Let It Come Down

Боулз – это музыка.
Первые минуты я слышу повторяющиеся привычные аккорды, и они не производят никакого впечатления, не складываются ни во что трогающее, даже наводят скуку. И наконец в этом фоне вдруг звучат несколько ярких отдельных нот. Тут же заурядная композиция соединяется в насыщенное чувством целое, я понимаю и ощущаю её целиком, и то, что раньше казалось невнятным и серым бэкграундом, приобретает рельефную выразительность. Жутковатую выразительность.

Это Боулз.
Он ощущается внутренностью: у хрустящего маджуна вкус имбиря, корицы и лакрицы, капли холодного дождя затекают за воротник плаща, влажный ночной ветер хлопает веткой пальмы, издавая жёсткий механический шум, а псы Гекаты идут по следу. «Вот он я, и что-то произойдёт.»

«Словно фотография сцены из какой-то пьесы, где позы и выражения лиц играющих, будучи с первого взгляда вроде бы нормальными, мгновение спустя поражают своей двусмысленностью.»

Таков Боулз вообще.
Будто есть некий зазор, еле заметная тёмная трещина между человеком и его действиями, - вроде бы всё в порядке, но что-то чуть-чуть не так. Запаздывание, как у самой длинной стрелки на часах, которая медлит секунду, прежде чем перескочить на новое деление. «Зловещая тьма, как в недопроявленной плёнке», как сказал о Боулзе Берроуз.

Зловещая тьма в крошечной трещине – между мной и моей жизнью, например, - подсвечивается Боулзом, заманивает загадкой, но в трещине – бездна, в которую лучше не всматриваться без особой надобности и особой душевной силы.
Но Боулз в таком созерцании большой мастер.

Это белые марокканские карлики. Последний раз я видел их в Гааге на конференции. Их появление тогда в корне изменило исход встречи. Равновесие было нарушено, и все переговоры о мирном разрешении конфликта зашли в тупик. Война стала реальностью.
С. Курёхин

Ах, господи, надо отсюда выбираться, подумал Даер.
Боулз, твою мать

Десять эгоистов в Танжере тусовало, но ливень смыл их разом, и никого не стало.
Мои радужные фантазии

Как бы мне этого хотелось, чтобы всех смыло, но увы. Спойлер номер раз: здесь нет ни одного персонажа с хотя бы одной положительной чертой. Может быть, кроме бедного старика, о котором речь пойдёт ниже, но и тот всего лишь десятистепенный персонаж, мелькнувший раз и более не встречающийся.
Поразительно, но в прошлое моё прочтение я обращал внимание на те же вещи, детали, фразы, что и в этот раз. Эпизод с найденной бутылкой донельзя показателен – с каким равнодушием относится расфуфыренная толстенная американка с раздувшимся до небес самомнением к посланию от потерпевшей кораблекрушение команды. В это время она думает о себе, о том, как она выглядит в глазах старика и прочих, о том, кто ей, что и почему сказал, и о том, что, кому и почему – а главное, как! – сказала она. Думает о своём приятном времяпрепровождении, и даже не понимает, о чём идёт речь в письме. С лёгкостью откладывает написание ответа на потом, отказывая неграмотному старику в помощи, ведь её насущное куда как важнее и значительнее, чем какая-то там записка непонятно кого непонятно какого роду-племени из – смешно представить – какой-то там бутылки. Нормальные люди таким образом письма не пересылают, могли бы воспользоваться и почтовыми услугами.
Но, может быть, эта мадам не поняла смысл записки оттого, что там не было явной просьбы о помощи? Вот сейчас я слушаю презабавный диалог между американцем и англичанином в Крысином короле Клавелла: оба по-своему люди чести, в их понимании чести, но это их понимание настолько разное, что они попросту друг друга не понимают, и проявление эмоций у них не менее различное: американец – душа нараспашку, говорит прямо, в лоб, англичанин же руководствуется тем соображением, что делать комплименты надо так, чтобы не смущать (попробуй, смути американца), и высшую степень восхищения выражает словом «неплохо». И если предположить, что записку писал англичанин (там помянуто, впрочем, кому надо её переадресовать, но мне страшно влом возвращаться к тексту книги), с мыслями не уронить лицо и не обеспокоить за свою судьбу того, кто найдёт записку, совершенно естественно, что воплей типа «помогите-спасите, нам плохо» там нет. Ну, а если бы и поняла – рискну предположить, немногое бы это изменило. Если только столь эгоцентричной даме не показалось бы привлекательным лелеять мысль о своём вкладе в миссию спасения неизвестной команды. Но ей гораздо ближе мысли о себе любимой, на самом примитивном уровне: хорошо пожрать, попить, попеть (пусть и не хорошо, но зато назло окружающим), посношаться с выбранной ею девочкой (а какой вы постмодерн без лгбт хотели). В итоге старик прождал её чуть ли не полдня, чтобы только она написала письмо, и это был единственный достойный поступок из всех описанных в книге.

