Мой лейтенант. Зубр

Что люди знают о том, как простые солдаты воевали в окопах?

А какой был масштаб восстановительных работ после войны, чтобы сохранить былую Красоту Ленинграда?
Сейчас трудно представить, что дворцы и некоторые другие исторические объекты, были частично разрушены во время войны и позже восстановлены.

Жители города обо всём этом начинают забывать, а надо помнить, кому мы обязаны этой Победой!

Эта книга стала для меня как бы продолжением и дополнением к прочитанным еще в мае "Прокляты и убиты" Виктора Астафьева и "В окопах Сталинграда" Виктора Некрасова . Да, авторы разные, но правда у них одна - окопная правда. Которую не хотят вспоминать и не могут забыть солдаты, прошедшие через этот ад... Правда, которая много лет замалчивалась... И благодаря этим трем книгам лично мне открылась совсем другая война, не та, что изучают по учебникам, не та, о которой снимают фильмы.

Ценность именно этого произведения для меня ещи и в том, что автор, кроме окопов и боев, затрагивает также тему адаптации к мирной жизни тех, кто вернулся с войны. Мы с лейтенантом прошли через неспособность найти свое место в послевоенной жизни, разочарование в идеалах и прощание с иллюзиями. Нет, не так. Лейтенант остался по-прежнему самим собой - наивным, романтичным, уверенным в себе и в своем государстве - остался там, в окопах, на передовой. А с войны пришел другой человек - с сомнениями, вопросами без ответа и с непомерным грузом вины перед всеми, кто остался лежать на полях. Вины за то, что остался живым.

А разве он, молодой и влюбленный в жизнь, не погиб там под Ленинградом? Разве не пришел с войны вместо юного лейтенанта кто-то другой?

Нелегко мне далась эта книга. Нелегко.

Мы читаем чужие переживания - реал или вымысел - и за нами всегда остается право - верить или нет.
Здесь вопрос не то что веры или правдивости - безусловно было. Здесь вопрос скорее... прочувствованности (?). Я не почувствовала книги. Совсем. Только томительное ожидание - где же конец? И если бы не "Книжный флэшмоб", то вряд ли дошла бы до конца.

Общее впечатление от самой книги, от языка и стиля написания (содержание трогать не буду): это определенно автобиография, мемуары для себя из серии "уже могу, ибо заслужил". Когда ты пишешь, и пишешь, и пишешь... и поток льется порой бессвязно, порой циклично, урывками; воспоминания разных лет выстроенные логикой, ясной только тебе. В какой-то момент наступает прояснение, рассказ выравнивается, последовательность сохраняется на протяжении пары десяток страниц и снова срывается мысль, снова "скачок во времени".

Мне было тяжело. В результате приобретенный диссонанс: с одной стороны - автобиографичное произведение, с которого, вроде как, мы не имеем права требовать художественности, образности, но с другой стороны - это роман, а автор-то именитый писатель, написавший не одно произведение и вот тут он как-то не дотянул. :(

Я до сих пор помню одну из лекций. НЕ саму лекцию. Инсайт на ней. Что-то про Вячеслава Иванова, башню, среды, Таврическую. Как они собирались и общались. Вот на "общались" у меня случился сдвиг. Как общались? Это же портреты. Вот есть черно-белый Бальмонт, а вот Сологуб. Между ними 20 страниц учебника и текстов. В смысле, общались? Как мы что-ли? Дружили-влюблялись-ревновали-писали? Сейчас кажется - глупость. А тогда для меня просто мир остановился. КАК?? Серебряный век, который я искренне не понимала. Из академических изданий с комментариями стали проступать лица и фигуры, и больше они не стояли истуканом, позируя на портрет в 3/4. Родился-женился-"похоронился" не "циферки", а чья-то боль, радость, слезы. Простое замечание стало откровением, изменившим отношение, расцветившим эпоху.
К чему это я. Эти же мысли я испытала при чтении этой книги. Только оживали другие люди.
Как давно я ее откладывала. Не то слово. Не "откладывала". Держала зарубкой в памяти с хэштегом "надо прочитать". 10 лет назад, перебирая на даче толстые журналы, наткнулась впервые. Аннотация, первые абзацы. Все эти десять лет я верила в то, что это худ. произведение, волны фантазии по мотивам биографии. Как же я была не права.
Есть такой тип телевизионных передач. Документальных. Где мы ходим вместе с героем, глубоким стариком, смотрим, общаемся. Плачем, встречаясь с близкими. С друзьями, коллегами - людьми, с которыми разделяли десятилетия. Объятия, анекдоты, оживает речь того времени, клички-словечки... глаза горят, молодые. "А помнишь? а Колюшу? а Лялька?? а ты сам-то? И он им, такой, говорит, заходите, дескать, в реку! докладчик по пояс, слушатели по горло, и тот-то, тот-то как! аж опешил!" И смеются. И плачут. А глаза горят. А сами - мастодонты ушедшей эпохи. И оп! монтаж! вставки. видео и фото, где молодые. И жизнь прям брызжет с экрана.
Лысенко, лысенковшина. Абзац в учебнике биологии, параграф в учебнике истории. Хотите, чтобы эти люди заговорили? Хотите оживить черно-белые портреты? Вот контекст! Вот эпоха. Вот точка зрения. (Бердяев-белибердяев, аж сердце йокнуло, здравствуй, Юрий Валентинович, здравствуй, любимый).
А с этим, хотите познакомиться? Вот, да, великий, ага, он самый, с большим текстом в википедии, с уставшим колесиком мыши на библиографии. Плоский? Он перестанет быть таким, попав в ключ жизни, в поток истории, в мицелий отношений. Ведь главное это отношения. Именно они останутся.

