"Иностранная литература" №3 (1992)

Студент Ришар Бракемон решил, что он настолько крут - непременно разгадает тайну номера гостиницы, где вот уже третий жилец вешается перед злополучным окном.
Никто не может понять, от чего мужчины решаются свести счеты с жизнью.
Ришар не просто поселяется в номере, но и ведет дневник, на основании которого мы можем открыть тайну повального суицида.
От постоянных хождений хозяйки гостиницы и бредовых доводов, что постоялец повесился из желания ей досадить, а так же от бесконечных звонков комиссара, можно действительно полезть в петлю. От ожидания всех вокруг и самого героя, что не ровен час... найдут его удавленным, может поехать крыша.
Кукуха у него съехала и реально он попал в лапы мистической истории...
Главное Ришар действительно оказался крут.
Неожиданным во всем этом сдвиге оказалась нездоровая история влюбленности. И Карандышев вспомнился мне... Юлий Капитоныч...

Сколько раз перечитываю, неизменно поражаюсь, как искусно Мирча Элиаде разделил мир «Девицы Кристины» на мужскую и женскую половины. Мужские персонажи подчёркнуто прозаичны. Г-н Назарие смешон со своим многословием, доктора больше всего беспокоит не разгул упырей, а то, что вещички наши тю-тю. Егор Пашкевич – ну, что ж, с его безнравственной душой, себялюбивой и сухой, изображён довольно верно… Нет, Егор – славный парень, хочется надеяться, что не бездарный, но в разведку бы я с ним не пошла. Все добрые задатки похоронены в пучине бесконечного ячества. Я, я да я. За благородными реляциями одно стремление и рыбку съесть, и усесться самым комфортным способом.
Женщины у Элиаде – ужасают. Бытовые образы: заплесневелая кормилица, сомнамбулическая обжора госпожа Моску, с чьих уст не сходит декламация: «Смертельна страсть во тьме ночей Для струн души певучих, Мне больно от твоих очей, Огромных, тяжких, жгучих» - приобретают инфернальный отблеск мистической жути. Хотя чего тут, в принципе, бояться? Ну, страсть, ну смертельна, ну, жрёт как не в себя, ну, стихи читает… В Санде, старшей, Элиаде подчёркивает жертвенное начало, слабость, а Симина, младшенькая барышня, внушает ненарочитый трепет. Без порочного дитятки сейчас хоррор не хоррор, ничем нас не удивишь, но Симина… Сцена в подполе, этот накал эротики и агрессии… Элиаде был одним из последних писателей, кто ещё понимал, что такое грех. Что же касается домнишоары Кристины, в ней собраны все черты, заставляющие мужчину бояться женщины. Непобедимая внешняя привлекательность, сексуальная активность, уверенность в себе, резкость, страдание, сила чувств… Самым же страшным, кто бы усомнился, оказывается влажная тёплая рана, которая обильно кровоточит». Фрейда не надо с этими мистическими реалистами. Кристина - сама женственность, и если её истребить, что станется с Сандой?
Плохо, что Кристину демонизировали в переводе, обозвали вампиром. В оригинале её «побрал стригой», и надо понимать, что девица предложила себя вместо старшей сестры (г-жа Моску: "Кристина умерла за меня"). Сама она стригоайкой не является, иначе пресловутая рана давно бы зажила. А Люцифер, склоняемый госпожой Моску во всех падежах, - это Лучафэр, вечерняя звезда. Эарендил, короче. Мне искренне кажется, что наименьшее удовольствие от своих скитаний получала именно Кристина. Прекрасное, любящее существо, которое любимые стремятся только употребить, потом убить, а после сожалеть о тёплых бёдрах. Неужели женственность нигде не нужна, кроме постели и - за эту постель - адской бездны?
Всякая женщина – зло; но дважды бывает хорошей:
или на ложе любви, или на смертном одре.
Паллад. Порядочная скотина этот Паллад.
Мне, Кристина, больно от твоих очей. Никто, никто не спросил тебя, чего же ты хочешь. Никто не помог. Только и успела ты сказать: «Не хочу больше сниться. Я устала от холода и от бессмертия».

Красиво изложенная история. Шуршит шелками. Благоухает духами и туманами. Убаюкивает шёпотом мистики, но исключительно для того, чтобы затащить читателя в тёмный сырой подвал и там как следует помучить.

