Пошехонская старина

В школе произведения Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина прошли как-то совсем мимо меня. Помню только что-то об истории двух генералов, которая казалась мне какой-то "вымороченной", карикатурной, при этом абсолютно несмешной. Ироничность автора, видно за молодостью лет, оценить не смогла совершенно, а в старших классах, видно из-за "перетряхивания" школьной программы, с "большой прозой" автора познакомиться не пришлось. Так и отправился Михаил Евграфович у меня в головушке на полку под названием "нечто классическое- с большой вероятностью скучное- абсолютно для ценителей -ну может быть, когда-нибудь, а скорее всего никогда"...

И вот неизвестно, что там в моей головушке щелкнуло, не знаю какая уж птичка в темечко клюнула, да где там в небе ретроградный Меркурий объявился, но только решилась я в состоянии временной потери рассудка, видно для смеху ознакомиться с "Господами Головлевыми". Хотя нет, вспомнила, нужна была мне семейная сага, где вино любят пить. Во всемирной свалке написано было, что это явно семейная сага, а вот питие вина есть ли в наличии нужно было определить опытным путем.

И после прочтения "Господ" зачесались мои рученьки, и захотелось снести в головушке все полочки с такой любовью 30 годков пестуемые, потому как поняла я, что без дальнейшего знакомства с этим барином, мне теперь жизни нету.
Потому как Михаил Евграфович, хоть и казался мне всегда чрезмерно лысо-бородатым, да оказался невероятно умен, ироничен и красноречив. А я всегда к таким имела невероятную склонность. Так что, с нетерпением и надеждой ждала, как бы так удачнее вписать другие его произведения в свой план чтения; ну те, которое лежали в категории "фу.. да никогда", в очередной раз подтверждая заезженную истину о том, что нельзя зарекаться ни от чего.

Роман "Пошехонская старина" хоть и показался мне, временами, неким повторением "Господ Головлевых", тем не менее оказался столь же интересным и добротно скроенным. И коль Белинский назвал роман "Евгений Онегин" «энциклопедией русской жизни», было бы весьма любопытно узнать, чтобы сказал бы он о "Пошехонской старине", уж энциклопедией русских лиц этот роман можно назвать смело.

Ох, и горько мне стало, когда подслезла слегка, для меня, позолота с одного из самых любимых романов моего отрочества. И печально сердцу стало, когда подумалось о всем этом житие-бытие в семействе Лариных, да Онегиных и еже с ними... И что там скрывалось за всей этой легкостью простой деревенской жизни с добрососедскими посиделками и задушевными беседами. Всегда была противницей тоски по "хрусту французских булок", но после знакомства с романом Салтыкова-Щедрина сложилось стойкое ощущение, что если кто-нибудь при мне еще раз "затоскует" по этому хрусту, я метну в него этой историей и порекомендую тосковать, засунув булку себе в задницу. "Да это ж было при крепостном праве,"- скажите вы- "золотое хрустящее время настало потом уже".... Да-да, конечно, вспомним детство Алеши Пешкова...

В итоге, роман показался мне слегка "медицинским", эдаким справочником болезней, которыми страдало современное автору общество, объединенных под общей обложкой. Жестко, ярко, беспристрастно и хирургически точно автор описывает окружающую действительность, что хорошо было бы для мемуаров или статьи в газете, но в этой истории есть какая-то незавершенность для меня, хотя собственно , что еще тут автору добавить -то?

