The Life & Opinions of Tristram Shandy

В книге Стерна сразу бросается в глаза его созвучие сегодняшнему времени с его культурой мемов, черным юмором, осмеиванием всего и вся, когда запретных тем больше нет. В современности все это получило питательную среду и возможности, но семена были посеяны еще тогда Лоренсом Стерном, семена так называемого постмодернизма - вот они: рваный, нарочито издевательский стиль, когда с читателем не просто ведут разговор, его постоянно траллируют, его заманивают и бросают с неоконченным, такой сетап с пустым панчлайном

Если вдруг кто не в теме, вам сюда
А если, вдруг, вы хотите сказать, что типа герои разные, то Стерн вообще такие кроссоверы делает, у него вон Дон Кихот в виде живого Йорика и ничего...
Трудная судьба была у Стерна, как у писателя, поначалу - сатиру запрещали, не пущали, но он не сдался и вот мы имеем дошедший до нас сквозь века памятник на кладбище мемов той весело-мрачной эпохи, эпохи зарождения капитализма и туберкулеза, имперских войн и большой литературы. Как он прошел мимо меня? Ведь я прочитал его знаменитых предшественников, и Дон Кихота и Гаргантюа. Видимо концентрация мемасов на страницу у Стерна все-таки не дотягивала до уровня популярных на то время Сервантеса и Рабле.
С чего бы начать? Начало в романе очень символично - это рождение Тристрама Шенди, вернее к рождению мы подходим не сразу, автор разбирает подробности генезиса своего героя от зачатия. Чем-то библейским, ветхозаветным веет от планов отца Тристрама - Вальтера, который пытался разобраться в процессе деторождения с разных точек зрения, от юридически-казуистичной, до научно-метафизической. Он то крючкотворски выписывает параграфы, согласно которым жена должна рожать в деревне, если роды в городе не принесли никакого результата, то разбирается с духами, то вычисляет давление на череп ребенка при рождении... Типа творец такой, се создал человека по образу и подобию, так сказать, хотели как лучше, а получилось как всегда. В чем же причина всех проблем и бед Тристрама? Пресловутый человеческий фактор покопался и тут. Такое ощущение, что прикладная мерфология была написана именно по следам Тристрамовых катаклизмов.
Все что может пойти не так, пойдет не так. Это первичный смех, ситкомовский, закадровый ржач. Потом начинается смех за счет комедийных персонажей: Обадия, Трим, Доктор Слоп - это такие Стерновские Трус, Балбес и Бывалый, которые тянут на себе всю комедийную начинку этой сборной солянки. Понятно было, что на одних гыгыках далеко не уедешь, нужен был филлерный контент, в современных книгах роль таких опилок, которыми набивают чучела книг обычно являются ремесленные всякие штуки, искусство (вот не далее, как недавно начал читать "Киноманию" - там вот кинематограф богат на разного рода опилки, которыми так удобно набивать объем), у Лукьяненко всякие рецепты и коньячок, у Коэльо - философия, у Акунина исторический культурный слой, у Мьевиля сеттинги, ну и так далее. Филлерным контентом у Стерна служат его проповеди, коньки (не те, на которых катался Тристрам во Фландрии и застудил грудь, что послужило развитию у него туберкулеза) а hobby horse, увлечения дяди Тоби, в основном. Особняком стоят главы, посвященные носам и усам, причем под носами и усами понимаются именно носы и усы, а не то, что вы подумали, когда прочитали про незнакомца с огромным носом, который получил его на Мысе Носов. Он был именно на мысе Носов, а не того, о чем вы подумали, когда представили себе огромный нос. Прямо так и представляешь себе эти куртуазные шепотки - "А вы слышали там у него НОС картонный!!!АДЫН!!11" (Гоголь неистово плюсуе)
Чем же заняться автору и удивить читателя, когда контента набралось? Начинаем постмодернизм, играем со временем, растягиваем время, сжимаем время, переставляем события в разном порядке. И вот уже похороненные герои все еще живут в книге, их жизнь не прервалась описанием их смерти. Меня не удивили эти игры, не удивили пропуски глав, и главы в одну-две строки. Это игрушки всё... несерьезно. Меня удивили романтические вставки, буквально несколько предложений на всю книгу, но они такие... классные и настоящие, то, что Тристрам говорит Дженни, вот что настоящее, только эти слова вытаскивают книгу из болота постмодернизма за косичку от парика. Без них было бы плохо, а с ними еще ничего
На троечку
мемы-то продукт скоропортящийся, протухли уже в основном

