Bloodsucking Fiends

— Джоди? — робко поинтересовался Томми.
— Хммм?
— Когда я состарюсь, то есть — если мы еще будем вместе…
Она дернула его за волосы.
— Ай. Ладно, мы еще будем вместе. Ты когда-нибудь слыхала про сатириаз?
— Нет.
— Ну, это с очень старыми дядьками бывает. Они бегают везде с неослабным стояком, за молоденькими девчонками гоняются и дрючат все, что движется, пока на них смирительную рубашку не наденут.
— Ух какое интересное заболевание.
— Ага, в общем, это… когда я состарюсь, и у меня появятся симптомы…
— Так?
— Пусть болезнь своим ходом идет, хорошо?
— Буду ждать с нетерпением.

— Всем известно, что в книгах про вампиров всегда есть вводная лекция. Обычно ее читает какой-нибудь старый профессор с акцентом, но иногда — другой вампир. Эту лекцию ты, очевидно, пропустила.
— Ну, наверное, — сказала Джоди. — Должно быть, гонялась за женщинами в нижнем белье.
— Это ничего, — сказал Томми, вновь обращаясь к списку. — Тебе явно не нужно спать в родимой почве. — Он вычеркнул пункт. — И мы знаем, что все, кого ты кусаешь, не обязательно превращаются в вампиров.
— Нет, может, только в придурка…
— Без разницы, — сказал Томми, переходя к следующему пункту. — Так, ладно, солнечный свет тебе вреден. — Он поставил галочку. — Ты можешь входить в дом без приглашения. Как насчет текущей воды?
— Что насчет текущей воды?
— Считается, что вампиры не могут пересекать текущую воду. Ты пыталась когда-нибудь пересечь какую-нибудь текущую воду?
— Пару раз в душе была.
— Значит, выдумки. Дай-ка понюхаю, чем у тебя изо рта пахнет. — Он придвинулся поближе.
Джоди отвернулась и прикрыла рот рукой.
— Томми, я только что проснулась. Дай сперва зубы почищу.
— Считается, что у вампиров «гнилостное дыхание хищника» — или в отдельных случаях оно напоминает «вонь тлена из крипты». Давай, дыхни.
Джоди с неохотой дунула ему в лицо. Томми отстранился и вперился в свой список.
— Ну? — спросила Джоди.
— Я думаю. Погоди, мне словарь из чемодана достать надо.
— Зачем?
— Я не уверен, что значит слово «крипта».
— Пока будешь проверять, можно я зубы почищу?
— Нет, постой, может, еще разок дохнуть понадобится. — Он сходил к чемодану и выкопал из него словарь. Пока он искал в нем «крипту», Джоди дохнула себе в чашечку ладони и понюхала. Довольно мерзостно.
— Вот, — сказал Томми, тыча пальцем в слово. — «Сущ., ж. р. Подземная усыпальница, склеп или мавзолей. Помещение, в котором хранят или хоронят мертвецов. См. Утреннее зловоние». По-моему, тут галочку надо поставить в факт.
— Теперь можно зубы почистить?
— Конечно. А в душ пойдешь?
— Хотелось бы. А что?
— Можно я тебе помогу? То есть ты гораздо привлекательнее, когда не комнатной температуры.
Джоди улыбнулась.
— Умеешь девушку очаровать. — Она встала с матраса и пошла в ванную. Томми остался ждать.

Томми повернулся и зашагал по Бродвею, пока на него не напал зазывала у стрип-клуба — дядька в красном фраке и с цилиндром.
— Сиськи, письки и попцы. Заходите, сэр. Начинается через пять минут.
— Нет, спасибо. У меня через пять минут свидание с ужином.
— Так и дамочку с собой приводите. Наше представление, сынок, превратит любое «может быть» в верняк. Она у нас будет в лужице сидеть еще до того, как уйдете.
Томми передернуло.
— Может быть, — сказал он. И поспешил дальше, покуда его не остановила зазывала через два входа — на сей раз корпулентная тетенька в коже и с кольцом в носу.
— Самые красивые девушки в Городе, сэр. Все голые. Все жаркие. Заходите.
— Нет, спасибо. У меня скоро свидание с ужином.
— Так и да…
— Может быть, — ответил Томми, протискиваясь мимо.
До конца квартала его останавливали еще три раза, и он неизменно вежливо отказывался. Потом заметил, что у зазывал останавливается только он. Все остальные прохожие просто… ну, проходили, не обращая на них внимания.
«Дома, — подумал Томми, — невежливо не замечать того, кто с тобой разговаривает, особенно если к тебе при этом обращаются „сэр“. Наверное, мне придется получше изучить Городские Манеры».

