, кто пережил все это. Эта история пахнет солью, потом, кровью, мочой и мокрой собачьей шерстью. Она испытывает читателя всеми оттенкам: рисует страшные картины, захлестывает символами, насмехается скачками временных точек. Остаться равнодушным сложно, ведь даже брезгливая, тошнотная неприязнь к происходящему – тоже чувство.

Полюбить же? Почти невозможно. Но книга и не просит читательской любви. Она его мучает. Ведь любовь «по-гаоляновски» - это когда с тебя сдирают шкуру, а ты притворяешься немым.

Однозначно, по этой книге становится ясно за что авторам дают литературные премии. За вот такое воздействие на читателя словами. И дошедший до финала вряд ли быстро забудет историю и Мо Яня, как автора.

И возможно, ему приснится гаолян))

П.сы. Строго 18+ и если натуралистичные сцены, в том числе насильственные для вас триггер и табу, пройдите мимо этой книги.

п.сы. 2 У каждого из нас в роду были и герои, и мерзавцы. Мы - гаолян (рожь, пшеница, не важно), выросший на историях и крови наших предков. В нас смешались бывшие враги и возлюбленные. Мы впитали в себя их дух и будем ли мы крепки как они? Или, хилые, сложим головы на сильном ветру?

Это первая прочитанная мною книга Мо Яня, хотя с китайской литературой немного знакома. Впечатление автор оставил положительное. История романа трагична, сами события вызывают много эмоций и чувств, при этом автор выступает в качестве рассказчика без личностной оценки.

Про оккупацию Китая японцами в период Второй Мировой войны много написано книг, снято отличных фильмов. К жестокости японцев перед прочтением я была готова. Но то, что китайцы по большей части истребляли друг друга - было для меня потрясением. "Свои" - это максимум семья, и то не у многих. Нет ощущения единства, противостояния общему врагу. Человек человеку волк. В романе реки крови текут по гаоляновым полям.

Книга написано нелинейно. Как обрывки воспоминаний с нарушенной хронологией. От этого вход в историю у меня случился только страницы с 50-й. Особое предупреждение впечатлительным, есть пара моментов (сдирание кожи с живого человека и групповое насилие над беременной женщиной), которые написаны удушающе реалистично.

Привет! Чем ты занят, читатель, в столь интересное для мирового общества время? Надеюсь, у тебя все хорошо? Если же нет, то возьмись за Мо Яня и поймешь, что на самом деле у тебя все-таки все хорошо)) Вот я сижу уже минут пять перед монитором и все никак не могу сформулировать причины того, почему я влюбился в творчество этого открытого мною лишь месяц назад писателя… Сложно назвать причины, когда в романе нет так любимого мною тонкого писхологизма, вечного самокопания персонажей в стиле Достоевского, нет ни одного позитивного персонажа, мировосприятие не вполне соответствует моему собственному да и не привлекает вовсе, точек зрения и отношение к происходящим событиям, с которыми можно соглашаться или нет (своеобразный диалог с читателем) тоже замечено не было… но при этом всем ты читаешь и понимаешь, что перед тобой не проходной роман, а настоящая классика, серьёзная литература, причем созданная настолько мастерски, что и 800 страниц кажется необычно мало (и это я о «Большой груди и широком заде», а в данном же случае и 500 не наберется, поэтому пришлось прочитать оба романа залпом, без перерыва). С чем сравнить его творчество? А здесь – ВНИМАНИЕ! – самое лестное сравнение, когда-либо проводимое мною в отношении нового любимого автора: с грязным, зловонным болотом, в котором копошатся существа, лишь внешне напоминающие людей. Или наоборот? Скорее всего, именно эти мерзкие создания и есть нормальными людьми, но только без масок? Прошу прощения у впечатлительных и искренне верящих в прогресс и радужное будущее нашей цивилизации, но сегодня от меня – пара минут моей фирменной мизантропии. Без нее, говоря о Мо Яне, никуда…