Двумястами двадцатью двумя годами отмеряется срок, которым досточтимая ваша покорная слуга была отделена от господина Стерна и окончательно увидевшего свет из его рук замечательнейшего джентльмена Тристрама Шенди. Ещё двадцать восемь лет пришлось скоротать этим двум личностям весьма знаменательным до встречи друг с другом. Знакомство их произошло за чашкой ароматнейшего свежемолотого кофе, обнаруженного в недрах неказистого с виду маркета, пусть и не супер, но давшего возможность состояться футбольной команде "Краснодар", на полках тех с пометкой "Акция", что манят как магнит. Так как каждый уважающий себя так же, как и Лоренс Стерн, писатель знает, что говорить напрямик читателю о предмете своего изложения - отнюдь не комильфо, в следующем абзаце расскажу вам, любезные мои, небольшую историю об акциях, что с добрым приятелем моим случилась, а интерес к жизнеописанию Тристрама Шенди за авторством того самого уважающего себя Стерна будет от этого только подогрет.

Итак, знакомый мой кровей армянских по приезду в столичный город, пошёл прикладывать свой труд во благо внесения арендной платы за комнату в Эстасяо Кузьминки. Срок платы поджимал, друг мой фотографическому искусству был пусть и не обучен, но как и папаша, и дядюшка Тристрама в хобби своём изрядно поднаторел. Очевидно, что в Москве года 2018 наука о носах и фортификационное искусство, столь страстно обсуждаемое этим двумя прекрасными мужами на страницах романа, применение свое бы нашли, но фотографов сейчас хоть местом одним ешь, пусть простят меня адепты языка чистого русского. Пошёл друг мой работать в фотоателье, что плакаты печатало, где пришёл к нему однажды магистер-шаурмен, которого тоже должны были прощать адепты просвещения за незнание языка русского, как и меня в предыдущем предложении. По требованию другом моим был напечатан и перепроверен клиентом плакат "Аксы. Гамбургеры. Сто рублей". Заказ тот был оплачен, однако в следующую смену рабочую приятель мой отведал люлей знатных - - не тех, что кебаб - - от сына владельца храма свитков в сырном лаваше. Поскольку сын, наверное, уже и гражданством нашим обзавёлся, то разницу в написании между словами "Акция" и "Аксы" учуял на вторые сутки повешения плаката, а аксов в меню сего заведения так и не завезли, как публика, у метро круглосуточно фланирующая, этого и не требовала. Другу мою обитель подвального фотоискусства покинуть пришлось, но все, что происходит - - к счастью, теперь премию выдают свитерами, исключительно за у.е. реализуемыми.

Напомнила мне эта история ещё одну, которую рассказать вам очень охота - - о книге Дмитрия Глуховского - - о метро, в котором все под землёй живут, как в бункере, раз уж о метро зашла речь. Причём тут метро - неведомо; но рассказ мой по законам Шенди так и должен течь, куда глаза глядят да язык мелет.Тем более, что и Лоренс Стерн о многих книгах успел упомянуть уже в своём повествовании. Правда Джону Локку, Франсуа Рабле да церковным проповедям вместе с иностранными манускриптами далеко до российской фантастики относительно смыслов и их трактовок. Что стоит признать подлинной предтечей бранного нынче слова, часто в рецензиях моих книжных встречающихся - постмодернизм. Разыграть аллюзии на труды серьёзные можно попробовать каждому, не только господину Стерну, а круто связать Агату Кристи и хипстеров мы попробуем вместе с любезными читателями уже в следующем абзаце.

В школе старшей стала слуга ваша покорная за сочинения четвёрки получать, что заставляло грустить натуру максималистическую. Платный поход к стороннему учителю  литературы ответа на вопрос "Кто Ваш Лермонтов?" так и не дал, зато ниже в диалоге приведённый ответ автора этого текста на вопрос:

• Кого читаете нынче, милочка?!
• Агату Кристи...
• Понятно, ни уму, ни сердцу.