Миновал компанию подростков, которые выпендривались и попрошайничали на тротуаре, и один бутуз крикнул:
— Сэр, уделите квортер на подводку для глаз?
Томми порылся в кармане джинсов и отдал пацану всю мелочь. Никто его раньше не звал «сэром».
— Ой, спасибо, сэр! — выпалил пацан высоким женским голосом. И засветил горсть мелочи остальным так гордо, словно ему вручили средство от рака.
Томми улыбнулся и пошел дальше. По его расчетам, с тех пор как он перебрался в Город, попрошайки ему стоили десятку в день — десять долларов, что вообще-то было ему не по карману. Казалось, он не в силах отвернуться и пройти мимо, как все остальные. Может, такому научаешься не сразу. Может, неумолимый натиск отчаянья притупляет тебе сострадание. От просьб дать денег на еду у него всегда урчало в животе, и квортер — невеликая цена утишения. Просьба же на подводку для глаз взывала к его писательской стороне — той, что верила, будто творческая мысль чего-то стоит.

— И чего? — спросил Томми уже на тротуаре.
Трой повернулся к нему — похоже, он едва сдерживался, чтоб не расхохотаться.
— Эти ребята только что с судна, мужик. Понимать их трудновато, они на каком-то местном диалекте болтают.
— И?
— И тут они нелегально, их пираты контрабандой привезли. Пиратам они должны, типа, тридцать штук за билет, а если их поймают и вышлют обратно в Китай, должны они все равно будут. А в провинции за такие деньги надо лет двадцать вкалывать.
— И? — спросил Томми. — Как это с цветами-то связано?
Трой хихикнул.
— Я к этому подхожу. Видишь ли, они хотят получить гражданство. Если они станут гражданами, им станут давать работу получше, и они быстрее расплатятся с пиратами. А обратно тогда уже их никто не отправит.
— Так, а цветы?
— Их тебе кладут Воны. Они за тобой ухаживают.
— Что?
— Они где-то слышали, что в Сан-Франциско мужчины женятся на мужчинах. И вот они прикинули, что если убедят тебя на них жениться, то станут гражданами и останутся здесь. У тебя, чувак, тайные воздыхатели.
Томми вознегодовал.
— Они что ж, думают, я гей?
— Они не знают. А мне на самом деле кажется, им пофиг. Они меня попросили попросить у тебя руки. — Трой наконец не справился с собой и заржал.
— И что ты им сказал?
— Сказал, что спрошу.
— Гондон.
— Ну, я ж не хотел говорить им нет, у тебя не спросив. Они сказали, что будут хорошо о тебе заботиться.
— Поди скажи им нет.
— У тебя что-то против азиатов? Слишком хорош для нас?
— Да нет же, не в этом дело. Я…
— Я им скажу, что ты подумаешь. Слушай, мне домой надо, поспать перед работой. До вечера. — И Трой зашагал прочь.
— Сегодня выносишь мусорные баки, Трой. Я там главный, знаешь? Лучше, если Саймону с парнями ни слова.
— Как скажешь, Неустрашимый Вождь, — крикнул Трой через плечо.
Томми остался на тротуаре придумывать угрозу подейственней.
Через полквартала Трой обернулся и заорал:
— Эй, Томми!
— Чего?
— Из тебя выйдет симпатичная невеста.
Томми пустился бегом за Троем Ли, и глаза его метали молнии.

Ривера завел машину и посмотрел на Кавуто.
— Ты его не прессовал?
Кавуто вынул из кармана рубашки авторучку «Кросс».
— Сильнее меча.
Ривера поежился, представив, что Кавуто мог сделать с Ла-Отисом при помощи авторучки.
— Но следов-то хоть не оставил?
— Массу, — ухмыльнулся напарник.
— Ник, нельзя так…
— Расслабься, — перебил Кавуто. — Я просто написал ему на гипсе: «Спасибо за предоставленную информацию. Уверен, она приведет к хорошим приговорам». Потом расписался и сказал ему, что не сотру, пока не скажет мне правду.
— И стер?
— Не-а.
— Увидят дружки — убьют же его.
— Да и х** с ним, — сказал Кавуто. — Рыжие ниндзя, щас.

