"Иностранная литература" №3 (1992)

— Так или иначе, когда сходят вековые леса, места остаются зачарованные. Это наверняка...
Он смолк и снова стал впивать воздух, чуть перегнувшись через перила балкона, в ночь.
— Всякий раз так радуюсь, когда узнаю Дунай, — продолжал он, понизив голос. — У него тоже чары, но сердце их легко принимает, без страха. Люди с поречья — умницы и храбрецы. Искатели приключений и оттуда бывают родом, не только с морских побережий... А лес — он, знаете ли, наводит страх, он с ума может свести...

Просто так не возникнет легенда

Нет, то, что я испытываю сейчас, нельзя назвать страхом. Это пронзительный ужас, леденящий кровь в жилах, который я, однако, не отдал бы ни за какие сокровища. Это порабощение совершенно не поддаётся пониманию, но при этом оно так пленительно своей неизбежностью.

В конце концов мне приходится подчиниться, безвольно выполняя то, что угодно ей, и не могу описать, какое огромное наслаждение даёт чувство, что ты побеждён, эта капитуляция перед её волей.

Так должно было случиться, и сейчас она пронизывает мое существо до последней клеточки. Вероятно, у других людей любовь выглядит иначе. Но разве из тысяч миллионов найдутся две похожие головы, пара одинаковых ушей, две, не отличающиеся одна от другой ладони? Все они разные, поэтому и ни одна любовь не повторяет другую. Моя любовь странная, я это хорошо знаю. Но разве от этого она становится менее прекрасной? Благодаря этой любви я почти счастлив.

Стихи - хорошая прелюдия к любви, особенно когда вокруг такая осень, настраивающая на возвышенный лад

...она была мастерицей выделить слово, вложить в него смысл, ей угодный, каленым железом выжечь его в твоем сердце.

Люди забывают, что они – мертвецы, ведущие беседы с мертвецами.

И как всё на миг замирает, когда падает солнце, и как чудно потом одушевляется тишина…