Ваша оценкаСам термин "литературный авангард" – фактически ровесник нашего, двадцатого, века. Запущенный удачливым крестным отцом многих культурных новшеств Гийомом Аполлинером, он стал камнем преткновения для догматиков от литературы, но кажется вполне внятным простым ее потребителям. Авангард – это передовой отряд, это те литературные начинания, которые опережают свое время и забегают вперед, пролагают пути развития всей литературы, оставаясь сплошь и рядом не понятными современниками. Естественно, аванг...
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,9
54 оценки
- 535%
- 431%
- 328%
- 24%
- 12%
Ваша оценкаПрочитали 59Хотят прочитать 104
Рецензии
TibetanFox11 июля 2013 г.Читать далееЧто такое авангард? Вот ты сидишь себе спокойненько на обитом мягкой кожей стуле – классическая литература. На колченогом табурете – натурализм. Стоящей вверх тормашками конструкции, с завязанными узлом ножками, – футуризм. А авангард – явление другого порядка, это когда к любому такому стулу, на котором вы сидите, вдруг подбегает Он (допустим, писатель-авангардист) и начинает бешено его дёргать из стороны в сторону, силясь вас с него сбросить. При этом орёт что-то невообразимое, и от вас уже зависит, будете ли вы слушать то, что он говорит, или нет. Громкие вопли приятны не всем.
Авангард сильно подпортил в последнее время ореол пафосности и илитности, который неизбежно возникает вокруг всего мало-мальски связанного с контркультурой. Но авангард не контркультура и не мейнстрим, он на то и авангард, чтобы быть впереди планеты все, и после периода адаптации вполне может влиться не только в первую категорию, но и во вторую. Большой плюс, что создатели антологии сами с улыбкой подкалывают этот флёр пафоса в предисловии (ко второму изданию).
Рассматривать произведения по отдельности в кратком отзыве я не буду, потому что они заслуживают куда большего, чем по одному скупому предложению каждое. Не все они мне понравились, но ведь задача подобной антологии вовсе не в том, чтобы понравиться. В ней должна быть затравка, произведения небольшие, но показательные, чтобы можно было по паре рассказов сделать для себя выводы: а нужен ли вам именно такой авангард? Между произведениями Батая и, например, Олдисса — не то что бездонная пропасть, а чёрная дыра. С подобной задачей антология справляется, на мой взгляд. Забавно было читать мини-справки по биографии, данные после фамилии каждого нового автора. Иногда это долгий рассказ на несколько страниц, иногда краткое предложение вроде "Умер в таком-то году", иногда список тегов. Единственный, но очень существенный минус — это тот самый шаг к хрестоматии, который сделали составители. Добрая треть (может я и преувеличиваю, но по ощущениям именно так) произведений даны не целиком, а фрагментами, отдельными главами. Конечно, хочется узнать о творчестве романистов-авангардистов. Но слишком жестоко вот так вот помахать перед носом аппетитной морковкой, а потом сказать "ищите полную версию романа". По отрывкам можно составить представление о стиле автора, но я всё же ярый противник хрестоматийности. Меня всегда мучает вопрос, а не выбрали ли составители специально то место, которые самое скучное и мне не нравится, а весь остальной роман великолепен? Бывает и такое.
Прорабатывать подобную антологию довольно непросто, так как авангардная литература XX века апеллирует, прежде всего, к интеллектуальным каналам восприятия. Читать эту книгу для развлечения я бы не стала, хотя не исключаю, что есть любители забивать гвозди микроскопом. Авторы очень разнородны, поэтому после первой довольно ровной трети приходится постоянно отвлекаться, чтобы очистить читательские рецепторы от осадка предыдущего автора. Но если вам интересно само течение авангардистов, то эта антология будет очень неплохим пособием, тем более, что не все тексты из неё не так просто в отдельности.
