Пошехонская старина

"Пошехонская старина" дает возможность читателю с помощью печатного слова окунуться в прошлое, в предпоследние годы жизни (а жизни ли?) при крепостном праве. Жизнь в захолустной пешехонской стороне, в помещичьем имении Малиновцы, описывает один из многочисленных сыновей (Никанор Затрапезный) зажиточной семьи. Неравный брак родителей привел к тому, что отец совсем отошел от дел, предоставив руководство имением в единоличные руки своей супруги Анны Павловны, которая отличалась скопидомством, твердым характером и не гнушалась наказанием. "Разделение (детей) на любимых и постылых не остановилось на рубеже детства, но прошло впоследствии через всю жизнь и отразилось в очень существенных несправедливостях…" Старшие дети учились в платных заведениях вне дома на полном пансионе, младшие в целях экономии учились на дому, бессистемно. Помещичьи дети голодали, ходили в обносках, наблюдали за жизнью крестьян и редко выезжали дальше своих владений и поэтому каждый выезд за пределы Малиновцев был для них событием. Взрослея рассказчик приходит к мысли, что "крепостное право, тяжелое и грубое в своих формах, сближало меня с подневольной массой. Это может показаться странным, но я и теперь еще сознаю, что крепостное право играло громадную роль в моей жизни, и что только пережив все его фазисы - я мог придти к полному, сознательному и страстному отрицанию его". На его глазах помещики злоупотребляли властью (фурия тетенька Анфиса Порфирьевна), "проказничили" ( Урванцевев) да и сама матушка частенько расправлялась с неугодными крепостными. Трагедия Мавруши, закрепостившейся по собственному желанию из любви к мужу - крепостному человеку, еще больше укрепило автора в отрицании крепостного права. В этих воспоминаниях нет идеализации помещичьего и дворянского быта, без прикрас описано какими трудами и страданиями крепостных достигалось благополучие и экономический фундамент зажиточных семей. Наоборот, автор с иронией рассказывает как его сестре несколько сезонов подбирали завидного жениха с приданым в Москве. Повествует как помещики отказывались верить в ходившие слухи о скорой отмене крепостного права на примере предводителя Струнникова. "Вся несостоятельность русского культурного общества того времени выступила с поразительною яркостью. Несмотря на то, что вопрос поставлен был бесповоротно и угрожал в корне изменить весь строй русской жизни, все продолжали жить спустя рукава, за исключением немногих; но и эти немногие сосредоточили свои заботы лишь на том, что под шумок переселяли крестьян на неудобные земли и тем уготовали себе в будущем репрессалии." Салтыкову-Щедрину удалось охватить и обобщить нравы крепостного времени на описании трагических судеб знакомых, крепостных и родных семьи (лакей Конон, Сатир-скиталец, Ванька-Каин). Тем печальнее было читать о судьбе Бурмакина, помещике нового поколения, который "принадлежал к числу тех беззаветных идеалистов, благодаря которым во тьме сороковых годов просиял луч света и заставил волноваться отзывчивые сердца. Впервые почувствовалось, что доброе и человечное не до конца изгибло, что образ человеческий, даже искаженный, все-таки не перестает быть человеческим образом." Но неудачная женитьба быстро загасила огонек идеализма в нем. Печально. Неделя, проведенная за чтением книги, далась мне нелегко. Только ради последних глав, уже после отмены крепостного права, когда дворянский класс кричал: "Караул! Грабят! Разорение!", а с крепостными уже стали на "вы" и стоило читать эту книгу! Терпение же у русского мужика!

Живут как вздумается, ни на что им запрета нет. И таиться им не в чем, потому что они в свою пользу закон отмежевали. А рабам нет закона; в беззаконии они родились, в беззаконии и умереть должны, и если по временам пытаются окольным путем войти в заповедную область, осеняемую законом, то господа не находят достаточной казни, которая могла бы искупить дерзновенное посягательство. Увы! нет для раба иного закона, кроме беззакония.

Кто поверит, что было время, когда вся эта смесь алчности, лжи, произвола и бессмысленной жестокости, с одной стороны, и придавленности, доведенной до поругания человеческого образа, – с другой, называлась… жизнью?!

