Рецензия на книгу

• 

  phantasm31 мая 2014 г.

  "Благоволительницы" - это книга о чем? О второй мировой? О нацистах? Об извращенцах? О нелюдях? О дерьме? Об ужасах? О чем? Что вложил Джонатан Литтелл в свой роман?
  

  
  И того и другого, и можно без хлеба! © Винни-Пух

  Да, сборная солянка у автора получилась знатная. И она вполне могла бы мне понравится, если бы не одно большое и жирное НО. Явное стремление Литтелла шокировать своего читателя в итоге сделало книгу в моих глазах неубедительной. Я искренне считаю, что "война" - это очень сильное слово-образ. Попросите любого человека назвать ассоциации с этим словом, и в ответ вы сразу же получите целый список: смерть, убийства, страдания, ужас, жестокость, грязь, бесчеловечность... Подумайте о Второй Мировой войне. В голове вихрем будут мелькать тысячи слов, картинок, фактов из истории. И все это будет намного искреннее и сильнее, чем книга "Благоволительницы".

  Война.
  Отбросив в сторону главного персонажа, о котором я поговорю позже, хочу сосредоточиться на войне, которую описал автор. Много фактов, много статистики, много рапортов, много разных каких-тотамфюреров, много "Хайль Гитлер", мало эмоций. Немецкая сдержанность от начала и до конца, всегда и во всем. Сдержанность до такой степени, что когда она наконец-то заканчивается, то пути только два - пуля в лоб (к сожалению, не всем помогло) или психушка. Автор вполне предсказуемо ввел в повествование персонажей со стороны нацистов, которые должны были принять на себя агрессию со стороны читателей. Ту агрессию и негатив, которая априори рождается внутри, когда ты читаешь книгу, затрагивающую тему войны, геноцида. При этом я не нашла для себя персонажа-немца (военного), которому я бы могла посочувствовать. Т.е. да, находились люди, которые были в ужасе от происходящего, которые не понимали этого истребления целых народов, но они ничего с этим не делали, не выступали против открыто. С тяжелым сердцем, но они продолжали производить контрольные выстрелы. И знаете, то что они после массовых казней, извините, просраться не могли, - кара так себе.

  Я не из тех людей, у которого так и чешутся руки, чтобы проверить тот или иной факт из книги, так что готова Литтеллу поверить на слово. Описание битв, событий, городов, местных жителей - тут я придраться ни к чему не могу и не хочу. Несколько раз натыкалась на упоминание своего родного городка, который тоже натерпелся во время Второй Мировой, и это каким-то образом немного, но сроднило меня с книгой. Особо хочу отметить то, что автор не стал делать немцев единственными "злодеями". Ведь не секрет, что и в числе местных жителей всегда были перебежчики на сторону врага, и автор не дает об этом забыть.

  Максимилиан Ауэ.
  А вот и главное действующее очко лицо. Нормальным его язык не повернется назвать, но и явным психом тоже. У него свое личное, любовно выращенное с раннего детства отклонение, которое было изрядно удобрено во время войны и дополнено "третьим глазом". Длительные сексуальные отношения с собственной сестрой-близняшкой, беспорядочные гомосексуальные связи, периодические попадания посторонних предметов в прямую кишку и т.д. и т.п. И если отбросить все его извращения, отклонения и все такое прочее, то перед нами предстанет такой образ типичного немца в глазах иностранца. Настолько типичного, что чувствуешь себя несколько обманутым. Ауэ - просто манекен, на которого автор накинул одежку вот такого шокирующего персонажа. Что это? Авторское открытие, находка, блестящий прием? Для меня это просто дань моде, не более, причем не вполне уместная в контексте книги.

  Итог.
  В конце концов мне кажется, что автор уж сильно сосредоточился на задаче шокировать читателя. Материального, физического в книге было больше, чем морального, психологического. Страшно в войне то, что она творит с человеком внутри, а не снаружи. Мне не хватило внутреннего проявления ужаса происходящего, с внешней же составляющей порой был явный перебор. Плюс постоянное смещение фокуса с военной составляющей на личность Ауэ мне изрядно мешал. Будь это две отдельные книги - уверена, что я бы хвалила обе. В рамках одного произведения - простите, но это не мое. Как итог, произведение неоднозначное, скажу ему скорее нет, чем да.

  17

  154