Как тяжело живётся несчастным помещикам. Никаких сил просто не остаётся: тут распорядиться, там наказать, а не дай бог кто из крепостных жениться надумает или девка какая понесёт, опять лишние хлопоты — надо замуж выдать, найти мужика какого-то, победнее да поуродливее, в наказание, чтоб жизнь дальнейшая никому малиной не казалась. А то ишь, жиреют да прохлаждаются: бегают не расторопно, управляются медленно, где можно бы 5 дел сделать, они только 4 успевают, а вечером как засядут за рукоделием и горя им нет, разве ж это сложно на деревянных лавках да с лучиной? Ещё и не до конца стемнело, а они вон чего удумали — отдыхать. Да где устали-то? Вот барыня да, она к вечеру совсем без сил, порой и расчесаться некогда. Ну а когда прихорашиваться-то? Только отвернёшься, как девки горсть собранных ягод съедят, опять наказывать надо. Повар, опять же, куролесит. Вчера, барыня точно помнит, оставались с обеда куски солонины, а нынче где они? Говорит собаки съели, так ведь врёт, паршивец, полюбовнице отнёс! А какие куски хорошие были, всего неделю лежали, можно было бы ещё два дня не задумываться об обеде, так нет ведь, опять надо думать да распоряжаться.

Муж ещё глаза мозолит с утра до вечера, вот у других мужья, как мужья, с этот только и знает, что поклоны в молитвах отбивать да с сёстрами жизнь прежнюю вспоминать. Вот и выходит опять, что всё на ней. И муж, и сёстры его проклятые, и детей ещё 10 голов, да ладно бы все хорошие да милые, нет ведь, парочка только и мила глазу, остальные все, как один постылые. И ноют, и воют. То персик им гнилой, — а где гнилой-то? Вон с одного боку можно наесться до отвала. То вообще еды мало, не наедаются видишь ли. А зачем досыта есть-то? Силы не расходуются, значит и продукты переводить нечего. Ох, сколько дел, сколько дел..

И такая дребедень очень дофига страниц. Где-то в середине всего этого крайне эгоистичного повествования я устала, как та барыня, и прервалась на чтение другой книги. Так много здесь «страдающих» и все они строят из себя то, чем не являются. Бесконечная охота за женихами побогаче, и вообще не важно, что он старше лет на сто и пьёт вместо завтрака, обеда и ужина, главное, что по слухам он очень богат, а значит надо брать бразды правления в свои руки и будет всем счастье. Ну или не всем, но это не важно. Важно, что всем здесь распоряжаются женщины, некоторые распоряжаются до такой степени, что едва обручившись начинают мужей своих поколачивать, воспитывать значится. Ежели кто такого воспитания не выдерживает и умирает, так сам виноват, родился хлюпиком им же и помер.

И всё бы так и продолжалось, если бы какому-то остолопу не пришло в голову вольную крепостным дать. Теперь и слова им не скажи, а про наказания и думать забудь. Против веры все пошли, ведь даже в Библии говорилось: бойся раб хозяина своего. А теперь всё, разбежались кто куда, никакого порядка не осталось. Вот и выходит, что вынуждены бары, мелкие и крупные, уезжать куда глаза глядят, да прислуживать в заграницах официантами да экономками. Ох, и тяжело живётся им, господам помещикам.

Все мы знаем, что было в России крепостное право. И, к счастью, мы не испытали это на себе. "Пошехонская старина" - эта та редкая книга, внутри которой я оказалась и словно на собственный шкуре почувствовала, каково это - быть рабом.
Что меня поразило больше всего, так это то, что многочисленные дети в помещичьей семье тоже, по сути, были рабами. Их били, морили голодом, спали они все в одной комнате, а мелкие паразиты (такие как блохи и клопы) были заместо домашних животных. Дети даже летом не могли свободно поиграть. Все их развлечения сводились к копированию разговоров взрослых.

Даже Анна Павловна, при всей своей кажущейся власти, была рабой, рабой денег. Ее издевательства над крепостными и собственными детьми не могут быть ни оправданы, ни прощены.
Самое страшное, что люди и не мыслили никакой другой жизни. Они считали, что их жизнь НОРМАЛЬНАЯ. Но как она может быть таковой, когда само понятие ЧЕЛОВЕК теряет всякий смысл.
Книга произвела на меня глубокое впечатление. Но говорить много на эту тем не хочется. Не потому что сказать нечего, а потому что все мои впечатления, как и всю рецензию, достаточно свести к следующей цитате:

Пересказывать - ну, совсем не к чему, потеря заряда, эффект выговоренности, так скажем. А вотнесколько соображений - с большим удовольствием, с большим.

