Собрание сочинений

Здесь Владимир Владимирович много болтает и наращивает мускулы для будущих свершений. Чтож, это похвально, но деяния, важные для становления писателей, редко бывают столь же важны для читателей. Впрочем, сам автор в позднейшем предисловии указал, что текст грешит вопиющими недостатками и любой читатель без труда их обнаружит. Оно и верно.
Во-первых, совершенно не раскрыт образ Машеньки, а влияние ее эфемерно. Смотрите, не так давно я прочел пьесу Мисимы "Маркиза де Сад", где сам маркиз на сцене так и не появляется, но он постоянно присутствует, он отражается в поступках и словах персонажей, которые пытаются с разных сторон осмыслить его персону, к нему тянется вектор всех и вся. То же и Настасья Филипповна у Достоевского, когда ее нет на сцене, то она висит над персонажами как тень, она угол обзора, через нее преломляются все остальные. Не то Машенька. Ее влияние на текст ограничивается ожиданием Алферова и половым нетерпением Ганина. О ней, как о человеке, известно из нескольких кратких и блеклых девичьих писем, и нежного воспоминания о ее с Ганиным соитии. Никакого цельного образа из этих кусочков составить нельзя, потому и непонятно, а за что ее так любят, и любят настолько, что Алферов ради нее из кожи вон лезет, и настаивает, что она"чи-стая", а Ганин, впрочем с ним все яснее, решается на подлость.
Во-вторых, заключительный поступок Ганина многие читатели поняли по-человечески. Но из текста он никак не следует, и никаких предпосылок к нему там нет. Если Достоевский долго вел Раскольникова к финалу, и все работало на него, то Ганин меняется лишь на на последних двух страницах, меняется как-то вдруг, преодолев собственное влечение мгновенно и бесповоротно, как утверждает автор из-за особенного рассветного утра, с его спокойствием и необычным расположением теней, и словно опомнившись, автор добавляет странное чувство бродяги, покинувшего приютивший его кров.
В-третьих, совершенно не прописаны второстепенные персонажи. Они блеклые, неживые, и редко оживляют повествование. Даже умирающий старик, так и не получивший паспорта, остался бы таким же безликим уродцем, если бы вовремя с грустью не добавил, что вот и умирать приходится без паспорта.
Четвертое. Я понимаю, что дядя Вова тут еще учится и винить его не в чем, но некоторые конструкции уж очень неудачны. Когда каждому элементу пейзажа автор старается присвоить какое-нибудь особенно изысканное сравнение или добавить красочный эпитет, текст превращается в нагромождение красот, фантазия разрывается кидаясь от одного к другому, и чувствуешь себя хамелеоном на пачке цветной бумаги. В этом случае перестаешь видеть детали... и тебя выбрасывает из реальности в какой-то дивный нарисованный мир. Было неудачное выражение, где автор хотел сказать, что из-за приезда жены Алферов даже болтать перестал, но смысл предложения раскрывался в конце, а до этого создавалось впечатление, что это жена приезжает, чтобы болтать. Замечу, что и позднейшее эстетическое словотворчество, вроде "скипетра страсти" из Лолиты не ласкало мне душу.
Пятое и последние. Дядя Вова все в том же предисловии изрек, что в Ганине есть черты автобиографии. Слово не воробей. Ну и типом же вы были, Владимир Владимирович. Откуда у вас такая беспричинная, никак не обосновывающаяся в тексте ненависть к Алферову. Право же, его действия все время преувеличенно нелепы, автор ему и роздыху не дает, одни описания чего стоят, вспомнить хотя бы "бородку цвета навозца". Язвите вы чего-то, Владимир Владимирович.