Чтобы вскрыть истинное нутро обычного человека, надо поставить его в экстремальные условия и – в обязательном порядке! – сделать его частью самого стандартного и скучного общества. Герои-одиночки нас в данном случае не интересуют – они, борясь за выживание с дикой природой или стихиями, даже с неподконтрольными социальными явлениями, обычно ведут себя по-человечески (в общепринятом смысле этого определения) и даже героически… Толпа же всегда превращается в стадо баранов, а их действия – в сплошной хаос. И в данном случае нас интересует именно эта серая масса, которая выживает в условиях обязательного взаимодействия всех индивидов, ее составляющих, и, соответственно, утративших всю свою индивидуальность; чьи действия мотивируются лозунгами, идеями прочей хренью. Автор прекрасно показывает во что превратится вот такое вот современное общество на примере своих соотечественников, когда увечное, немое, тупое и необразованное быдло (которое в данном романе напугано неведомыми доныне существами, на которых передвигаются японцы (речь об армейских грузовиках), так как не думало, что в природе существует средство передвижения, совершеннее их ненаглядного мула или осла, а в романе «Большая грудь, широкий зад» воюет с японцами, подстраивая ловушки, в которых хитрый механизм обливает агрессоров дерьмом, ибо искренне верит, что от такой зловонной атаки чистоплотные японцы умирают, так как ну просто не может не умереть человек, который вместо того, чтобы, как китайцы, мыться в тазике раз в месяц, моется в речке каждый день и даже мыло использует… А еще верит, что у агрессора колени в другую сторону повернуты) почувствовало что окружающий мир погрузился в хаос, что теперь им может быть дозволено намного больше, чем в мирное время, что бандам, мародерам и убийцам теперь необязательно прятаться и творить свои мерзкие делишки тайком от чужих глаз - главное при этом громко кричать какой ты патриот и воруешь/убиваешь во имя родины…

Здесь я не увидел никакой борьбы за свободу, о которой говорилось в некоторых отзывах. Главная тема романа – низость человеческой души, которая в экстремальных условиях проявляет себя настолько низко, что свиньям должно быть стыдно есть с цивилизованным обществом из одной тарелки. Звание ЧЕЛОВЕК в контексте любых массовых агрессивных явлений отнюдь не звучит гордо, как нас в этом убеждают некоторые романтики. И герой в любой войне – понятие относительное и зависит лишь от точки зрения и перспективы. Нападение японцев острым скальпелем вскрыло нарыв, который назывался китайским обществом, и эта гнойная масса тут же с упоением начала уничтожать себя, прикрываясь какими-то идиотскими патриотическими лозунгами и становясь героями какой-то сюрреалистической гражданской войны, в которой война с общим врагом как-то внезапно отошла на второй план (японцы вообще могли особо не усердствовать, а просто сесть и немного подождать, пока китайцы сами себя не уничтожат). Только в одном Гаоми орудовало во времена войны около десятка различных группировок, главари которых нередко жили на одной улице, которые преследовали почти одинаковые цели, но не могли договориться друг с другом о мелочах, и, откровенно говоря, им просто нравилось убивать, так как это в человеческой природе – одна банда национальных героев нападала на другую, жестоко убивая детей и женщин (нередко своих же родственников) только для того, чтобы пополнить свой истончившийся запас оружия для войны с общим врагом; кто-то охотится за медалями и славой, давая одной группе самодельных сельских боевиков наводку на то, где именно пройдут японские эшелоны, обещает прийти на помощь, чтобы вместе разбить врага, а сам отсиживается в укромном месте, наблюдая и выжидая, пока бой будет почти закончен, пока от врага (как и от братской армии) не останутся лишь жалкие ошметки, чтобы в блеске славы прискакать на свеженьком муле и добить противника; коммунисты попутно хотели еще и богатых членов общества пристрелить, маоисты тоже, но при этом считали, что только они вправе управлять армией, разработав четкий план, который приведет к победе и поднимет экономику страны до невиданных высот, Восьмая армия хотела призвать все разрозненные банды под свои знамена и считала врагами всех, кто с этим был не согласен; еще было множество банд селюков, которые не хотели плясать под чью-либо дудку и считали, что и сами прекрасно справятся с японцами, попутно убивая больше китайцев, чем армия врага. А тут еще недовольные коммунистическим пайком приверженцы Чан Кайши поспели. И, как будто этого всего мало, под раздачу всех этих великих реформаторов попадают сотни тысяч людей, далеких от войны, которые как-то безропотно принимают свою незавидную участь бездарных мучеников и как овцы идут на убой (это более красиво (если можно так выразиться) показано в романе «Большая грудь, широкий зад»). Как выразился сам автор в эпилоге к роману, это были времена «самых удалых героев и самых отъявленных мерзавцев», подразумевая под этим определением одних и тех же людей, а не героев и их антиподов, что вполне оправдано…