49483
rubaha-paren15 ноября 2012 г.Итак, начну с себя любимого: я долго присматривался к данному сборнику – всегда меня интересовал, вернее интриговал термин «авангард», и никак мне не удавалось приблизиться к пониманию его. Но тут, я был уверен, собрано в концентрированной форме всё, что нужно… И…Читать далее
Периодически я заглядывал в книгу, наскоком собирая впечатления, даже информацию; потом, наконец, решился на пробник и открыл самое маленькое произведение подборки – рассказ Майкла Бродски. В панике я бежал...Спустя пару лет, в болезненном состоянии, подстрекаемый своими демонами, я вернулся и к Бродски и к то́му в целом, дабы в этот раз сенепременно одолеть. Одолел, но едва ли признаю данное свершение победой.
Итак, итак: Антология литературного авангарда XX века в переводах В. Лапицкого.
Я ждал строго структурированной подборки с учётом всех возможных историко-культурных связей, с развернутым нивелирующим разрозненность литературных школ комментарием, и главное: трактованием и обоснованием наличествования предложенного тезиса – авангард.
И только сейчас, составляя комментарий и перелистывая предисловие, заметил, что мне этого никто не обещал:
надеюсь, что, сделав очередной шаг по дороге к хрестоматии, эта книга все же недостаточно прониклась дидактикой и остается антологией — т. е. букетом, предметом чисто эстетической природы, утилитарным лишь по совместительству.Так я познал разницу меж антологией и хрестоматией, понял, что ждал последней понапрасну, признал сродство первой букету и закончил воевать с ветряными мельницами. У меня остались некие претензии по форме представления текстов, но понятийный интерфейс предисловия их перекрывает – в сухом остатке: произведения авторов расположены в околохронологическом порядке, сначала франкоговорящие, затем англикански мыслящие. Это важное разграничение, о котором я более не упомяну.
Конкретнее:
Открывает том Раймон Руссель. Весьма масштабный и смысловой фрагмент из романа Locus Solus. О Русселе сообщается – эксцентрик, харизматичная фигура, чуть не повеса; на деле – истый геометр в алхимическом смысле. Мы погружаемся в сад, там купол, комнаты, комнаты, комнаты, в них мебель, обстановка, вещи, символы, как «новый роман»; я уже и не надеялся на действие, но его в перспективе предостаточно. Происходящее развертывается, будто в декорациях «Воображариума доктора Парнаса» или кабинетах злых гениев стимпанковой вселенной - синематографично, как экспериментальное немое кино и, за неимением пояснений, ты сам начинаешь надумывать смыслы, производить расследование: Пять шагов от шкафа на северо-запад, зеркало, в створке отражается книжный стеллаж, под лучами света один из фолиантов бликует разгадками. Но это не современная литература, и у читателя нет возможности альтернативного прочтения, у автора - свои ключи. Я был ошеломлён, когда со мною ими поделились. Всё стало на свои места: такой замысел смог бы удержать в узде лишь мэтр.
Увертюра несоразмерной объему произведения длительности, экстравагантный наукообразный эксперимент с описательными техниками и композицией, увенчанный комментарием не автора, а архивариуса – вот что такое Locus Solus, по-крайней мере в представленном отрывке это так.
Браво, Руссель, браво!Затем идут неотделимо связанные меж собой Арто-Бланшо-Батай. От каждого немного, от каждого чуть-чуть, но и этого хватит надолго: смаковать или мусолить, глотать, не пережевывая, или, быть может, отказаться от приёма в пищу (ума) – подойдёт любой вариант, но всё равно придётся вернуться и испытать все практики.
Антонен Арто представлен пятью зарисовками разного генеза, балансирующими меж критическими очерками, теоретическими замечаниями (или критическими замечаниями, теоретическими очерками) и интемеццо межморфных (межформных?) состояний, бредом, потоком сознания, с лихими заездами из одного в другое и плавными переливаниями обратно. Единственно на что не походят эти тексты, так это на эссе, по сути только им являясь. Распространяются волной с явным экстремумом, в смысле точкой максимума – в зарисовке «Элоиза и Абеляр»; данный эскиз просто жизненно необходимо обратить, если не в синематограф, то хотя бы в сон.