Пусть запоздалый, но ответ Пиквику, на мой взгляд, это несомненно. Ироничная манера изложения, описание "старины глубокой", всех этих, нет, не грибоедовских бабушек и "княгинь марьалексевных", не много проще. Описание московских апартаментов, снимаемых на сезон охоты за женихами и прочими утехами - да ёлы-палы - оторопь просто берет! Не дворяне, а чухонцы какие-то затрапезные! В одном месте почти по Чехову, типа "в комнате был такой спертый воздух, что казалось - украли и воздух" или что-то в этом роде. Как бы такие, нелепо-смешные старомодные нравы и, подстать им - люди. Уходящей или уже ушедшей эпохи. Да что там люди - сословие, обанкротившееся во всех смыслах: финансово, интеллектуально и духовно. Всё. Аллес! "Дворянские гнёзда" оставим на разграбленье победителям. Победителю, а именно - Времени.

Второе соображение.

Что общего между Никанором Затрапезным - героем "Старины" и Скотопригоньевском из "Карамазовых"?
Есть различие. Если в "Старине" - это та же невысказанная вторичность понятно - перед кем: куда там нам, сиворылым, до Пиквика, до ИХНИХ там всяческих культур-мультур! Никанор. Да ещё и Затрапезный - и ЧЁ от них ожидать-то? Повсеместная "История одного....города, волости, страны - подставляй, что хочешь, что нужно"! Это, если честно, напрягает, при всём при том, что автор - известный западник. Но русский. Но - напрягает. Скорее всего, и "Никанор", и "Затрапезный" - это последние из фамилий-имен в "велико-могучем". Блин, напрягает.

У Достоевского, на мой взгляд, то же самое и в то же время - не совсем то же самое. Конечно, не Москва или там какая столица Империи, не, даже не какая-нибудь там Казань или Нижний, - конечно, Скотопригоньевск: не попрешь же со своим свиным рылом в калашный ряд Гамбурга, согласитесь??? Но здесь отсутствие субъектности Достоевским обозначено более-более тоньше, более-более. Сравнивать Баден-Баден с Рязанью - ну проигрышное дело априори. Поэтому зачем мелочиться даже на Рязани: Скотопригоньевск - это чтобы никаких вопросов не было.

А вот потом Ското... и отыграл своё: когда русские мальчики встречаются в трактире. В Скотопригоньевске. Об чём разговор-то? О последних вопросах этого мира - на меньшее они не согласны. И поэтому Скотопригоньевск - это вам не захолустье типа Лондон-Парижа. Где в пабах пиво хлыщут и виски пьянствуют. Но в целом, это всё равно та же, с Петровских, а, может, и более других эпох=времен травма: сиволапые, куда нам до европ ихних"?!

Конечно, читать, конечно. Читать, слушать - без разницы. Мощная картина жизни, абсолютно правдивая, насколько может быть правдивой история как наука, а тем более - художественная литература.

Если что - извЕните за АшиПки.
В смысле опечаток.

Последнее произведение М.Е. Салтыкова-Щедрина. Возможно поэтому здесь нет той привычной язвительной сатиры автора. "Пошехонская старина" - хроника жизни в помещичьей усадьбе при крепостном праве на закате его существования. Здесь Салтыков описывает не верхний слой дворянства, а именно помещиков средней руки, которых было несравнимо больше. Что соответственно даёт нам право представлять именно эти картины нормой тогдашнего положения вещей. На почве низкого уровня образования и культуры совершенно исчезают утонченные дворянские принципы и на их место заступают извращенная жажда стяжательства, желание безграничной власти, ощущение полной безнаказанности. Содержание крепостных людей на гнилой пище, избиения до полусмерти, оскорбления, унижения - жуткие подробности обыденной жизни. Не менее поражают жестокостью и ответные расправы натерпевшихся крепостных над истязателями.