Говорят о несомненном влиянии на творчество Мо Яня Кафки и Маркеса. Никакого явного заимствования я у автора не заметил, хотя о какой полной самобытности может идти речь, когда почти 100 лет до конца культурной революции вся китайская литература состояла в написании партийных бюллетеней и военных листовок? Вопрос риторический) Некое подобие кафкианского сюра в романе присутствует, как и зачаточная форма магического реализма, но это все обыграно очень умело и гармонично вплетено в самобытный авторский стиль. Мо Янь не копается в переживаниях своих героев, не высказывает своего к ним отношения, как и отношения к событиям в целом. Он просто ведет летопись событий, и делает это блестяще, заставляя читателя ужасаться и восхищаться, но не сопереживать.

В общем, какой-то реальный сюрреалистический период в истории великой страны, продлившийся почти целый век. И ни одного позитивного героя ни в одной прочитанной книге Мо Яня пока замечено не было. Лишь глупейшая выдумка человечества, война, как главный персонаж, а фон – миллионы ярко горящих, ничего не значащих и уходящих без следа жизней. Все творчество автора – это настоящий бальзам на душу всех мизантропов мира, настоящий подарок всем тем, кто искренне считает, что в какой-то момент своего развития наше общество свернуло не туда, и просто любителям настоящей литературы, которую надо ценить даже вопреки всей мрачности и тошнотворности описываемых событий, так как такой качественной литературы ужасающе мало… И это ли не высшая мера писательского мастерства, когда читаешь о мерзости и безысходности, а оторваться невозможно?) Потрясающий писатель, отлично владеющий словом и не боящийся писать на злобу дня (мало знаком с литературой Китая (до Яня читал только Дэ Сижи да пару глупых патриотических романчиков, которые и упоминания не стоят), но думал, что правительство следит за «правильностью» всех произведений своих литературных дарований. Как убедился - ошибался. По-видимому, студенческие протесты в Пекине в 1989 году все-таки возымели свой эффект. На данный момент на одном дыхании прочитал три увесистых томика «Красного гаоляна», «Страны вина» и этого шедевра (после которого даже экранизация, снятая глубоко уважаемым мною Чжаном Имоу, показалась блеклой и вообще не о том)); на очереди – «Прозрачная красная редька», «Перемены» и тщательные поиски уже давно сметенной с прилавков и раритетной сегодня «Устал рождаться и умирать». Ах да, еще и «Лягушки» не за горами). И это невероятно радует!)

Не знала, что из непрочитанного выбрать, поэтому ткнула пальцем в шкаф наугад. Как выяснилось, выбор для новогодних праздников оказался не самым удачным. Очень жестокое произведение. Кровь, кровь, кровь, трупы, снова кровь, трупы, насилие и так по кругу. В описании значится, что это - история «самых удалых героев и самых отъявленных мерзавцев». Для меня в этом романе герои и мерзавцы часто сливались в одном персонаже, там нет абсолютно положительного или отрицательного, жизнь показана такой, какая она есть, сотканная из полутнов и противоречий. Ещё интересно то, что книга написана нелинейно, каждая глава рассказывает о разных промежутках времени, поэтому иногда возникает некоторая путаница в хронологии событий, но к этому достаточно быстро привыкаешь.
Если бы у меня попросили совета в выборе книги, я бы вряд ли стала рассыпаться в восторгах и всем рекомендовать читать "Красный гаолян", однако читать такие книги всё же нужно.