Мистика у Элиаде настолько деликатная, что почти таковой не ощущается. Ну подумаешь, ходит по поместью юная красавица, которая умерла лет дцать назад. С каждым может случиться. К тому же, что за женщина без загадки.

Правда герой романа загадку в виде незаживающей раны на белоснежной коже Кристины не оценил. Художники вообще люди капризные, а конкретно этот просто заелся. Пахать на нем надо, а не вечную любовь предлагать. Его подход к детям - отдельный повод для ворчания. Ну и что, что заслужила - срывать злость на других не вариант.

Так что даже хорошо, что все плохо закончилось. Очень жизненно получилось. И с цитатами из любимого Эминеску.

История красивая и жуткая одновременно. Девица Кристина, неупокоенная душа одного из добропорядочных семейств, проживающих в старинном поместье, так и не покинула ни родной дом, ни своих родных. Её дух неизменно витает то в комнатах, то в конюшне, на тропинка сада, или в мрачных подвалах. Именно поэтому их называют странными, от них бегут слуги и дохнет скот. Старшая дочь сама похожа на бледного призрака, а младшая страдает какой-то болезненной одержимостью унижать гостей, словно видя их насквозь. Мать же их находится на грани бдения и сна, и, кажется, способна скушать всё, что мало-мальски похоже на еду. Кормилица словно вышла из рассказов о нечисти. В общем, такую компанию трудно выдержать на трезвую.
Именно поэтому гости поместья профессор г-н Назарие и потенциальный жених Санды Егор Пашкевич спасаются ночами рюмками коньяка. Вроде бы и не слишком эффективное средство, но с ним спокойнее.
Им бы бежать отсюда без оглядки, но что-то удерживает, что одного, что другого. И это что-то невидимыми узами оплетает их с каждым днём всё больше.

Девица Кристина, самый яркий и самый неоднозначный персонаж, не вызывает отторжения, даже несмотря на свою власть над представителями семейства. Более того, она кажется живее своей сомнамбулической сестры и нерешительной племянницы. Разве что младшая, Симина, проявляет какую-то жизненную активность. Да и то, подозреваю, что дух Кристины нашёл себе физическое тело.
И как же поражает её желание любить, вырваться из холода и бессмертия и просто любить живого человека. Но, конечно же, она страшна в своём желании: «Не хочу больше сниться, — подхватила девица Кристина. — Я устала от холода и бессмертия, Егор, любовь моя!..»

Румыны знают толк в мистике и нагнетании страха. Вспомнить того же Дракулу Б. Стокера, когда я его читала, какие-то таинственные события и страхи преследовали меня. От чёрной кошки (кота в моём случае), которая бесшумно входила в комнату, когда именно про это я читала, до летучих мышей, которые вдруг появлялись ни с того ни с сего, хотя до этого никогда их не видела.
Девицу Кристину читала всего два дня, но и тут уже начало попахивать мистикой: то таинственные звуки в доме, то взгляд Оффи устремлённый в никуда, то фырканье коня (хотя какие у меня кони?). И почему-то начали снится мёртвые. Бр…

Его бледное, хладное, мускулистое тело светилось в темноте, в глазах был огонь страсти, а на белых зубах и полных губах застыли капельки крови...

В XXI веке что-то пошло не так, и мы утонули в вампирской литературе различной степени пошлости. Более того, каждая новая книга про сосущих кровь и летающих над городом красавчиков претендует на экранизацию. Как говорится, спрос рождает предложение.

В 1931 году вышел фильм Тода Браунинга Дракула, прошедший через цензуру того времени и сильно урезанный. В нём не было эротики (ни то что секса, даже поцелуй вырезали), леденящих кровь сцен и прочего. Да что говорить, в нём не было даже клыков! Вся мистичность создавалась игрой света и тени да кадрами глаз Беллы Лугоши, хитрющих таких глаз в неестественном, нарочитом свете.