Батай. Здесь без имени: «Батай» звучит как невиданный зверь, чудовище, хтоническое существо, воистину ацефал. В представленных эссе он почти логичен, каким-то сверхъестественным образом непоследователен, но это не мешает вовсе, посягает на фундаментальное, успешно надо заметить. Но. Устанавливая истинность тезиса, он переходит к формулярам, область применения и модель построения которых сродственна антитезису; он рушит фундаментальные собственно воздвигнутые аксиомы, аннулируя термины и понятия; он как Уроборос.
И вроде всё понятно по прочтении, а в память ничего не перешло - сообщить нечего, коли спросят, о чём сиё было. Таким образом, развёрнутое предисловие Лапицкого мне о Батае и его идеях сообщило больше, нежели сам Батай. Он сам скорее та фигура, титан, авторитет которого незыблем, нежели его труды.
Бланшо. Морис Бланшо. В таком порядке прочтения его трудно не сравнивать с «Батаем». С обоими играешь в одну игру, только Батай как шулер или читер, меняет правила, перетасовывает колоду во время партии, его вот-вот готов поймать за руку, но он изворотлив и все попытки сводятся к нулю. Бланшо играет честно. Его кое-где можно заподозрить в наивности, кое-где, но он так глубоко проникает во всё остальное, что недочёты просто меркнут от бессилия; он проводит тебя по таким лабиринтам, в которые проникнуть самому и помыслить не представлялось возможным, да и о существовании их догадок не было. Он как Лосев Алексей Фёдорович, заброшенный в постстуктурализм.
Далее из глубин мышления к преданьям старины глубокой: Пьер Клоссовски. Бафомет (Пролог к роману).
Теперь по наитию мне уже трудно отказаться от сравнений и сопоставлений образа автора, навеянного его произведениями, с чем бы то или кем бы то ни было, ну да и пусть: Клоссовски производит стойкое впечатление мистификатора аля Жан Парвулеско, или мистификации как Эмиль Ажар (Ромена Гари) и Вернон Салливан (Бориса Виана), или вовсе как «Пфитц» Эндрю Крами (Круми) или Боб Маккоркл Питера Кэрри. Автор, который изъял автора из процесса творчества. Но это в идеях, а тут мы имеем дело с продуктом. Роман «Бафомет» явно апеллирует к ересям (гностическая ересь > манихейство > альбигойская ересь или ересь катаров) – точнее по представленному отрывку не определишь, но завораживает. Могу даже предположить, что далее они станут главными действующими «лицами» - уж точно не за персонажами Клоссовски закрепляет эту роль: скорее за духами, за идеальным, за идеями. А оборачивает повествование толи в форму исторического, толи рыцарского романа. В предисловии упомянут «Айвенго», мне больше представился «Неистовый Роланд» Ариосто – не по форме, по ощущению, ощущению созданному фрагментом, где Роланд впадает в забытье, безумие. Ещё подумалось про «Кью» фальш-группы Лютер Блиссет – да, много ассоциаций, так просто и не разберёшь.
Текст жутко стильный, и с гнильцой – это не упрёк, а тоже ощущение. У меня такое было пару раз, но примеров визуализации почти нет… Есть один, но он мне не симпатичен, а придётся поделиться: серия Спанч Боб, где он влюбился в бургер – кульминационный момент, где показывают заветренный лежалый бутерброд в непотребном виде и /параллельным монтажом/ чувства губки – вот как-то так. Контраст, когда мультипликацию пересекает уродство, изображение глубоко (до глупости) наивно и тем усиливает его величество мерзейшество. Такой странный пример.
И дальше в путь, не станем терять времени, что б не искать потом: Жюльен Грак. Дорога.
Густое, витиеватое и заросшее аллюзиями повествование абсолютно тождественное местам, где развертывается. Это часть триптиха, и я хочу продолжения. Действия не будет, весь сюжет и сопутствующая оснастка вынесены в заглавие. И нам остаётся только сам путь, дорога, путешествие. Если едите в маршрутке и смотрите в окно, то вас может унести в городское фэнтези, а кого-то в технократичную фантастику, кого-то - в постапокалиптику. Но это было бы в «роад-стори», а тут - карета. И не думайте, что ваше воображение всё сделает – здесь не придётся думать, за вас будет думать дорога…
Потом придётся очнуться – приехали: цивилизация.