А в водовороте фигура. Зубр. Сложный. Многогранный. Спорный. Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский.

Вы знаете, кто это? Ученый, определивший пути развития нескольких направлений современной биологии.
Я не буду писать про родился-женился-"упокоился". Хватит. Хотите живого "Зубра" - читайте Гранина.
Книгу про Ученика и Учителя, про человека-миф, про характер и самобытность, про силу, которая "удерживает человека, не позволяет сдаться перед злом, впасть в ничтожество, потерять самоуважение, запрещает пускаться во все тяжкие, пресмыкаться, подличать".
А еще это книга-предостережение для всех нас, Иванов, родства не помнящих. И в бытовом ("изобретать велосипед"), и в эпохальном значении.

P.S. Всю жизнь собираюсь сказать лектору спасибо. И вот. Спасибо.
Р.Р.S. Близорукость. Рядом живу и не задумывалась, что Кольцово в честь Н.К.Кольцова.

Ныне принято приглашать фронтовиков в школы, чтобы они рассказывали подрастающему поколению про Великую Отечественную войну. Один из фронтовиков записал свои воспоминания о той войне, выбрав из всего с ним случившегося только такие обстоятельства, о которых мало до сих пор говорилось в литературе. Это известный писатель Даниил Гранин (псевдоним Д.А. Германа) Будучи в очень почтенном возрасте (95 лет), он сумел найти новые слова о Великой Отечественной войне и написал роман-воспоминание «Мой лейтенант» . Таким образом он сделал попытку вспомнить себя молодого, когда был солдатом-лейтенантом-капитаном на той большой войне.
Эпиграф: «- Вы пишете про себя? – Что вы, этого человека уже давно нет».
Тот, кого он описал, полностью изменился, и этот изменившийся человек пытается вспомнить и понять себя прежнего, осудить, пожалеть, оправдать … Роман похож на обработанное интервью или дневник, в нём нет фабулы. Основным сюжетом здесь является сама война и необходимость к ней приспосабливаться. Очень много живых наблюдений за психологией человека на войне:
и в самом начале патриотический порыв, и как обмочился от страха при первой бомбёжке, и как боялся немцев, так что при первой встрече сразу же начал стрелять, и в то же время испугался, что людей убил и побежал… И потом как в окопах сидел под Ленинградом, как перевели в офицерское училище, как с войны в 45-ом вернулся, и как работал после войны в Ленинграде, и даже уже почти современные знакомства с немцами-фронтовиками, почти по классику: «Бойцы вспоминали ушедшие дни и битвы, где вместе рубились они»…У него в книге вообще заметно присутствие немцев, только не персонажей, а раздумья «его лейтенанта» об этих немцах, почему так бежали от немцев в 41-ом, почему немцы Ленинград не взяли, почему вообще так получилось , что Красная Армия все готовилась-готовилась к войне, а как война началась, то армия сдала пол-СССР врагу за несколько месяцев, и остановили натиск нерегулярные части…
Поэтому, возможно, книга стала известна в Германии, и Гранина пригласили выступить в бундестаге. Редкий случай, когда писателю дали возможность в законодательном государственном органе рассказать о своей книге.Но ответа ни молодой лейтенант, ни автор с учетом последних знаний не предлагают. Единственное, что можно считать ответом, это рассказ о том, как он менялся на войне. Лейтенант ушел на войну интеллигентным юношей, легко цитирующим Киплинга . Когда война подобралась к Ленинграду, он вдруг понял, что война – это не приключение, а тяжёлая работа с огромным уровнем риска, и дальше всю войну уже он руководствовался только этим мотивом. А вернулся матерым мужиком, которому ехать на крыше вагона и при этом пить не просыхая – это нормально, и у которого исчезли куда-то все мечты, фантазии, идеалы юности и из желаний было одно – пить-гулять. О проявлении поствоенного синдрома у фронтовиков, надо сказать, мне еще читать не приходилось, Гранин тут, похоже, первый. Его в свое время спасло то, что в разбитом Ленинграде было очень много работы, приходилось все восстанавливать, и ему повезло с женой, она оказалась мудрой женщиной, которая может и простить-понять-терпеть, и покритиковать, когда надо, и увлечь своей женской привлекательностью.
Римма, надо сказать, для меня интереснее самого лейтенанта Д. Уже после войны она вышла из КПСС, и вот как она объясняет этот поступок:

Все эти обвинения сомнительны с точки зрения исторической правды, при этом подлинные случаи репрессий со стороны Советской власти, свидетелем которых ей довелось стать, она не предъявляет в качестве обвинений, например, не упоминает ни расстрел Кузнецова, ни осуждение Бродского. А в разговорах с мужем вообще в основном не довольна мобилизацией мужчин и низкими зарплатами. Значит, когда надо высказать свои претензии к власти официально, она опирается не на свои личные впечатления, а на какие-то далекие от нее факты, наверняка неинтересные ей, но упоминаемые в антисоветской пропаганде. То есть свои собственные обиды она называть не хочет, предпочитая заменять их рационализациями (по Фрейду). Почему? Автор даже намеков на ответ не дает.
У самого Даниила Гранина репутация автора, который всегда умел найти такое местечко в литературе, в котором можно было критиковать власть, и при этом саму власть такая критика вполне устраивает, она воспринимает ее как конструктивную.Например, «Иду на грозу». Молодой талантливый ученый борется со своими карьерными коллегами, носителями устаревших взглядов: здесь критика научного руководства, столь необходимая партийному руководству. Гранин не писал о войне, о нем даже было малоизвестно, что он фронтовик. И тут он выступил с книгой о войне, за которую его обласкали в очередной раз. С одной стороны, понятно, хочется вспомнить молодость, переосмыслить. А с другой – неужели его версия войны и есть сейчас желаемый для руководства страны образ правды о войне? Как-то это не «вяжется» с нынешним увлечением патриотизмом…
У нас в Новотроицке есть одни автор, ныне покойный, который мне сразу же вспомнился при чтении «Моего лейтенанта». Это Мансур Абдулин и его «160 страниц солдатского дневника»:

Сравните:

Уровень таланта, конечно, несравним, но смысл похож. Произведение Абдулина было встречено на Западе с интересом так же, как и Гранин
Тем не менее Гранин приводит стихотворение С.С.Наровчатова:
Не будет ничего тошнее,
Живи еще хоть сотню лет,
Чем эта мокрая траншея,
Чем этот серенький рассвет.

Стою в намокшей плащ-палатке,
Надвинув каску на глаза,
Ругая всласть и без оглядки
Все то, что можно и нельзя.

Сегодня лопнуло терпенье,
Осточертел проклятый дождь,-
Пока поднимут в наступленье,
До ручки, кажется, дойдешь.

Ведь как-никак мы в сорок пятом,
Победа - вот она! Видна!
Выходит срок служить солдатам,
А лишь окончится война,
Тогда - то, главное, случится!..

И мне, мальчишке, невдомек,
Что ничего не приключится,
Чего б я лучше делать смог.

Что ни главнее, ни важнее
Я не увижу в сотню лет,
Чем эта мокрая траншея,
Чем этот серенький рассвет.

«Несмотря на все наши пессимизмы, цинизмы, ленинизмы, у человека все больше возможностей быть человеком. Немного, но больше, чем век назад, чем во времена Цезаря или Тимура» - этот исторический оптимизм Даниила Александровича меня искренне порадовал. Моральный прогресс все-таки идет, хоть и потихоньку!
Книга, конечно, вряд ли может стать интересна для подростков и молодежи, в ней совсем нет романтизма, скорее автор показывает, что жизнь – это будни, это на войне – окопы, в мирной жизни – работа и карьера, в отношениях с женщинами – семейный быт. А вот кого интересует повседневность блокады и вообще повседневность войны, то безусловно он почитает эту книгу с удовольствием.