Переходя от общей характеристики помещичьей среды, которая была свидетельницей моего детства, к портретной галерее отдельных личностей, уцелевших в моей памяти, я считаю нелишним прибавить, что все сказанное выше написано мною вполне искренно, без всякой предвзятой мысли во что бы то ни стало унизить или подорвать. На склоне лет охота к преувеличениям пропадает и является непреодолимое желание высказать правду, одну только правду. Решившись восстановить картину прошлого, еще столь недалекого, но уже с каждым днем более и более утопающего в пучине забвения, я взялся за перо не с тем, чтобы полемизировать, а с тем, чтобы свидетельствовать истину. Да и нет никакой цели подрывать то, что уже само, в силу общего исторического закона, подорвано. Бытописателей изображаемого мною времени являлось в нашей литературе довольно много; но я могу утверждать смело, что воспоминания их приводят к тем же выводам, как и мои. Быть может, окраска иная, но факты и существо их одни и те же, а фактов ведь ничем не закрасишь.

Великая книга, показывающая и объясняющая ужас крепостного права.

Знакомясь с описанием жизни людей в разрезе XIX века понимаешь ужас и трагедию существования русского человека. Крепостное право в основе своей являлось рабством, где-то добровольным, подкрепленное религией (история Аннушки), где-то принудительным. Люди считали себя выше людей, богатство считали душами и это-то в религиозной России, где крестным знаменем осеняли себя по поводу и без.

Описываемые события делают предопределенными события начала XX века, измученный, обманутый народ не смог вытерпеть больше и под раздачу попала и церковь, поддерживающая скотское отношение к крестьянам.

Произведение читается тяжело, но интересно. На мой взгляд обязательно к прочтению любому думающему человеку, любому кто интересуется историей, политикой и имеющему желание понять причины событий, происходящих и сейчас.

Салтыков-Щедрин в моем сознании всегда ассоциировался с едким сатириком,наверняка,из-за сказок,прочитанных в раннем детстве, и ждущих,что бы их перечитали.
После прочтения романа,впечатление,конечно,изменилось. Сатира - безусловно. Только вот из разряда «смешно и грустно» и больше грустно.
Грустно за те слова,что ушли из употребления давным-давно,а так красивы.Грустно читать о том,что происходило более ста лет назад, и понимать,что мы совсем недалеко ушли от этого. Момент рассуждений о системе образования совсем поставил в тупик.Неужели не существует решения?
Надеюсь,что образы,описанные в романе,останутся в моей памяти надолго. Помещики,столь же несчастные,как и крестьяне. Иначе,само собой. Невежество,безучастие к другим,неспособность к ответсвенности,одновременно с покорностью и рвением к созиданию и труду? Время идёт,вопросы все те же.

Щедрина давно и нежно люблю за "Господ Головлевых" и "Историю одного города", в том, что эта книга мне понравится, не было никаких сомнений. Издание мне досталось 55 года, ну в каком же еще издании такие вещи читать?
Давно уже мне не приходилось так много искать в интернете, читая книгу. А ведь книга на родном русском языке! Мало того, что в повседневной речи нет-нет, да и проскочат "конфекты" и "на-тко" (если в "Господах Головлевых" от уменьшительно-ласкательных оборотов в речи Иудушки подташнивало, Щедрин - мастер слова, то здесь эти слова такими "вкусными" кажутся), так еще наконец-то не поленилась выяснить разницу между капотом и капором, поняла, почему бабушка звала мою родственницу "дебелой", узнала, что такое полоток и кто такие прасолы, а также пополнила личную копилку потрясающим по своей выразительности словом "вызвездило" (=прояснилось, разведрилось).
С одной стороны, повествование течет чрезвычайно медленно, словно густой кисель. Но в нем не тонешь, я плавно плывешь по упругой поверхности, и никак не можешь оторваться. Не всем такой ритм книги подойдет, это для любителей обстоятельный описаний и консервативной литературы. "Экшена" здесь нет, равно как и описаний природы. У Щедрина их вообще нет. Усадьбу и весь ее уклад, мельчайшие подробности быта Щедрин приведет сполна, а природа как бы сама по себе, к людям касательства не имеет. В то же время, в ходе повествования автор успевает рассказать историю целого ряда помещиков и крестьян, некоторых из которых проводит до самой гробовой доски.

Вообще эта книга очень ценна с точки зрения образовательной. Не могу судить обо всех, но, думаю, не ошибусь, что многие себе жизнь дворян представляют по произведениям Пушкина: с балами, свечами, туалетами, образованием и возвышенными устремлениями. Сколько было тех дворян? В Москве и Петербурге? А вся остальная Россия как жила? А вот об этом нам и рассказывает герой Щедрина Никанор Затрапезный.