Вас встретит Роб-Грийе. А может и не встретит, проводит взглядом, пронаблюдает за повадками.
Представьте зарисовку: голая девушка, бондаж, крысы, подходит мужчина, ну и далее - любой доступный вам сюжет, быть может даже не в БДСМ-стилистике. Иль может это вовсе камера пыток? – не важно. Ведь тут вы понимаете, что это репродукция, обложка, и вы пристально её разглядываете, пока не ощущаете, что и в ваш профиль впился чей-то сторонний взор. Шикарный метод завлечь потребителя использует Роб-Грийе – он мастер, а вы всегда подопытный и всегда опаздываете в суждении, хотя разбирают именно вас и вашу ситуацию. Я даже не предал значения далее развертываемому моралите\аморалите об эротизме – его принципы для нас уже боле не актуальны, покрылись пеплом пламени секс-революций, пылью... А за окном лил дождь, и чтобы спрятаться от него, я зашёл в книжную лавку и стал листать попавшийся под руку том… - и всё происходящее описал закадровый текст, как, например, в начале кино-истории Жан-Батиста Гренуя… общий план, камера отдаляется, стоп-снято.
И здесь, в общем-то, сборник заканчивается.
Продвижение по нему было рыхлым и неровным, но далее оно пошло вовсе по нисходящей.
Эрик Шевийяр со своим Крабом более всего напоминает мультсериал про Великолепного Гошу, только краба. Или Краба – не понятно сущность это, фамилия или статусное явление. Краб ходит на руках, краб мёртв, крабу 80 лет, он не дышит, краб-изобретатель уже изобретенного, Крабу дают Нобелевскую премию мира, краб разделяет тишину на струнную, духовую, ударную, ему нужна собака-поводырь – это избранные, самые занятные эпизоды, но это капля в море, ведь всего их сотни, тысячи… миллион - миллион разрозненных историй, которыми вас засыпают как навозом. Здесь (в отличие от предыдущих случаев) остаётся только радоваться, что подаются лишь фрагменты – в полном объёме вынести это можно было только через страдание и стыд.
В таких расстроенных чувствах приходится покидать Старый Свет, но унывать не стоит – впереди много открытий, впереди Америка! …а ну, ещё Британь.Забегая вперёд, замечу, что корабль сел на мель.
Если по ту сторону Атлантики авторы видоизменяли формулы письма, считая это необходимостью, долгом и отдавались деянию всей душой, то здесь мне встретился совершенно иной подход – ради забавы, шутки, не в прямом виде, но… давайте остановимся на тезисе: в свободное от основного места занятости время. Фантасты и прочие сродственные деятели пытаются выйти на другой виток развития, иль применить неготовые штампы, совершенно теряясь по факту использования в рожденной вселенной, ничего не находят лучше как прибегнуть к принципу deus ex machina, дабы разрубить Гордиев узел мешанины.
Как-то так.Встречает нас Роберт Кувер. Я не нашёл никаких свидетельств его причастности к школе чёрного юмора, но со своею сказкой о пряничном домике он так походит на Даля и Донливи. Хотя не сказками сделана школа. Но всё боле обрисовывается пласт, из которого растут все современные вольные экранизации по мотивам историй Золушки, Белоснежки и прочая бёртовщинка. Ах, если б режиссёры\сценаристы читали подобные истории, быть может мы б сегодня были избавлены от гнилого придыха мэш-апа.
А представление со шляпой, пожалуй, заслужило лишь единократного аплодисмента в тишине, не более.
Обратно на континент. Баллард, разрушив мир и человека (всё во множественном числе) в семидесятые вошёл в авангарде войск и патрулей тождественных эпохе. Не зря к его «Выставке жестокости» предисловие сложил Уильям Берроуз: и стили схожи и подход, и слог. Я не знаю, почему меня так тянет сравнивать литературные произведения из данного сборника с художественными фильмами – быть может, намекает сама эпоха, в конце-концов, 20 век по части изменения сознания уже не принадлежит литературе, он порабощён визуальными формами, и уже они, в свою очередь, влияют на литературу; так или иначе, но мои примеры мало актуальны, ибо забегут в будущее (по отношению к произведению), из которого я собственно последнее и изучаю.