вечно все читаю шиворот-навыворот, вот так получилось и с этим ранним написанным еще по-русски романом Набокова, который я прочла лет на 15 позже, чем «Лолиту», «Пнина» и другие поздние произведения. И очень жаль, так как «Соглядатай» - прекрасная вещь. И, не смотря на кажущуюся фантастической завязку – жизнь после смерти, необыкновенно психологически достоверный роман о страдающей душе и об одном из способов защиты от страдания. Главный герой – фигура совсем не героическая, человек слабый, непрактичный, одним словом – неприкаянный. И, что самое трагичное, неукорененный в собственных чувствах, эмоциях, ощущениях, оторванный от живого в самом себе. Такое случается, когда человек слишком рано встречается с непереносимыми переживаниями. Чувствовать, жить, дышать – больно, существовать автоматически – не умеет, а как известно,

единственный выход, кажущийся наименее болезненным – отстраниться от себя, превратиться в соглядатая и бесконечно искать себя в других, превратить унылую реальность в сказочный сон и ни в коем случае не вспоминать, что это явь…

Необыкновенно грустная история. И именно поэтому нелепые, глупые, даже откровенно некрасивые поступки героя не вызывают возмущения, а он сам – отторжения, несовершенный, одинокий, в чем-то пошлый, в чем-то мелкий и жалкий герой становится понятным и почти родным и ужасно хочется пожелать ему того живого счастья, о котором он кричит в конце романа и которое для него совершенно недостижимо…

Есть такие книги

Есть такие книги, которые нельзя читать в переводе. Их нужно читать только в оригинале, чтобы понять, что хотел сказать нам автор. Вот и бессмертная "Алиса в Стране Чудес" - одна из таких книг. Конечно, я не спорю, Борис Заходер сделал просто шедевральный перевод - он так старался, что от кэрроловской Алисы по сути мало что осталось. Заходер ввел свои глаголы, придумал свои песенки и стишки, вольно перевел имена и действия персонажей... Все это прекрасно: но это не настоящая Alice in Wonderland.

Такие книги, в которых совершенно особый язык, нужно читать только в оригинале. "Алиса", "Заводной апельсин", "Над пропастью во ржи", "Винни-Пух" - какой бы ни был у них перевод, все равно он будет не таким как надо, а то и вообще превратит книгу в совершенно иной по смыслу продукт. А когда спустя 20 лет читаешь знакомую с детства книгу в оригинале - как будто знакомишься с ней заново. Новые слова, новые герои, новые стихи, новые глаголы - фактически новая книга!
Поэтому читайте книги в оригинале, друзья. Даже те, которые вы знаете наизусть в русском переводе.

Со школьных лет нежно люблю эту книгу, сейчас очень захотелось перечитать и я не стала отказывать себе в этом удовольствии.
Певучий язык - читаешь как песню слушаешь, мягкий юмор, все эти шутки-прибаутки весельчака и балагура Брюньона, эта потрясающая атмосфера - это не книга, это какой-то сплошной заряд оптимизма и жизнелюбия. И вроде бы вскользь, мягко - обо всем понемножку - тут и история любви, и отношения в семье, и любовь к книгам, и отношение к искусству, и человеческие отношения в трудные времена - все это вроде бы в шутку, но задуматься заставит.
Очень, очень люблю эту книгу. И буду еще перечитывать, когда срочно понадобится в очередной раз понять, что жизнь прекрасна и удивительна))

Завтра приезжает вся его юность, его Россия.

«Машенька» это прекрасно. Как так получилось, что из всего творчества Набокова, а это его девятая прочитанная мной книга, я полюбила именно первый роман, пробу пера. Мне кажется, что именно «Машенькой» Набоков очень многое хотел сказать. А ещё это первый, незамутнённый, чистый, нежный, волнующий, лёгкий и умеренный в красоте форм «чистейшей прелести чистейший (литературный) образец». Всё что позже, конечно, сложнее, но и годы бегут вперёд - мы взрослеем, грубеем, опечаливаемся, всё острее чувствуем груз прожитого времени, перипетий, сложностей. Опыт это тяжеловесность, которая не обошла стороной и Набокова. Но сейчас мы в «Машеньке».

Вместе с Ганиным и ещё пятью эмигрантами в немецком пансионе вспоминаем Россию и связанную с родной страной юность. Ганин много размышляет, обдумывает, взращивает в себе, и под руку с главным героем читатель плывёт по реке жизни человека, потерявшего родину и возможно, в том числе и от этого, внезапно выросшего. Столкнувшись с фотографией первой любви, ставшей теперь женой его соседа по гостинице, Ганин позволяет себе четыре дня жить только в прошлом, бродить по парку и преломлять реальность Машенькиным татарским разрезом глаз. Соседи начинают очерчиваться, Алферов пьянеет, Клара рыдает в прихожей, Колин и Горноцветов уезжают, Подтягин умирает - вместе с ним умирает его поэзия, а вместе с ней вянет образ Машеньки, тускнеет и остаётся в прошлом.