Если коротко, то это тоска и беспросветность. Даже в среде помещиков-дворян царила болезненная экономия, тряслись над копейкой. Почитаешь описание дома - один-в-один теперешние дома в глухих деревнях, ни о каком великолепии и речи не идет. Образование в лучшем случае обрывками, а то и вовсе почти никакого. Во всей округе единственный помещик с университетским образованием был, да и тот за чудного считался. Да и ни к чему оно было, это образование. Главное что? К зиме всего запасли, значит, будут "сытехоньки да радехоньки". Начинаешь ловить себя на мысли, что свои припасы надо проверить, да как приятно, что еды в доме вдоволь. Что уж говорить о жизни крестьян, когда помещичьи дети жили впроголодь? У них жизнь только и состояла из тяжелой работы и наказаний от помещиков.
Щедрин очень подробно описывает уклад жизни в барской усадьбе, полевую страду, досуг помещиков и крепостных. Пожалуй, эта "энциклопедия русской жизни" имеет куда более широкий общественный охват.
Конечно, никуда не деться от некоторой однобокости взгляда у автора: ярый противник крепостного права, он показывает все его ужасы, но, надо полагать, в отдаленных селениях и у экономических крестьян не так много горя было от помещиков. У Щедрина все же в основном описание жизни дворовых крепостных, собственного хозяйства не имевших.

Совершенно другой взгляд на дворянское сословие, вся подноготная глубинки, как она была, как есть сейчас, и как и впредь будет в России.

К классике, еще со времен школы, отношусь довольно прохладно. Опасаюсь читать, страшась скуки, еще свежо отторжение, воспитанное уроками литературы.
Поэтому и "Пошехонскую старину" начала с хорошей долей скептицизма. Но на удивление, все сложилось весьма удачно.
Произведение как минимум любопытное. Для тех, кто желает узнать, "как оно было тогда", эта книга - прекрасный вариант. Здесь показаны нравы и традиции, быт и праздники мелкопоместных дворян, их отношение к крепостным, к собственным детям, родственникам и соседям.
В основном, картина рисуется отталкивающая. Не то, чтобы я питала иллюзии и вдруг окунулась в неприглядную действительность. Но когда это рассказывается как данность, не ради сенсации, не ради наведения ужаса, то по спине бежит холодок от мерзких поступках, которые в те времена воспринимались довольно спокойно и даже особо-то и не порицались.
Тем не менее произведение читается легко и быстро, слог прекрасный, стиль очень доходчивый. Совершенно не пожалела времени, потраченного на произведение.
Но самое главное - классики стоят того, чтобы их перечитывать спустя годы после окончания школы.

Книга эта скорее похожа на энциклопедию, описывающую быт и нравы общества мелких помещиков, чем на художественное произведение. Автор и сам это признает, говоря о том, что он ставит перед собой задачу создать картину с "характеристическими чертами" действительности,  так сказать "свод жизненных наблюдений".

Рассказчиком сей истории выступает Никанор Затрапезный, потомственный дворянин Пошехонья. Салтыков-Щедрин делает особую сноску о том, что нужно отделять автора от рассказчика, но скорее всего, многое из того, что есть в книге, было списано "с натуры". Пусть не с родственников автора, но с соседей, знакомых и общих впечатлений детствва.

Рассказчик месье Затрапезный основателен и очень последователен. Сначала он рассказывает о семье Затрапезных как самых обычных представителей своего класса. Тут он детально проходится по тому как выстроен быт, воспитываются дети, выглядит управление хозяйством и типичный день в дворянской усадьбе. У читателя потихоньку начинает нарастать чувство омерзения от историй про скаредность, повсеместных насекомых, еду с душком, привычку пускать пыль в глаза (лучшая еда, наряды, комнаты - все только ежели соседи пожалуют) и злоупотребление физическими методами воспитания. Закабаленность крестьян и дворовых также затрагивается, но пока только мельком, как бы между прочим. Но ты все же предполагаешь, что может не такая уж эта семья и типичная, может это только у них мамаша с приветом, а  папа индифферентное нечто.

Затем настает черед родственников Затрапезных. Про них тоже обстоятельно рассказывают, про деревенских и московских, про близких и далеких. Тут уж и скудоумие, и жестокость, и алчность, и разврат. И более подробно показывают обращение с подневольными крестьянами. Становится окончательно понятно, что тот лишь считается рачительным хозяином, кто семь шкур сдерет со своих душ. При этом самим "душам" даже пожаловаться некому. Кажется, даже церковь и старосты, все на стороне помещиков, все стоит за их интересы.