Забавно, что мое итоговое отношение к книге выразил сам Салтыков-Щедрин в последнем абзаце:

Безусловно, повествование колоритное, но при этом довольно тяжелое и без определенного сюжета. Эдакие зарисовки из жизни дворян и крепостных, мысли по поводу воспитания детей, общего уклада жизни, отмены крепостного права. В целом, ничего хорошего и позитивного. Даже рачительный хозяин, которого соседи уважают за это качество, зарабатывает свою репутацию путем жестокого угнетения крепостных, которым он практически не оставляет времени поработать на самих себя.

В центре внимания – дворянская семья Затрапезных, о быте которой рассказывает от первого лица один из младших сыновей. Их поместье (как и соседние) располагаются в болотистой местности, и такое впечатление, что этот факт сильно влияет на сознание господ: очень уж грязно, скучно и мерзко они живут. Особенно странно читать такое про зажиточные семьи, у которых и ресурсов много, и при этом они предпочитают закатать лишнюю банку клубничного варенья и потом ее выкинуть, чем позволить детям поесть в сезон свежей ягоды.

Многие главы посвящены конкретным людям: и господам, и крепостным. В итоге книга производит впечатление скорее сборника рассказов, чем связного произведения. И все истории объединены безысходностью и жестокостью. Некоторые запомнились, некоторые прошли мимо. Проскакивают сатирические нотки, но это сатира злая, от которой тошно становится.

Особенно впечатлили истории про тетушку, которая была замужем за покойником (VIII. Тетенька Анфиса Порфирьевна); крепостную, уморившую себя морозом (XXII. Бессчастная Матренка); мещанку, вышедшую замуж за крепостного (XIX. Мавруша-новоторка) и “святую простоту” (XXIX. Валентин Бурмакин).

Но в целом было скучно. Несмотря на красочные описания и разные судьбы, не покидает ощущение однообразия повествования. Господа только и делают, что пытаются поставить на ноги детей, заплатив при этом поменьше, пустить пыль в глаза соседям, сэкономить и шикануть одновременно и выжать все соки из крепостных. А сами крепостные только и делают, что терпят и страдают (больше им ничего и не остается). Очень мало сказано о жизни после отмены крепостного права. И очень, очень много тоски.

Признаюсь, классику я читаю нечасто, а с Салтыковым-Щедриным я знаком только по школе (читай "знаю, что был такой писатель").

Сразу скажу, что "Пошехонскую старину" я прочитал с превеликим удовольствием. Несмотря на обилие старорусских слов и выражений (а может, наоборот - благодаря им?), текст проглатывается очень легко и непринуждённо. Зато как реалистично написано! Картинка, стоящая перед глазами, столь жива и правдива, что порой забываешь о том, что это не кино, а книга. А какие там персонажи! Один интереснее другого! Характеры прописаны с огромным вниманием ко всем деталям, как будто автор каждый день живет с этими людьми. Произведение представляет собой некий сборник рассказов - историй о том или ином герое, либо событии. И в каждом из них можно найти что-то интересное, поучительное.

"Пошехонская старина" изобилует описаниями быта и жизнедеятельности русского народа в XIX веке. Причём читателя знакомят не только с обычными крестьянами и помещиками, но и с такими классами, как дворовые крестьяне, богатые и бедные дворяне, всевозможные служащие. Мы узнаём как о жизни в деревнях, так и о городской суете того времени. Поистине, книгу Салтыкова-Щедрина вернее отнести не к художественному произведению, а к исторической хронике. Поверьте, прочитав её, вы узнаете куда больше, нежели из среднестатистического учебника истории. За достоверность описываемого Михаил Евграфович может ответить тем, что он сам родился, рос и жил в этой среде, а, как известно, современники в праве утверждать, как это было на самом деле.