Слышим мы с вами стон женский, читатели мои любимые, то на середине книги мама родила Тристрама, но кому это все интересно, если узнали мы много всего прочего, а ведь в знании - сила или в правде, но лучше в знании, ведь правду сейчас получить гораздо сложнее. А правдой или вымыслом рецензионным были истории подруги уже вашей закадычной в абзацах выше стоящих, загадка неразгаданная. Надеюсь смело и проникновенно, что хотя бы знаниями вы все обогатились, например, о том, как не надо писать отзыв свой читательский на "Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена", ведь это мнение Дедовой Анны, заместителя начальника отдела судебно-претензионной работы писалось не семь лет, а семьдесят шесть минут.

Само название произведения уже является сатирой на весь роман. Девять томов из сорока постоянно упоминающихся в романе, а заглавный герой только успел родится и немного подрасти до пяти лет. И описывается не жизнь Тристрама, а жизнь его родных, повлиявших на его существование. А также их мнения по любому поводу. Сатира на романы того времени, когда перед каждой главой дано её краткое содержание, аннотация о чем в ней будет описано. Автор здесь это внёс в начало главы, либо в середину, либо вообще вместо главы. Любопытный дядя у героя. И врачи того времени, более четырех лет лечить ранение. Пока не надоело дяде))) Но очень понравилось его увлечение осадками крепостей. Человек нашел возможность проводить жизнь как хочется. Это чудесно.
Отец героя пытался изучить всё и мог посоветовать что делать по любому поводу. И по любому поводу имел собственное мнение и высказывал его.
Только один том посвящен взрослому герою, но и там в основном впечатления от поездки по Франции. И как бывает достопримечательности более расхвалены, чем то что есть на самом деле, или их вообще нет.
Герои книги, основные и второстепенные перекликаются с героями романов воспитания того времени или известными персонажами.
Слишком много этой книги и читать ее бы хорошо как она печаталась, в журналах с продолжением. Когда получаешь по почте свежий номер. Прочитал и ждёшь месяц, до следующего.

Здравствуйте! Меня зовут Тристарм Шенди, и сейчас я поведаю вам о своей жизни. Я родился, как и все, тем же способом, но вот зачат я был при странных обстоятельствах. Точнее, не странных, а забавных, но сейчас не об этом, а о повивальной бабке, которая принимала у меня роды. Чудесная женщина! такой как она, не было во всей округе. А ещё у нас был конюх! Так, о чём это я? О бабке или о священнике? По моему, о священнике. Очень незаурядная личностью, с которым произошел забавный случай. но сейчас не о нём, а о повивальной бабке. Меня крестили... А хотите прочитать научную статью о том, как раньше решали споры о том, можно ли крестить детей в утробе? Эта статья на три страницы и все они на латыни, но я вам её приведу. А ещё при моих родах в доме присутствовал мой дядя - очень одаренная и интересная личность, у которого, правда были свои странности. Но у кого их нет? особенно то касается моего отца - прекрасного ученого человека и оратора, который любил спорить с доктором. так, о чём же это я? О чём же я хотел всё-таки рассказать? А, уже конец книги... Ну ладно, я тогда потом...