Я давно хотела прочитать эту книгу, но отпугивало большое количество отзывов, авторы которых писали, что «Красный гаолян» слишком жестокий, даже кровавый, и вдобавок сцены насилия соседствуют с не менее многочисленными описаниями физиологических процессов. И когда Ольга организовала СЧ по «Красному гаоляну», я присоединилась с некоторым опасением.

И уже с первых страниц, даже с эпиграфа, где автор пишет о желании вырвать из груди замаринованное в соевом соусе сердце, разрезать его на куски, разложить в три миски и поставить в качестве подношения всем невинно убиенным душам, блуждающим по гаоляновым полям, на меня повеяло такой разной смесью запахов — пота, крови, смерти, жизни и любви — что я сразу же влюбилась в «Красный гаолян».

Текст романа сбивчив и мозаичен. Рассказчик знакомит нас с историей своего рода, со славным (а иногда бесславным поведением) дедушки, с тяжелой жизнью бабушки, то юной красавицы, то зрелой женщины, упоминая десятки их односельчан, родственников и знакомых. Он перескакивает с одного на другое, что-то пропуская, что-то неоднократно повторяя, – вероятно, так слышал он эту историю от старших (и так рассказывал самому Мо Яню семейные предания его дедушка).

Да, это очень жестокая книга. Но разве по-другому можно писать об уезде Гаоми, по мнению рассказчика, самом прекрасном и самом ужасном месте на земле, самом возвышенном и самом приземленном, самом непорочном и самом грязном, и о живущих там людях — самых удалых героях и самых отъявленных мерзавцах? Тут есть сцены ужасных казней, и не менее ужасных случайных смертей на войне, сцены бытового насилия и драк, о которых герои (но не читатели) забывают через несколько дней. А еще тут есть сотни нежных слов о любви и красном гаоляне — одном из героев книги. И пока жители уезда сражаются с японскими чертями и солдатами марионеточной армии, бьют друг друга, изменяют женам, пукают, рыгают и испражняются (живые же люди, что тут скажешь), высокие стены гаоляна блестят на солнце, а листья его нежно шелестят, баюкая, храня, утешая, пробуждая любовь. И что бы ни случилось, сколько бы ни пролилось крови и слез, красный гаолян будет блестеть на солнце и нежно шелестеть листьями. И в его зарослях люди будут скрываться, вкушать радости жизни, убивать и умирать. И вино из гаоляна, многократно орошенного кровью, будет кроваво-красного цвета.

«Красный гаолян» — книга, где соединяются и неразрывно сплетаются жестокость и мягкость, любовь и ненависть, ужасы жизни и ее красота. Эта книга похожа на гаоляновое вино – насыщенное, терпкое и почти сбивающее с ног. Кстати, один его секретный ингредиент вам откроют в романе.

Дополнительно я посмотрела фильм Чжана Имоу «Красный гаолян» (1987) — очень эффектный, с прекрасными актерами и замечательной операторской работой (на одни только колышущиеся поля гаоляна стоит посмотреть). Но это не экранизация: фильм поставлен по двум ранним повестям Мо Яня «Красный гаолян» и «Вино из гаоляна», которые позднее он переработал в роман. В итоге получилась не эпическая история рода, а камерная и изящная история мужчины и женщины, менее кровавая и менее мощная по сравнению с романом, с правильно расставленными политическими акцентами: герои дружно трудятся на винокурне, где нет хозяев — все братья и сестры, а дядю Лоханя, члена компартии, японцы казнят за участие в движении сопротивления. Мои впечатления: фильм — это тоже гаоляновое вино, но очищенное и разбавленное дистиллированной водой.