Эту книгу я бы порекомендовал каждому: детям и подросткам для лучшего представления об истории своей страны, а взрослым - для общего развития и напоминания о том, что тогда было ничуть не лучше, чем сейчас.
Удивительно, что у книги так мало читателей...

Такое масштабное произведение требует не менее масштабной рецензии и, конечно же, более широкого знакомства с творчеством писателя. Последним я, увы, пока похвастаться не могу, поэтому ограничусь перечислением наиболее запомнившихся мне эпизодов, тем или персонажей (хотя выбор был чрезвычайно трудным).

Конечно, начинать нужно с мрачных картин российского крепостничества - это, пожалуй, одна из самых тяжелых тем, затронутых в этой книге. Другая сложная тема, которая, к сожалению, не ушла в историю - несчастливое детство в доме, где мать разделяет своих детей на "любимчиков" и "постылых", и то, как такое детство наложило отпечаток на всю дальнейшую жизнь этих детей. От воспитательного процесса и питания в доме Затрапезных волосы встают дыбом.

Еще одна тема, которая успешно дожила до наших дней - отношение некоторых хозяек к вопросу заготовок (соленья-варенья и т.п.). Тут уж, как говорится, и смех и грех (конечно, только до тех пор, пока никто не отравился насмерть от поедания столь тщательное "сбереженных" огурчиков).

Салтыков-Щедрин описывает различные варианты построения отношений между мужчиной и женщиной, но лично мне больше всего запомнилась история молодого барина-идеалиста и его жены из разряда тех, кого в те времена было принято называть "святая простота". Вот уж воистину весомая "гирька" на чашу весов в пользу разводов по причинам "не сошлись характерами". Ну и о вреде "розовых очков" при выборе супруга/супруги тоже стоит задуматься.

Вот взялась перечислять, и начали всплывать все новые и новые истории и персонажи. Но какой смысл в перечислении, когда в сто крат лучше взять и прочесть саму книгу (или послушать - Алексей Казаков очень хорошо ее начитал).

Это исторический роман, написанный незадолго до смерти писателя, последнее его творение. Он повествует о быте дворян и крепостных, отношениях в семье, взглядах на обучение; в нём поднимается столько различных тем, что можно просто сказать, что этот роман о жизни.

Я начинала читать эту книгу скрепя сердце, после того, как сборник сказок произвёл на меня отрицательное впечатление. Но я никак не ожидала того, что испытаю полный спектр эмоций при прочтении – от негодования до хохота.

Несмотря на то, что в самом начале автор предупреждает, что рассказ ведётся от вымышленного персонажа, стойкое ощущение, что это автобиография не покидало меня. Есть множество статей, которые отмечают схожесть обстоятельств судьбы Никанора Затрапезного и Михаила Евграфовича, но разве можно теперь добиться истины? В любом случае, все события описаны так искусно и ярко, что нет сомнений в их правдоподобности.

В данном произведении мне понравилась и смысловая составляющая и то, как это написано. Мне не хватит слов описать восхитительный язык Салтыкова-Щедрина, он настоящий мастер писательского дела. Впрочем, в этом я и не сомневалась – это единственное, что пришлось мне по душе в его сказках.

Мне всегда интересно следить за таким повествованием – автор удачно вынес рассказы о некоторых крепостных в отдельные главы. Выделил их, отметил, не оставил обезличенными.

И хотя в этой книге присутствует достаточное количества негатива, издевательств над людьми, унижений и лишений, у меня не возникало непроглядно тёмных чувств, ведь я знала, что скоро всё переменится. И такой исход мне нравится. Хотя, конечно, я очень часто в процессе прочтения удивлялась мыслям и действиям людей того времени.

Я действительно восхищена этой историей и очень рада, что продолжила своё знакомство с Салтыковым-Щедриным.