Вы только что прочитали краткое содержание книги "Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена". Кому то может показаться, что я утрирую и преувеличиваю, а мне же кажется. что я преуменьшаю, потому что в этой довольно объемной книге на протяжении почти 600 страниц творится чёрт знает что! Это смесь абсурда, шутовства, буффонады, остроумия, непристойности (по меркам 18-го века) и желания эпатировать публику. Ну очень необычный роман по своей форме. Это своеобразная предтеча "потока сознания", но, как мне кажется, если в книгах Фолкнера или Вирджинии Вульф такой приём использовался как средство, чтобы отобразиться всё, что творится в голове героев и передать все их эмоции и переживания, то у Стерна такой приём используется как конечная цель, для того, чтобы выделить свою книгу среди литературы того времени. И у него это получилось, потому что книга и для современного читателя является диковинкой, а что творилось в середине 18-го века мне и представить сложно, тем более что название предвещает обычное и стандартное жизнеописание героя. а в книге с первых и до последних страниц творится не понятно что. Например, предисловие автора появляется только страниц через 150, а сам главный герой рождается только посередине четвертого тома (всего в книге 9 томов), в книге есть главы про усы, про пуговичные петли, страниц 50 посвящено носам и то, какую они роль играют в жизни человека. Бред, скажите вы, я и с вами соглашусь, но он довольно забавный иногда бывает. Повествование ведется от лица рассказчика - Тристрама Шенди, который не может толком рассказать свою историю, постоянно отвлекаясь от сути дела перескакивая от одного к другому и так постоянно на протяжении всей книги. В книге очень много остроумных и прекрасных высказываний, которые порою даже оправдывают абсолютно несвязность и нелогичность повествования. Также здесь присутствует критика самых разных слоев населения (от священников до политиков). Так же в книге очень много отсылок различным трудам по психологии, философии, а также к книгам "Гаргантюа и Пантагрюэль" и когда о них идет речь не всегда понятно, что это вообще такое и о чём хотел сказать автор, так что книга рассчитана на начитанных в самых разных областях читателях (коим я не являюсь, потому что являюсь любителем только художественной литературы). Наряду к отсылкам к серьезным произведениям, в книге так же имеет место быть очень много цитат и отсылок к псевдо книгам (например, трактаты про усы и носы), псевдо персонажам или вымышленных историй о реально существовавших героях. и ещё нельзя не заметить, что в книге очень много обращений как к критикам, так и к простым читателям, например "А что достопочтенные критики скажут на это!" или "Вы уж меня сразу извините, дорогие читатели за следующую главу, но вот она" и таких обращений довольно много.

В общем, книга постоянно балансирует на грани между бредом сивой кобылы и абсурдным, но всё равно изящным юмором, с постоянными перегибами то в одну, то в другую сторону. очень необычная и оригинальная книга, даже для современных читателей. Рекомендовать никому не стану, потому что книга ну очень на любителя. мне она скорее понравилась, хотя перед тем, как я сел писать отзыв я думал, что напишу, что вся книга - это бредовый бред, не достойный внимания, но вот я сел, всё детально разобрал, немного остепенился, взвесил все плюсы и минусы и пришел к такому выводу. Эту книгу вообще вряд ли возможно понять (я уверен, что я так и не понял, о чём она), поэтому решайте сами.

Обычно я не веду себя так разнузданно и не пишу отзывов на ещё не дочитанную книгу, но тут меня просто распирает. Итак, дражайшие дамы и господа, по прочтении 39% данной книжицы, я нахожусь в приподнятом настроении, насвистываю Лилибуллиро и имею сказать две вещи.

1. Какой же это прекрасный парад годного остроумия, я совершенно очарована. Если, как нам всегда рассказывают, русская литература выросла из Шинели Гоголя, то английский юмор авторов 19 и 20 века весь целиком вырос из Тристрама Шенди. Я тут перед ним перечитывала Фаулза "Женщину французского лейтенанта" и восхищалась, какой чудесный, непринужденный диалог ведёт автор с читателем. Но потом, читая Стерна, сразу видишь, откуда растут ноги у этого Фаулзова (и не только его) панибратства и веселых шуточек с читателем.

2. Дядя Тоби - это просто любовь. Там конечно все хороши, но Тоби - мой любимейший любимец. Его наивность, простодушие и доброта просто очаровательны. Особенно порадовало, как он обозвал Елену Троянскую стервой) Максимальное обожание)

Ещё после Стерновского же "Сентиментального путешествия по Франции и Италии" я была подкуплена великолепным и таким неожиданно свежим (для английского пастора 18 века) чувством юмора. И тут снова - что за прелесть, что за отдушина! Казалось бы, между нами со Стерном пропасть времен и разница мировоззрений, но почему-то мне так смешны его чудесные шутки) Можно прям абзацами выделять и в цитаты. Очень рекомендую как лекарство от тоски и уныния) Вот юмор Рабле или Сервантеса, при всем уважении, меня далеко не так радует и трогает. Отдаю им должное, но я бы совершенно не хотела быть с ними знакомой, а вот со Стерном и его остроумием я точно на одной волне, с удовольствием приятельствовала бы с ним. Интересно, что бы сказал Стерн, сообщи ему кто, что какая-то барышня через 250 лет будет читать его с таким упоением? Удивился бы? Или пошутил бы на эту тему?)