После этого рассказчик переходит к крестьянам. Эта часть мне почему-то напомнила "Мертвые души", только наоборот. Гоголь нам показывал виды помещиков, а Салтыков-Щедрин расписал виды крестьян и их типичные "бедствования".  И судя по всему, мало радости было в жизни крепостного. Работа до седьмого пота, постоянные понукания и зуботычины, невозможность сказать ни слова в ответ, бесправность даже в самых естественных проявлениях. Нельзя, например, замуж, если ты дворовая девка. А коли в подоле принесешь - пеняй на себя, лучше уж иди утопись. Люди низведены практически до положения животных. Жуткая картина бесправия.

А заканчивается эта энциклопедия образами соседей Затрапезных, типичных пошехонских дворян. Тут рассказчик позволяет себе собрать всех, о ком не к месту было рассказать ранее: заимодавцы, пьющие, гулящие, беднота, лихоимцы. Здесь уже не просто нам рассказывают о злодеяниях или тупости помещиков. Здесь наконец-то автор переходит хоть к какому-то возмездию, которого уже просит душа читателя. Затрагиваются последствия реформы 1861, и оказывается, что ни для кого практически из мелкопоместных дворян это хорошо не кончается. Потому что не привыкли жить своим трудом, все выезжали на рабах и людском страхе.

Подводя итог, хочется сказать, что книга, несмотря на свой энциклопедичный и скрупулезных подход, читается довольно легко и вызывает целую гамму эмоций. Правда, в основном это эмоции негативного спектра, от печали до гнева, от презрения до омерзения. Хотя не лишен роман и юмора. Например, поиски жениха сестрице Надин вызывали у меня приступы искреннего злорадства.

Отдельно отмечу богатство и красоту языка Салтыкова-Щедрина. Правда, порой приходилось гуглить что же значит то или иное выражение, а иногда хотелось добавить "ять" к словам ))) Определенно это сделало чтение особенно приятным и атмосферным.

После очередного просмотра сериала "Кровавая барыня" захотелось почитать что-то об истории России, особенно о крепостничестве. А кто лучше бичевал пороки, чем Щедрин?
Прекрасная книга о крепостничестве. Правда, по сравнению с сериалом всё же показалась мягче, чем ожидалось. Да и стиль автора не так едок, как в "Господах Головлёвых", поэтому читалось несколько тяжелее.
Щедрин лукавил, говоря, что автобиографического элемента в книге мало, так ведь это во многом история его семьи. Вот и в брате Грише виден будущий образ Иудушки. Вот и речь с уменьшительными суффиксами людей, что говорят большей частью о еде, так как говорить больше и не о чем. Поэтому я назвала бы эту хронику расширенной версией "Господ Головлёвых".
Книгу можно назвать наряду с "Онегиным" энциклопедией русской жизни, но будет это название более точным и горьким. За это-то я и люблю Щедрина - он затрагивал те темы, которые и должен затрагивать Писатель.

Последнее произведение писателя, которое считается художественным, однако для меня это больше историческая, биографическая хроника.
Пусть автор и пишет от лица вымышленного персонажа, здесь много автобиографической основы.

Эта книга была интересна тем, что автор очень подробно описал быт и жизнь в целом помещиков и крепостных. Не мало русской классики было прочитано, но с таким подробным описанием сталкиваюсь впервые.

Заметно было, как болит душа автора. Он показывает невежество помещиков, их жадность, жестокость. Не все одинаково относились к своим крепостным, но основная их часть относилась к ним без жалости, как к собственности. И когда настает отмена крепостного права, для многих это становится, мягко говоря, шоком.

Довольно неплохо знаю историю России, но автор вдается в такие мельчайшие подробности, что чтение становится не только интересным, но и познавательным одновременно.

Не могу сказать, что все главы этой книги мне понравились одинаково. Но труд автора не хотелось обесценить и многое из написанного не могло оставить меня равнодушной. Автор не давит на жалость, он рассказывает так, как есть без излишних эпитетов. Вот эта реальность особенно подкупает.

Крепостные живут веря в свою судьбу, что их рабская жизнь им предопределена и не пытаются сопротивляться. Мне понравилось, как автор заглядывал в душу, в мысли героев. А главное показал разные типы людей, как среди крепостных, так и среди помещиков.

Рада, что познакомилась с данным трудом автора. Захотелось вернуться к творчеству писателя и прочитать/перечитать и другие его произведения.