Гг совершенно никакой, мягкотелый, пластилиновый, плывущий по течению и вовсе не знающий, чего он хочет (опять же, за пределами физиологических потребностей момента – пожрать, попить, попеть, посношаться). Пожалуй, это заразно: вплоть до последних страниц создаётся впечатление, что прицепившийся к нему в баре марокканец такой же невежда относительно собственных стремлений. Однако в итоге понимаешь, что он, как и все марокканцы, пытается облапошить своего тихого американца.

И это именно то, почему я не понимаю и не люблю фильмы Гая Ричи и Тарантино. Может быть, в планы Боулза как раз входило высмеивание пороков всей этой знати, мещан и нищих марокканских аборигенов? В таком случае любителям Тарантино определённо должна зайти эта книга. В моём же представлении чрезмерное очернение без демонстрации идеалов, к которым надо стремиться, попросту бессмысленно. Высмеивать можно по-разному, в «Старых чертях» Эмиса, в «Мерзкой плоти» Во тоже высмеиваются все, но вместе с тем эти «все» не лишаются напрочь положительных черт. Нет людей исключительно хороших, как нет и исключительно плохих, мир не чёрно-белый, но есть авторы, которые словно бы хотят всем своим творчеством убедить нас в обратном, и похоже, что Боулз – из их компашки.

Лейтмотив постоянно льющейся с неба воды напоминает лейтмотив постоянно сыплющегося с неба снега в одноимённом романе Памука, тоже повествующем о проблемах неразвитой страны и отношениях её с другими странами. Но как же сильно проигрывает Памуку Боулз в этом сравнении! Как неглубоко он копает, — возможно, оттого, что не марокканец? Как из-за этого своего оголтелого очернения всех и вся он автоматически лишает возможности привлечь читателя эмоционально на чью-либо сторону, не оставляет и шанса для сопереживания кому-либо…
То, что сюжет книги всего за пять лет совершенно изгладился из моей памяти, говорит само за себя.

Язык книги (читай, переводчика) оставлял желать лучшего. До сих пор пытаюсь представить, как можно быть «довольно лысым», как можно «довольно-таки сердиться» или быть «довольно занятым», как может быть «довольно безразлично» — ведь тогда должно быть и «сильно безразлично», и «в слабой степени безразлично». «Довольно стыдный секрет» не даёт заснуть, «довольно-таки не вязавшийся с цветущей внешностью тонкий голос» режет слух, «довольно внушительная мина» торчит в глазах, и вообще, так много «довольно», что я недовольна!

В довершение всех бед книги, чтица, её начитывавшая, была просто кошмарна, Лорой Луганской она себя называет. Вырывал бы таким язык, вот серьёзно. Это кромешный ужас: каждое предложение у неё было вопросительное с оправданием, с интонацией, с которой обычно произносят фразу «а что, все же так делают». Я ее точно больше никогда слушать не буду. Издевательство какое-то.