За несколько десятилетий образ вампира оброс всякими непременными атрибутами: холодная плоть мёртвого тела, клыки, отсутствие отражения, какие-то суперспособности, боязнь света и чеснока, смерть только от осинового кола, огня или серебряной пули. Грубо говоря, то, что вышло из мифологии, обернули красными блестящими тряпками, поднасыпали страз и блёсток, добавили ужаса, страсти и похоти — вот вам готовый массовый продукт. Сегодня вампир без клыков и сосания крови всё равно что русский без балалайки и бутылки водки.

«Девица Кристина» ("Domnișoara Christina") была написана в 1936 год, ровно между двух огней: когда все уже наелись «Дракулы» Брэма Стокера (1897), но ещё не перешли на уровень «Интервью с вампиром» (1976) и других последователей.

Элиаде обращается к румынскому фольклору. Стригой (упырь) — ведьма, выходящая из могилы, насылающая на жертву кошмары и вызывающая видения. Это всё отлично вписывается в канон магического реализма, где сон и явь переплетаются так, что герои не могут отличить одно от другого. Егор видит умершую Кристину, закрывает глаза, открывает — видение пропадает, чтобы через мгновение явиться вновь, но уже в другом ракурсе. Новая реальность — сон в сне. Помимо основной линии — вампирской, фольклор проникает на все уровни книги. Так кормилица рассказывает девочке Симине страшные сказки, а умирающую Санду крестьянка пытается спасти заговором. Ещё один пласт романа — романтический, Егор — типичный романтический герой, отвоёвывающий свободу у потусторонних сил. Интересно, что хозяйка дома цитирует стихи Михая Эминеску, упоминая и его поэму «Лучафэрул , не намёк ли это на Люцифера? Кстати, религия и христианские мотивы тоже здесь есть: гости дома, столкнувшись с нечистью, начинают произносить молитвы, а само имя — Кристина, «посвящённая Христу», — как-то идёт вразрез с её дьявольской натурой.

В доме, где живёт барыня и её дочки, нет хозяина. Более того, даже и не говорится, а был ли барин и куда он делся. У Кристины есть кто-то, кто стоит над ней и накажет её за любовь к смертному. «Хозяин», предположительно, — это то хтоническое существо, с которым сталкиваются в парке доктор и г-н Назарие, сам чёрт или чёрт его знает кто, но точно потустороннее нечто (его даже собаки боятся).

В конце романа нас ждёт

Давно я не читала про клыкастых. И вот мне на глаза попалась довольно любопытная готика, так сказать, классика жанра. Нет, это не голливудские сверкающие вампиры, не Блейд, не НФ, а что-то близкое к Дракуле. По атмосфере, подаче и стилю. А стиль здесь шикарный, это то, что я называю "красотой в строках". Мрак, тлен, липкое наваждение, и совершенно порой непонятно, где правда, а где сон. Такой вот мистический реализм создал Элианде. В арсенале имеется дворянская семейка, наивные гости, зловещая тайна и всякие приемчики нагнетания обстановки. Навязчивое комарье, странное поведение обитателей усадьбы, наивная девочка со скверным характером, хозяйка дома, зверски пожирающая ужин... Лепота. Время идет и наши главные герои: художник Егор и профессор Назарие начинают понимать, что в поместье обитает что-то страшное и непонятное обычному человеку. Когда-то умершая красавица Кристина, быть может еще вполне жива, или почти жива. А дальше пойдет по нарастающей. В книге стоит громкая тишина. Громкая, потому что здесь полно разных событий и неожиданных поворотов, и все равно, кажется, будто все происходит за каким-то стеклом, а место действия неподвижно и мертво.
Где сон, а где явь? Кто же такая Кристина? Ее образ выписан великолепно и в тоже время с кучей недомолвок, под стать сюжету. Загадочность есть загадочность. Может ли призрак, проклятая душа любить Или это только животное желание обладать? А может все-таки что-то человеческое не чуждо и демону? В любом случае, она уже существо потустороннее и полностью ее понять людям не дано.
Отличная вампирская история, где два мира находятся бок о бок, где переплетаются сон и явь, где мечутся заблудшие души. Найдется место страшилкам, философии, ложке любви и эротики. Качественная литература с эффектом присутствия, после которой чудится, что кто-то смотрит на тебя в окно с улицы, и страшно ложиться спать, вдруг в твои сны войдет Она...

Дальше...