Роман обволакивающий, очень красивый. Он как запах первых полевых цветов в пока ещё солнечной комнате - но на закате. В письмах Машеньки к Ганину запечатлён момент, который не пережить заново, но который он может с благодарностью вспоминать. «Жизнь невозможно повернуть назад - и время ни на миг не остановишь». Но почему-то не страшно, не больно, не тоскливо от невозможности вернуться в прежнее, такое желанное счастье.

Потому что мы уже изменились. Мы не способны воскресить и снова прожить вчерашний рассвет - но можем порадоваться завтрашнему.

Если честно, то вообще написание рецензий на книги Набокова - это действо, которое от лукавого, но для меня его проза ценна ощущаемым удовольствием и именно об этом великолепии я не могу не сказать хотя бы пары фраз. Не хотелось бы, чтоб кто-то называл это красивостями, просто можно или получать от этого удовольствие или нет. Мне повезло, я отношу себя к первым, но помимо сочности эпитетов и выражений или того ощущения погружения в язык, яркости и его образности, есть еще у автора и игра с читателем. Это сложнее, но не зря исследователи и комментаторы его творчества складывают к нашим ногам и такие дары, ставшие итогом долгих лет, если не десятилетий откапываний многих смысловых значений и отсылок в романах Набокова. Поэтому здесь я воспользовалась любезностью Александра Долинина, обратясь аж к отдельному изданию его комментариев, выпущенной именно с целью прояснить многие и многие места.

В "Даре" Набоков вывел писателя, эмигрировавшего из Союза, как и он сам, как и многие и писатели, и не писатели из семей интеллигенции, дворянского сословия и прочих купеческо-духовных сословий. Кто-то полагает, что в этой фигуре он вывел свое альтер эго. В моем понимании, это и так, и не так. Есть отсылки к моментам биографии самого Набокова, его увлечениям, судьбе его отца, но мне кажется, что это верхний слой. Его герой Федор Годунов-Чердынцев волею случая пишет книгу о Чернышевском, и это может удивить, но надо начать читать роман, чтоб поймать все эти веточки и ниточки, которые приведут героя Набокова к написанию книги о своем герое, и автор (Набоков, я имею в виду) нам тоже принесет все это на блюдечке с золотой каемочкой. А среди пяти глав книги написанное Годуновым-Чердынцевым займет место предпоследней главы.

К моменту чтения о Чернышевском, боюсь, кроме того, что он автор романа "Что делать?", попавший под раздачу царского правительства, не подумайте, что подарков, я более и не помнила ничего. И приняла за чистую монету все, что Набоков о нем написал в этой самой главе. Можно представить мое удивление, когда все оказалось совсем не так, собственно, даже никуда лезть не надо было, в последней главе будет и упоминание о реальном положении вещей. И кстати, вот эта самая коллизия, что было бы, если бы Чернышевского не казнили, она каким-то неведомым образом простирается и на фигуру Пушкина, который вроде в романе и ни при чем, кроме только отсылки в названии, но тем не менее после представления версии с Чернышевским, те тончайшиие упоминания о Пушкине как-то сами собой превращаются и в вопрос про Пушкина. И, наверное, ответ. Никто, конечно, уверенно ничего не сможет сказать, но предположить-то мы с вами можем... и вряд ли в таких предположениях будет надежда на жизнь более счастливую, чем он прожил. Более творческую? Тоже сомнительно... да и далее по тексту тоже.

И все же глава о Чернышевском мне далась непросто. Наверное, в советское время было бы проще о нем читать, сейчас же - то ли мы все далеко ушли от революционеров и демократов 19-го и начала 20-го веков, то ли это я - но настолько это не мое. В отличие от глав, в которых мы читаем о самом герое, Годунове-Чердынцеве. Типичная судьба - или почти типичная - человека творческого со своим увлечением - изучением бабочек. Эмигрант первой волны из Советской России, вспоминающего свою жизнь там, с делением на до и после. До исчезновения отца, пропавшего в Тянь-Шаньской экспедиции, и - после. Но без вкрапления Набокова судьба его действительно была бы типичной. Читаем о его воспоминаниях, наблюдениях, снах или представлениях - и это все прекрасным языком Набокова. Тем и цепляет.