Самое прекрасное в этом романе то, что он закончился. Я бы сказала, что эта книга полна о ч е н ь сложного английского юмора, который я (простите, мистер Стерн) не поняла. Перед нами жизнь и мнения человека, только косвенно являющегося участником всех описываемых событий. Он и родился-то ближе к концу романа. Текст в целом похож на поток сознания Джойса (Стерн определенно значительно опережал своё время), только вместо многоточий здесь бесконечные тире. Однако постоянные лирические отступления мешают сосредоточиться на чем-либо. Спасибо, что нам хотя бы доверительно сообщают:

• - - ... И для ваших голов тоже - лишь бы вы её поняли.

Проще говоря, это очень специфичный роман, рассчитанный на такого же специфичного читателя, которым я к сожалению (а может и к радости) не являюсь.

Бывает ли у тебя, любезный читатель, такое ощущение - ты попробовал, прочитал, услышал, узнал что-то и чувствуешь, что это "твоё", и удивляешься, как умудрился ранее пройти мимо, и сожалеешь, что судьба не навела тебя на этот след раньше?
Вот у меня именно такое радостное сожаление по поводу "Тристрама" - хвалебные рецензии неожиданно оказались не преувеличениями, а преуменьшениями. Книга глубока, сложна, хаотична, метафорична, рассудительна, смешна, остра, ненавязчива - как вселенная, в которой большинство из нас находятся.
В ней есть нечто уникальное, невыразимое, иррациональное по отношению ко всему, что составляет "всю остальную" литературу. Автор, живущий в 18м веке человек, мыслит и чувствует - совершенно иногда абстрагируясь от реалий, принципов, традиций, априорных категорий... - вне времени.
Попытки сравнения с другими авторами и школами типа "английский Рабле" или допустим "Ромен Роллан 18 века" - на самом деле не проясняют, а затуманивают восприятие принципов автора. Тут какая-то внутренняя скрытая поэзия текста, поэзия ассоциаций, взгляд в равнодушную и бесконечную бездну хаоса окружающего мира, репортаж человека, который переживает двустороннее общение с Иррациональным и умеет подобрать фразы так, чтобы между ними угадывались символы языка вселенной.
Больше, чем просто текст.

-Я живу в постоянных усилиях веселостью оградить себя от недомоганий…и других жизненных зол
Тристрам Шенди

Гл.1 Предлагает поразмыслить родителям над тем, что они делают, когда зачинают разумное существо и не отвлекались бы от «движений», как мама Тристрама, поинтересовавшаяся у отца в это время: - Дорогой, вы не забыли завести часы?

Гл.2. Неуместность вышеприведенного вопроса объясняется возникшей рассеянностью жизненных духов, которые сопровождали теперь обиженного ГОМУНКУЛА к месту его приема.
Г
л.3. Итак, несчастья Тристрама начались еще за 9 месяцев до его появления на свет(Отцы все помнят!): так отец объяснил своему брату Тоби Шенди «косолапость» юного Тристрама при пускании волчка.

Гл.4 Тристрам открывает тайны и пускается в такие подробности в полной уверенности, что его жизнь и мнения произведут «шум в свете» подобно «Опытам» Монтеня или правилам Горация.
-Я был зачат в ночь с первого воскресенья на первый понедельник марта, лета Господня 1718…
Пунктуальный отец Тристрама в первый воскресный месяц каждого месяца собственноручно заводил большие часы, а так как ему шел шестой десяток, то перенес на это время и «другие незначительные семейные дела», чтобы «отделаться от них всех сразу». Благодаря ассоциации идей, бедная мать Тристрама не могла слышать, как заводятся часы, стоящие на верхней площадке черной лестницы-без того, чтобы ей сейчас же не приходили в голову мысли о кое-каких других вещах, - и наоборот. Ученый Локк подтверждает странность таких сочетаний, приводящих к нелепым поступкам.

Твердо убежден, что каждый раз, когда мы улыбаемся, а тем более смеемся, улыбка наша и смех кое-что прибавляют к недолгой нашей жизни. Тристрам Шнди

Гл.5. – 5 ноября 1718 года, ровно через 9 календарных месяцев, я, Трстрам Шенди, джентльмен, появился на свет на нашей шелудивой и злосчастной земле….которая сделана из оскребков и обрезков всех прочих планет…а так как каждый склонен судить о ярмарке по собственной выручке-я снова объявляю землю дряннейшим из когда-либо созданных миров…я постоянно был игрушкой так называемой Фортуны (плюс моя астма , подхваченная во время катанья на коньках против ветра во Фландрии).