Когда я открывал эту книгу, то не представлял о чём она, знал только, что там написано "что-то про учёных". Каково же было моё удивление, когда оказалось, что: а) эта книга не художественная, а документально-биографическая, б) тоже, как и недавно прочитанная мною книга "Белые одежды", про генетиков. Дааа, нелегко пришлось генетикам в СССР...
Книга произвела впечатление. Хотя, правильнее сказать, не книга произвела, а личность, про которую в этой книге написано. Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. Даже странно, что я никогда ничего о нём не слышал. Собственно, Зубр - это он. Почему Зубр? Да потому что велик (в том числе и фигурой), весОм и принадлежит к ушедшей эпохе (зубры, как известно, были уничтожены человеком и та популяция, что существует сейчас, была восстановлена искусственно, с активным привлечением к процессу североамериканских бизонов). С тем же успехом его можно было бы назвать Мамонтом. Правда, это животное уже занято - академика Б.А. Рыбакова студенты называли "наше чудище хоботистое" - впрочем, это уже другая история.
Зубр, несмотря на всё свое величие, академиком не стал. Что там академиком - даже диплома об окончании Московского университета не получил. Но стал крупнейшим учёным-биологом своего времени. Поразительно, с кем только он не был лично знаком - Макс Планк, Нильс Бор, М. Дельбрюк (нобелевские лауреаты, между прочим), не говоря уж про отечественных корифеев от разных наук - Г. Шпет, С. Булгаков, Бердяев, С. Л. Франк, Вавилов, Вернадский, П. Капица, писателей - Шмелёв, Бунин, Брюсов, Белый и многие-многие-многие другие. Поистине, мировая научная звезда! А родословная?! Из дворян, в предках - одних только адмиралов без счёту, среди которых и Сенявин, и Головнин, и Нахимов, и Невельской. Среди родни и Нессельроде - с1816 по 1856 г. министр иностранных дел, мать Зубра - из древнего рода Всеволожских, чьи корни уходят в средневековье и восходят чуть ли не к Рюрику. Но вовсе не происхождением примечателен этот человек. Просто эти его предки, это его близкое знакомство чуть ли не со всеми величайшими учёными и мыслителями того времени задаёт такую поразительную систему координат, куда трудно вписать кого-то ещё. А ведь кроме занятий наукой он успел за свою невероятно насыщенную жизнь и повоевать, и чуть не умереть от тифа, и поработать пастухом, и отсидеть после войны в советских лагерях, и воспитать множество талантливой молодёжи. Много чего он объяснил в генетике, кроме, пожалуй, самого главного - как же так хитро комбинируются гены, чтобы в результате этого на свет появился такой вот Зубр?
Книжку читать стоит! Я не могу сказать, что она написана блестяще. Но в таком жанре и не надо писать блестяще. Надо просто писать. Фиксировать для потомком всё, что связано с этим великим человеком. Интересны экскурсы в историю - небольшие биографические этюды о предках Зубра, интересен германский период его работы - подумать только, советский учёный всю вторую мировую войну проработал в пригороде Берлина! Сына арестовало гестапо за участие в тайной организации сопротивления фашистскому режиму, а великого отца не тронули (в этом они похожи с великим немецким физиком Максом Планком). Фашисты не тронули, а свои потом чуть не сгноили в ГУЛАГе. Но и своим, и чужим нужен был его талант, его энергия, его знания. И несмотря ни на какие невзгоды, Зубр не прогибался ни под кого, оставался равным себе, собственным представлениям о чести и долге. И это ещё более подчёркивает масштаб его личности. "Да, были люди в (не)наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри — не мы!". Эх, измельчала наша порода, братцы! Горько...

Прекрасно написанная захватывающая биография биолога Николая Тимофеева-Ресовского. Он был действительно неординарной личностью, к сожалению, практически забытый в широких кругах, в отличие от того же Вавилова. Это был человек, проживший весьма необычную для СССР жизнь: в 20-х годах он был командирован в Берлин и вел там научную работу, в эпоху лысенковщины его, уже известного во всем мире генетика, пытались под надуманным предлогом отозвать на родину, но он, понимая, чем это грозит ему и его семье, отказался, но не принял немецкого гражданства. В Германии его и застала Вторая мировая, чего потом ему не могли забыть злопыхатели. После окончания войны, его отправили в лагеря, где он и должен был погибнуть. Так бы и случилось (у него началась пеллагра), но о нем вспомнили и ценой неимоверных усилий нашли и освободили, когда до смерти, казалось, оставался лишь один шаг. После этого ученому опять неимоверно повезло и его отправили в один из уральских институтов, куда впоследствии смогли приехать его жена и младший сын (старший погиб в концлагере, куда попал за свою антифашистскую работу). Возможно из-за этого поразительного везения в нем так и не проснулся страх перед мощью советской машины, перемалывающей людей в своих целях. Он всегда говорил то, что думал и никогда не стремился встроиться в совковую конъюнктуру. «Избавиться от дураков нельзя, мы можем только тормозить их деятельность». Интереснейшая биография, достойная приключенческого романа.