Все, за что цепляется взгляд или отвлекается от основного, то, что служит почвой для размышлений или толчком для мысли, все сиюминутные впечатления и мелочи, все, что возникает в этой почти тютчевской голове. Больше о прошлом, но и о настоящем тоже, хотя подается местами прекраснодушно, и может быть, это привычка представлять милую родину непременно милой, ну и кто о юных годах вспоминая, не вспомнит лучшее... И тут нам коварно представляется четвертая глава с Чернышевским, как контраст и - думайте сами, решайте сами, чего иметь, а чего не иметь.

Но эта глава меня потрясла, именно тем, что я поверила, и это было чтение тягостное по той причине, что жизнь описывалась достаточно тягостной. С какой стороны ни посмотреть. И вот самое интересное - насколько
мог Годунов-Чердынцев ассоциировать себя со своим героем. И ассоциировал ли. У меня возникло впечатление, что скорее да. Вот даже если брать такие факты. У литературного Чернышевского все из рук валилось, когда он пытался что-то делать на поселении, уже после после тюрьмы. Его товарищи даже отодвигали от таких дел, во избежание.

Но и у самого Федора нередки были случаи, когда он что-то забывал, терял, оставлял, наталкиваясь на людей, норовя при этом еще то-то разбить или разлить. Мог забыть о встрече, если в тот момент на него находило творческое озарение. Ну и как многие гениальные люди, был рассеян и мягко говоря, местами неуклюж. Зато как описаны его чувства к своей девушке, Зине Мерц. Притом, что судьба их сталкивала - вернее, пыталась столкнуть не раз, но он "счастливо" избегал этого. Но от судьбы найдёшь, даже такому "рассеянному с улицы Бассейной". Порой доходило до трагикомедии, но финал хорош тем, что в нем нашим героям улыбается удача, хотя это и не главное в набоковских вещах, но я, как поклонница хеппи энда, не могу не оценить и это. И то, как они подходят друг другу.

Ну что ещё нужно человеку для счастья? Семья – есть, дочка растет. Ты – состоятельный человек. Дак нет же, нужно ещё что-то! И Бруно Кречмар слепо влюбляется в 15 (или 16) летнюю Магду! Молодая, страстная девушка – и жена, которая уже приелась за совместные годы жизни, да и сама эта жизнь приелась! А тут – страсть! Молодое тело! И плевать, что Магда – даже не скрывает неприязни к своему ухажёру – а тому просто пофиг. Он слепо влюблен. И мне, честно говоря, было жалко Кречмара… Понятно, что подло поступил бросив свою семью, но… Но сам выбрал такую жизнь – жить с тем, кто тебя не любит, тем более мы видим, как ведет себя Магда за спиной Кречмара… Ну не заслуживает он такого…. Хотя и козёл… При чтении у меня была сильная неприязнь к Магде и Горну, чем к Кречмару, который гадко поступил со своей семьей.. А дальше всё на противовесе – Кречмар вызывал сочувствие и жалость.. Но всё его рук дело. Всю эту ситуацию он сделал сам! И то, к чему это привело – так и надо… Но всё таки жалко его….