Какие же великолепные описания в этой книге – мест, эмоций, атмосферы…

Пара предложений, и вот уже чувствуется этот дух особняка-курорта, окружённого лесом из акаций – деревьев бедноты – принадлежащего поистрепавшемуся дворянскому роду, чьи времена остались далеко в прошлом, а ныне им приходится квартировать у себя приезжих. И не абы какого особняка, коих в литературе есть предостаточно, а именно этого, стоящего за 30 километров от Дуная.

Весьма занятный образец готики из восточной Европы.

Как и другой такой, мною прочитанный, «Дикая охота короля Стаха», «Девица Кристина» тоже не так проста, как может показаться. Она не просто копирует фабулу вампирского романчика, не просто гендерно переворачивает её (ибо тут не румынский граф домогается невинной девицы, а девица-барыня домогается почти невинного парня), а добавляет массу подтекстов. Считать которые полностью мне, подозреваю, не позволит посредственное знание румынской истории.

Однако мотив противостояния крестьянства и кровопийц-помещиков более чем очевиден. Хотя и проявляется гораздо тоньше, чем у Короткевича. Здесь нет пространных монологов о гнилой барской крови и несчастном голодном крестьянине – Элиаде не рассказывает поучения, а показывает историю, давая читателю возможность догадаться самому, кто хороший, а кто нет.

Не страдает он и однозначностью, которая меня немного подбешивала в «Дикой охоте короля Стаха» - крестьянство тут отнюдь не несчастные пусечки, которых обижают злые паны и жандармы, а мужики с вилами, которые сами кого хочешь обидят, был бы повод.

В общем, книга мне понравилась значительно больше Короткевича и больше, чем предыдущий, нехудожественный труд Элиаде – «Священное и мирское», где он часто перегибает палку в своих рассуждениях. Пожалуй, стоит посмотреть внимательнее на другие его художественный книги, да и на румынскую мистику тоже.

Прослушала этот небольшой рассказ в аудио версии. Чтец – Олег Шубин. Прекрасно читает, неторопливо, со смаком. Мистические истории нужно читать именно так, чтобы было ещё страшнее. Продолжительность – 62 минуты, но у меня сложилось впечатление, что прошло три часа. Не знаю, что послужило такому восприятию.
Кажется, я знаю, что послужило идеей для создания «1408» Стивена Кинга. В рассказе «Паук» тоже упоминается номер отеля, где непонятным образом три постояльца в разное время сводят счёты с жизнью через повешение.
Один бедный студент решает разобраться в том, что произошло в странном номере, а заодно и пожить там совершенно бесплатно, то есть совместить приятное с полезным. Хозяйке гостиницы нужно было подтверждение, что самоубийства постояльцев – трагические случайности. Ей не хотелось терпеть убытки из-за этой неприятной истории.
Ришар заселяется в таинственную комнату- паутину, и с ним начинают происходить необъяснимые вещи.
Чтец нагнал мистическую атмосферу. Я ожидала именно таких ощущений от прослушивания. Ганс Гейнц Эверс – отличный мастер мистического рассказа.

Кому как не румынскому писателю писать о вампирах?
Сразу оговорюсь, девица Кристина не вызывала на протяжении всей книги ни малейших теплых чувств: ни жалости, ни сожалений, ни какой-либо эмпатии, - ничего хорошего. Прочитала рецензии, т.к. в аннотации упоминалось о том, что в конце книги будут приведены три (!) трактовки произведения. Мои глаза полезли на лоб.
Те, кто писал о любви потустороннего существа к простому смертному... Эхм. Простите. Какая такая любофф? Захотелось тепла, видите ли, ласк, объятий, сильных рук; грустно посмотрела, вздохнула... Похоть - это еще не любовь.
Упоминают противопоставление, извечную борьбу мужского и женского начала. Господи, да в любой книге, где присутствуют персонажи обоих полов, это можно высосать.
И где это Мирча видел мужественных красавцев-художников? Без страха и упрека.
Но мне понравилось)
Понравилось семейство Моску. Эти колоритные фантасмагоричные женщины, вах, вах! Но именно Санде я сочувствовала и даже сопереживала.
Атмосфера ужас как хороша! Морок, липкий страх, аномальные полчища комаров... Очень прописанная, продуманная, не плоская повесть. Персонажи достоверны, любопытны, до конца непонятны. Много намеков и недомолвок в произведении, к сожалению, так до конца они развеяны и не будут.
И если есть выбор - читать мистику Мирчи или современных авторов - однозначно только Мирча Элиаде! Это качественно.