В общем, «Выставка жестокости» затерялась где-то в заброшенных декорациях «Монти Пайтон» и «Напряги извилины», руководства пользования никто не оставил, так что где-то рыщет Малдер в поисках истины, марсиане Mars Attacks маршируют в сторону Зоны 51, дорога-кадиллак-перекати-поле, а вам всё это действо проецируют на разделённый сеткой экран в режиме одновременного видеонаблюдения за объектами. Пока не ясно, по привыкание будет быстрым. и так писать станут ...многие.
Олдисс. Невозможное кукольное шоу. Негодное к прочтению. Что б оценить достаточно хотя бы этого – см. в цитаты.
Ах, Картер. Пожалуй, я уже прочёл всё переведённое на русский язык, а так и не понял одного – зачем я это сделал. Ужас вызывает не содержание её прозы, а предсказуемость сюжетов последней; магии в ней нет, и феминизма, кстати тоже. Чем вызвано обуревающее издателей желание выдать Картер за автора маргинального и странного, элитного и стильного мне не в домёк. «А вот вам, пожал-те и исключеньеце»: эти сказки хороши. И если первая, всё так же предсказуема и… и.., то вторая хороша просто, без всяких но. Видать сюда вела дорога Грака… И этот мир – вселенная, с которой нет желанья расставаться, хоть и дыхание спирает разряженный горный воздух, я потерплю. Возможно существует продолжение?.. Боюсь, что нет.
В любом случае «Дочь палача» - лучшее, что Картер нам оставила.
Барт, Барт… Джон Барт.
Доклад на тему интер\гипер-текстуальности – вполне достойное, но столь разжёванное примерами сообщение, что волей-неволей забегаешь вперёд. Да, и именно таким оно быть и должно – академизм, он оставлять пустых пространств и пятен белых не должен. Хотя по факту редактуры и корректировки в одном рисунке кое-что в структурах всё-таки сползло, и породило кучу помыслов и допущений, что придало процессу обучения форму игры. «Случайности не случайны» - ошибки, по всей видимости, тоже…
А что до «Дуньязадиады» - крепкий текст, написан по классическому сюжету, таким же языком, с неканоническим использованием уже готовой схемы «1000 и 1 ночи» для гиперболизации наличествующих интертекстуальных структур. Чем-то подобным по ту сторону океана занимался Клоссовски. Вот так понятийно в голове и рождается понятие авангарда… Наконец-то.
Хотя скучновато, но это от обильности скорее - пресыщение наступает быстро, ибо не знаешь, как правильно есть поданное яство, жрёшь как ни попадя.
Уолтер Абиш – властитель парадокса, жаль только одного. У него вы можете расследовать преступление и в конце оказаться убийцей или той самой жертвой, а книга, что читаете, окажется про вас (и, в общем-то, открытием это явится только для вас, для остальных – как само собой разумеющееся). Но это только в конце. Так что схема: читать до конца, потом тут же перечитать – обязательна, программна.
Оба рассказа её планомерно реализуют: «Щелчок напоследок» получше, повнятнее, «Пыл/трепет/жестокость» - хуже, коснее. Последнее собственно должно было наличествовать согласно замыслу (в оригинале: рассказ-словарь на 78 словах), но почему-то ограниченность перешла и в перевод, хотя слов\синонимов\значений\смыслов использовано у нас поболе, тоже парадокс. второй что ли? да, не, он же ситуацией рождён, не автором...
Майкл Бродский – WTF???
«Майкл Бродский опубликовал с дюжину книг прозы, поначалу с рвением принятых критикой (наследник Беккета, Кафки и Пруста; добавьте в список новаторских талантов в американской литературе к Баpтy, Пинчону, Бартельми, Берроузу имя Бродского» и т. п.), в дальнейшем постепенно охладевающей к нему в силу все растущего и достаточно бескомпромиссного маньеризма его текстов, все чаще обвиняемых в «преднамеренной и обескураживающей затененности».