Гл.6. Автор просит снисходительности, если ему случится порой надеть шутовской колпак с колокольчиком, советует вообразить в нем немного больше мудрости, чем кажется и – не терять терпения при чтении и дальнейшем знакомстве, чтобы легкое знакомство перешло в короткие отношения и дальнейшую дружбу.

Гл.7 О Тристрамовом понятии слова «свет», центром круга которого диаметром около 4 миль служил домик повивальной бабки 47 лет этого округа, вдовы с тремя детьми, за патент которой, дабы дать бедной женщине законные права на эти занятия, заплатил священник 18 шиллингов и 4 пенса.
Некий Дидий ввел особую поправку для формы патентного разрешения: «введена в обязанность своей должности со всеми связанными с нею правами, принадлежностями и полномочиями какого бы то ни было рода» да еще уговаривал дипломированных матрон из окрестных мест внести в их патенты свою выдумку. Такой уж у него был КОНЕК, который был у всех мудрейших людей, включая Соломона: скаковые лошади, ракушки и монеты, барабаны и трубы, скрипки, палитры, коконы и бабочки. Но пока человек мирно и тихо скачет на своем коньке, никого не принуждая сесть вместе с ним-какое нам дело до этого?

Гл.8 О вкусах не спорят(лат). Это значит о коньках не следует спорить…покой мой не нарушается. Когда я вижу, как милорды А- П, всех подряд, сидящими на своих коньках; иные движутся размеренным шагом, другие мчатся во весь опор, как жокеи-чертенята на неприкаянных душах-точно решили сломать себе шею; если случится худшее-свет отлично без них обойдется.
Ни одна странность не способна нарушить мой покой.
Впрочем, при виде человека, рожденного для великих дел, разъезжающего на своем коньке хотя бы минутой дольше срока, положенного ему моей любовью к родной стране и моей заботой о его славе, автор перестает быть тогда философом и в порыве благородного гнева посылает к черту его конька со всеми коньками на свете!

Гл.9. Кому требуется складное, изящное посвящение-автор к его услугам за 50 гиней. (это на 20 гиней дешевле, чем взял бы человек с дарованием). Так и произведение сие отличается «печатью оригинальности», кое «Я посвящаю Луне…которая способна дать книге ход и свести с ума весь свет.
-Светлая богиня, если ты не слишком занята делами Кандида или Кунигунды- возьми под свое покровительство также Тристрама Шенди.
===============================================================================
Потенциальный Читатель «Тристрама Шенди»!Дальше дело ознакомления с текстом пойдет еще медленнее и запутаннее, автор будет возвращаться к мелким, по его мнению, подробностям его рождения и воспитания, чтобы ничего не прошло мимо Вашего внимания-ведь дело, помните, идет о возможной дружбе с автором?
Ничто не должно остаться на дне чернильницы!
-Ужасное несчастье для моей книги…что гаденький зуд по новым ощущениям во всех областях так глубоко внедрился во все привычки и нравы…мы озабочены тем, чтобы получше удовлетворить нашу ненасытную алчность…находим вкус в грубых и чувственных частях произведения-тонкие намеки …улетают как духи; тяжеловесная мораль опускается вниз…пропадая для читателя, как бы продолжая оставаться на дне чернильницы.(извлечение из гл.20)…
Мне бы хотелось, чтобы все добрые люди…почерпнули урок-во время чтения надо шевелить мозгами.
===========================================================================================
Гл.XLI - Как жаль…что истина окапывается в таких неприступных крепостях…что иногда ее невозможно взять даже после самой упорной осады.

Говорить о «Жизни и мнениях Тристрама Шенди, джентльмена» непросто – ты понимаешь, что хочешь сказать слишком много, и одновременно с этим осознаешь, что вряд ли сможешь произвести на свет что-то принципиально новое. Поэтому писать я буду не о достоинствах и недостатках книги, а о своем отношении к ней.

• Стерн многословен

• Стерн ироничен

• Стерн неактуален