Это особый кайф - прочитать настоящую классическую мистику, завернутую в мрачную готическую обертку. И пусть книга написана не так давно, но стиль выдержан очень хорошо: от языка старых мистических романов в духе Стокера, до построения и постепенного нагнетания обстановки и атмосферы. и всё без новомодных наслаиваний в виде тридцати трех сюжетных линий, без путаницы из триста тридцати трех персонажей. Конечно, есть множество отличных примеров из таких сложных произведений, но частенько авторы перегибают с усложнениями там, где это,в общем-то, не особо-то и нужно. Текста много, а толку мало.

Здесь же чисто по классике. С контрастами яркого дня и безлунной ночи. С моментами тревоги и страха, возникающими там, где, казалось бы пришло время покоя, но нет, покой нам только снится. Хотя здесь даже во снах его нет. Сны - дорога в потусторонний мир, стирающая границу с реальностью и выпускающая жутких сущностей. Мистический ужас проникает повсюду, постепенно распространяя свою власть над персонажами и читателем, создавая атмосферу тревоги, постоянно сужая пространство, как бы плетя паутину для всех, кто становится участником этой истории.

Сюжет построен опять же на классическом сценарии - художник Егор едет к своей возлюбленной в загородное имение, где знакомится с её матерью госпожой Моску и младшей сестрой Симиной. К ним присоединяется профессор Назарие, приехавший на раскопки древностей. В первую же ночь Егор и ученый не могут заснуть, ощущая непонятную тревогу, а за ужином они подмечают странности в поведении домочадцев. И чем дальше, тем больше этих странностей. Далее постояльцев посвящают в семейную историю и рассказывают о тетушке Кристине, демонстрируя её портрет...

Милая пастораль сельской жизни и прекрасной природы Румынии резко контранстирует с какой-то искусственной обстановкой в доме. Госпожа Моску и её дочери будто играют какие-то роли и с каждой из них творится что-то неладное. Особое внимание перетягивает на себя девятилетняя Симина с не по годам острым, тяжелым взглядом, болезненным сарказмом слов, она явно ведёт какую-то свою игру. Балом правит атмосфера недосказанности, гнетущего чувства тревоги, страха, что сеется в души художника, профессора, а потом и приехавшего к Санде доктора. Наяву начинают происходить пугающие вещи. Хочется бежать, но что-то не даёт, не отпускает. Звучат зловещие стихи, случаются необъяснимые преображения, моменты экстаза сменяются оцепенелостью, человеческое ведёт перекличку с потусторонним. Приступы матушки сестер становятся всё более страшными, внезапная болезнь Санды заставляет прислушаться к жутким слухам, ходящим об убитой давным давно Кристине среди крестьян, о том, чем она согласно людской молве является...

Когда в сюжете появляется сама Кристина, то быстро становится понятно, что это явно не просто злобный дух, она цепляется за реальность. Но видим мы не садистку, писанную слухами, а существо, пусть и жуткое, но одинокое, жаждущее не только крови, но и любви. Здесь можно провести много параллелей. Например, с теми же историями про вампиров и "Портретом Дориана Грея". Но Кристина - сложный персонаж, одновременно страшный и притягательный. Здесь есть эротизм, пусть и поданный в страшноватой форме, и непонятная живым жажда войти в реальный мир и получить желаемое - пусть и иллюзорную любовь и власть над ней. Вампиры тут не совсем обычные. Та же связь Кристины и Симины, имена созвучны не просто так, особая изюминка романа.

Но, есть и субъективное. Для меня первая половина романа вышла шикарной. Вторая же несколько подпортила впечатление своей сумбурностью и очень лихим темпом. Здесь всё сливается в один клубок, всё внезапно понеслось вперед к концовке с бешеной скоростью и привело к довольно банальному финалу. Всё больше отсылок, всё меньше оригинальной истории. Но всё равно, книга эта, как представитель своего жанра в его классической вариации, хороша. Здесь есть главное - загадка, атмосфера, тайна, что отлично щекочут нервы читателю этой истории.