Джоди села и тоже посмотрела на градусник.
— Близко к чему?
Томми смущенно улыбнулся.
— К нормальной температуре тела. Я купил тебе одеяло с электроподогревом. Часов шесть работало.
Джоди провела по нему рукой.
— Ты меня разогревал?
— Клево, правда? — сказал Томми. — Я сходил в библиотеку и книжек тоже принес. Весь день читал. — Он придвинул к себе стопку книг и принялся их перебирать. Он читал названия и одну за другой передавал ей: — «Справочник читателя по вампиризму», «Вампирские мифы и легенды», «Крадущиеся в ночи» — зловещий заголовок, а?
Джоди брала книги, как червивые фрукты. На обложках чудовищные твари восставали из гробов, нападали на женщин в различных степенях раздетости и тусовались у замков на голых скалах. С букв в названиях капала кровь.
— Они все про вампиров?
— Это лишь публицистика, что у них была. По межбиблиотечному абонементу я заказал еще. Прикинь, что есть из художки. — Он показал на другую стопку на полу. — «Пир крови». «Красная жажда». «Клыки». «Дракула». «Сон Дракулы». «Наследие Дракулы». «Греза Февра». «Вампир Лестат» — романов там штук сто.
Слегка ошалев, Джоди рассматривала книги.
— Тут, похоже, у всех обложек один лейтмотив.
— Ну, — подтвердил Томми. — У вампиров явная склонность к дамскому белью. У тебя нет какой-то особенной тяги к сексуальным ночнушкам?
— Вообще-то нет. — Джоди всегда казалось глупо тратить деньги на то, что надеваешь ровно для того, чтобы с тебя это тут же сняли. Хотя если судить по этим вот обложкам, вампиры считали нижнее белье чем-то вроде гарнира.
— Хорошо, — сказал Томми, поднял с пола блокнот и поставил галочку. — Фетиша белья нет. Я составил список вампирских характерных черт и таблицу с квадратиками — «факт» или «выдумка». Поскольку лекцию ты пропустила, наверное, придется все их просто проверить на практике.

Он собирался поселиться с женщиной впервые, а о женщинах ни шиша не знал. Может, Джоди не чокнутая. Может, они все такие, а он просто не в курсе. Томми быстро проглядывал содержание номеров, чтобы получить какое-то представление о том, как работает женский ум.
Начинал вырисовываться паттерн. Целлюлит, ПМС и мужчины, не склонные к серьезным отношениям, — враги. Восхитительно легкие десерты, брак и множественные оргазмы — союзники.
Томми ощущал себя шпионом — словно ему надо переснять страницы на микропленку под лампой на гусиной лапе в какой-то кладовке баварского замка-крепости, и к нему в любую минуту может ворваться женщина в прикиде СС и рявкнуть, что у нее есть способы развязать ему язык. Хотя вот эта последняя часть, вообще-то, — не так уж плохо.

Упершись руками в одну, а ногами в другую, она б могла по-паучьи вскарабкаться. Она видела, как ребята так взбираются по щелям-дымоходам в Йосемите. Опытные скалолазы, в снаряжении. Не секретарши, избегавшие эскалаторов, чтоб не сломать каблук.
Джоди сосредоточилась на открытом окне и прислушалась. Кто-то глубоко дышит, спит. Нет, спят там два человека.
— Ах ты сволочь.
Она подпрыгнула и расклинилась между зданиями в шести футах от земли — ноги упираются в одну стену, руки в другую. Поразительно, что ей это удалось, но оказалось — нетрудно.

И вдруг ахнула, глаза у нее распахнулись, словно она вспомнила, что в духовке оставила взрывчатку. — О боже мой!
— Что? — Томми заозирался, решив, что она увидела что-то страшное и опасное.
— Это же ужас.
— Что ужас? — не понимал Томми.
— Я только что сообразила — я ж навсегда останусь пышкой. У меня есть джинсы, в которые я никогда уже не влезу. И мне всегда надо будет скинуть пять фунтов.
— И что с того? Все женщины, которых я знал, считали, что им нужно скинуть пять фунтов.
— Но у них на это есть шанс, есть надежда. А я обречена.
— Можешь перейти на жидкую диету, — сказал Томми.
— Остряк. — Для подтверждения собственного наблюдения Джоди ущипнула себя за бедро. — Пять фунтов. Ну подождал бы хоть еще недельку, а потом нападал. Я сидела на йогуртах и грейпфрутах. Мне бы удалось. Тогда я была бы стройной вечно.

— Расскажи мне про убитую женщину.
— У нее была собака, серенький такой песик. Обоих нашли в мусорном контейнере возле мотеля. Она была старая. А теперь и навсегда останется старой.
— Прошу прощения?
— Люди навсегда остаются в том возрасте, в котором умирают. У меня старший брат умер от лейкемии, когда мне было шесть. А ему — восемь. Теперь, когда я о нем думаю, ему всегда восемь лет, и он по-прежнему мой старший брат. Никогда не меняется, и та часть меня, которая его помнит, не меняется никогда. Понимаешь?