Единственный автор, чьи тексты переводились специально для этой книги, и самый трудный для перевода англоязычный писатель, с которым мне приходилось сталкиваться.»- прим. В. Лапицкого.
И что вы об этом думаете?! Кафка, Беккет, Пруст в одном флаконе – я не могу представить. Хотя потом воображенье нарисует, но ни одно из ваших представлений ни на ___ (шаг, секунду, миллиметр – можно выбрать любой параметр и систему измерений) не приблизит вас к реальному положению вещей.
Но уж точно считали будет гениально? Ну… это… да, я ни одного слова не могу подобрать для комментария… Черт!
Бродский – автор-в-себе, или не-в-себе, в любом случае – для всех и ни для кого.
А ведь у него есть романы… Да, как же это?!..
(ныне с друзьями форсируем мэм о впечатлениях по прочтении Бродски – пока наиболее адекватным ответом на вопрос «читали ли вы Майкла Бродски?» значится: «читал ли я Майкла Бродски, ты знать не должен…»)
И напоследок Кэти Акер: всегда ассоциировал её с Лидией Ланч, иль Уэнди О.Уильямс, типаж понятен – скандал, дебош, пьянка, перверсии, харизма, поножовщина…
Ну, а так как туже Лидию Ланч я ненавижу во всех проявлениях её творчества, склонен переносить эти ощущения на всё ей подобное. И, слава богу, тут ошибся!
Акер тоже сквозит комплексами, но не из них лишь сложена. И боль её исходит в прозу не гноем с кровью, скорее это слёзы.
Я собственно уже собирался покончить/разобраться с книгой побыстрей, и никаких надежд не возлагал. Но «Киска» забрала меня против/ или независимо от моей воли. Она протащила меня по мирам Гюго и бросила на суше, когда в моём воображении эта повесть уже обрисовала готическую вариацию на тему предыстории Тиа Дальма/Калипсо до «Пиратов Карибского моря»…
Тысяча чертей!!!Гонзо-анализ с неглубоким погружением окончен.
Расходитесь.27401- прим. В. Лапицкого.
nedkashtanka31 октября 2014 г.Читать далее***в основном, для matiush4388 , так как ничего общественно значимого здесь не будет, только личное.
_______________________Было ощущение, будто местами читаю Януса. Правда, надо заметить, Янус гораздо более поэтичен и глубок, на мой вкус или безвкусицу. А у Батая тут никакого изящества.
И я, воспользовавшись остатками комплекса Бога, думаю, что я могла бы написать подобные тексты, но даже потеря мной здравого смысла не заставит меня придумать, зачем.
Хотя, вот название мне нравится. Вполне объёмистое и яркое. Но далее по тексту только выхолощенные многоразовостью рваные мысли да настроение скучно-какое-то там.. подбери любое слово про оригинальность/взломпривычноговтипаяркихобразах/и подобное.ну, еще я узнала всё, что я хотела знать о море, но боялась спросить
Море непрерывно онанирует.
и просто немножко фантазий Батая
Я желаю, чтобы мне перерезали горло, когда я насилую девицу, которой мог бы сказать: ты - ночь.141,3K
Цитаты
- TibetanFox10 июля 2013 г.
Однако никогда не следует отводить глаза, широко открытые глаза от общества, в котором ты живёшь, и от того, что у тебя самого в голове...
Ален Роб-Грийе ""История крыс", или К преступлению ведёт не что иное, как добродетель"881 
smile_my_love7 июля 2012 г.Он отсек себе голову завязкой от женского фартука, и сам сделался женщиной, потому что теперь у него дыра промеж рук.
8644
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
Книги, которые трудно найти
- 74 книги
Спаси книгу - напиши рецензию! Пятый тур.
- 149 книг
Библиотека НОЮБ г.Новосибирск Красный пр,26
- 1 027 книг
Для игры "Дайте Две!"
- 931 книга
Другие издания