Ну наконец-то!
Столько лет я собиралась прочитать эту книгу, и наконец это произошло. Гештальт закрыт. И, пожалуй, от этого факта я получила больше удовольствия, чем от самой книги. Прочитала я ее очень быстро, но это и неудивительно - книга совсем небольшая. Не могу сказать, что мне было скучно. Но вот, что я однозначно чувствовала на протяжении всего процесса чтения, так это недоумение. Пожалуй, единственное, что мне понравилось в книге, это игра слов.
Возможно, я опоздала лет так на -дцать и в детстве смогла бы получить больше удовольствия от книги, но тут уже ничего не поделаешь. Хотя я бы и детям читала ее с осторожностью. Меня очень смутили те моменты, где Алиса, нисколько не задумываясь, пробует все, что попадает ей в руки, без колебаний заходит во все двери, встречающиеся ей на пути. Как-то не самый хороший пример.
Впрочем, не могу не отдать дань уважения автору. Перелистнув последнюю страницу, я сразу же полезла в Интернет в поисках комментариев - помнила, что должно быть что-то такое. Сначала я наткнулась на статью, где рассказывалось, какие только подтексты не находят в "Алисе". И политические, и фрейдистские, и психоделические. А также математические аллегории, логические парадоксы, игру слов.
В статье также говорилось о том, что книга Кэрролла заметно выделялась на фоне нравоучительной литературы для детей, популярной в то время. Но мне лично показалось, что Алисе и правда не помешало бы немного воспитания, так как периодически она демонстрировала не милую детскую непосредственность, а самое настоящее хамство.
Потом я наконец нашла комментарий Мартина Гарднера, о котором когда-то слышала. Впрочем, первая находка оказалась даже удачнее, так как Гарднер больше рассказывает о самом авторе, чем о книге.
Я и до этого встречала упоминание, что Кэрролл очень любил детей и легко находил с ними общий язык. А вот Гарднер уже говорит, что детей он любил не всех, а только девочек. Причем любил не только общаться с ними, но и рисовать и фотографировать, лучше всего в обнаженном виде. Правда, тут же добавляет, что все это исключительно с разрешения родителей (тут у меня, честно говоря, больше вопросов к родителям, чем к Кэрроллу). Также Гарднер пишет, что позже Кэрролла часто сравнивали с Гумбертом Гумбертом. У меня же почему-то, в первую очередь, возникла ассоциация с Майклом Джексоном. Хочется верить, что там и правда все было невинно.

В последнее время, добровольно отказалась от развлекательного чтения. Наступившей зимой, знакомлюсь с творчеством В.Набокова. Затянуло, прям не могу остановиться.Один за другим читаю романы,этого великого писателя.
Это произведение с темой творческого человека и его взаимоотношений с миром. Психологическое полотно глубоко исследующее душу его неординарного героя. Жизнь которого представлена автором с детства и до финала.Своего основного персонажа, Набоков на протяжении всей истории называет по фамилии. И только последние строчки романа, открывают его имя.
Лужин ребенок с особым складом психики. Он замкнут, не любит перемен в повседневной жизни, любая смена привычной обстановки, вызывают у него нервные срывы.В современном обществе,подобное нарушение в поведении детей называется аутизмом.
Неврологическое расстройство делает его несчастным, он отчужден от детского коллектива и является предметом насмешек своих одноклассников.Единственным человеком,к которому Лужин относится с симпатией и доверием это дальняя родственница,которую он называет тетя. Именно от этой женщины мальчик узнал о существовании шахмат. И получил первые азы древней игры. Интеллектуальное искусство целиком поглотило героя. За короткий период, подросток достигает значительных успехов в игре. Вся его жизнь подчинена сложной логике и гармонии взаимодействия, происходящих на шахматной доске.
У вундеркинда появляется тренер- импрессарио ,с которым юный шахматист путешествует по миру. Лужин окончательно отдаляется от родителей и покидает Россию. А дальше, автор,построив композицию романа в виде шахматной партии, переносит героя на 16 лет вперед. И Лужин предстает перед читателем признанным гроссмейстером.
Разительно изменилась внешность персонажа. Теперь это неуклюжий, странно выглядящий человек, полностью погруженный в свои мысли. Для творческой личности, нет иной реальности,кроме шахматной игры. И даже симпатия Лужина к будущей жене, не может отвлечь героя от его самоуглубленности.Невероятные нагрузки турнира за мировое лидерство истощает нервные силы маэстро. И семья невесты оказывает герою помощь.На какой то небольшой период времени, врачам и жене удается отвлечь Лужина от шахмат. Но разлад между душевным состоянием и внешним миром персонажа, приводят к трагедии.
Недавно читала небольшой рассказ автора "Бахман", с темой гениальной личности в обыденной жизни.Между этими текстами видятся параллели.
В.Набоков тонко и пронзительно изобразил внутренний мир одаренного человека, и его приоритетного отношения к своему творчеству. Преклоняюсь перед гениями, но в глубине души испытываю к ним жалость и сострадание, как к младенцам.Судьба таких людей не бывает легкой.