Banquo: it will be rain tonight
First murderer: let it come down

(Macbeth, Act iii scene 3)

Второй прочитанный мною роман Пола Боулза, после незабываемого The Sheltering Sky, не разочаровал, а наоборот - сильнее подогрел мой интерес к этому неоднозначному автору. Let It Come Down - пронзительная в своей абсурдности драма в лучших традициях экзитенциализма, живо напомнившая "Постороннего" Камю. Ее можно было бы назвать "историей побега" - побега от опостылевшего окружения, семьи, родины, работы, побега от внутренней опустошенности, побега в погоне за ощущением реальности, чуством настоящего...

Молодой американец приезжает из Нью-Йорка в Танжер, чтобы начать там новую жизнь. Однако неспособность принять новую окружающую действительность и омертвевшая за годы унылого существования натура ведут его совершенно иными путями: через выпивку, ложь, разврат, наркотики, интриги, аферы к абсурду, преступлению, паранойе, пустоте, в которой возможно все, кроме одного - избежать ответственности за свои поступки.

Очень непростой роман, а как заканчивается... Герой остается один на один со своим преступлением, вокруг - пустота, внутри - тоже. И льет, и льет нескончаемый дождь...

Боулзу - несомненное "браво!". В том числе и за прекрасный, точный язык.

Бордели, наркотики, какие-то мутные типы и случайные лица; постельные сцены и наркотрипы - казалось бы, весело. Вон, тот же Томпсон с похожим набором исходников создал свой "Страх и отвращение в Лас-Вегасе", а у Пола Боулза формально компоненты вроде те же самые, а на выходе получается совсем другая история.
В его романе давящая, всеохватывающая безысходность незаметно, исподволь пронизывает и отравляет текст; в некоторых случаях - отравляет еще и читателя, чуть ли не сильнее. На фоне же, конечно, разворачивает свое знамя тема неприкаянности, случайностей и посредственности жизни - всё то, чем так богат определенный сегмент Большой Серьезной Литературы.
Параллели с "Посторонним" тревожно очевидны и были отмечены многими до меня - просто потому что их почти невозможно не заметить. Автор настолько старательно объясняет читателю, что герой жив, но совсем не живет, что он и не чувствует себя живым, словно боится, что читатель не заметит. Зря, конечно - просто потому что его герои эталонно не-живы; в тексте всего этого так много, что неплохо было бы устроить себе дринкинг-гейм, выпивая каждый раз, когда товарищ Боулз вновь подчеркивает и разжевывает проблемы своих героев - и счастливо спиться к концу книги.
Потому что мало что я в жизни переношу так же плохо, как писателей-экзистенциалистов.
(Это какое-то проклятие - мне их то и дело рекомендуют, упоминают, я начинаю читать их случайно, и дальше мучаюсь долго, беспросветно, поражаясь тому, насколько невыносимым может для меня оказаться процесс складывания букв в слова и слов в осмысленные предложения. причем слов обычно до обидного простых.
А потом я наконец сдаюсь и узнаю, что это опять были они, родные. Экзистенциалисты и их идейные последователи или предшественники. И есть что-то в их подходах и взглядах на жизнь настолько для меня чужеродное, что я в итоге мало что могу осмысленного сказать кроме короткого "да больше никогда".
Так вот, дорогой Пол Боулз: больше никогда.)

Итак: американец в незнакомом и решительно чужом для него Танжере, в котором варятся и кипят люди разных взглядов и национальностей, цветные и белые, местные и приезжие; во многом такие же потерянные, как сам Даер. Даер, конечно, из Нью-Йорка и он, конечно, эталонный герой подобных книг. Безнадежно потерянный, заглавный исключительно своей ролью в тексте и при том совершенно аморфный, маленькая амеба двадцатого века, которую тянет одновременно во все стороны и остаться на месте. А еще прямо в прологе рассказывают об украденных деньгах, чтобы не трудиться и не вешать на стену хоть одно захудалое ружье.
Наверное потому, что все должно вертеться вокруг неимоверных Строданий героя, не иначе.
Монотонность дней, в которых растворяешься вместе с Даером; зачем чего-то искать, зачем превозмогать и загонять себя в рамки, когда они так размыты?.. Вялое течение жизни в очень каком-то камерном и задыхающемся Танжере, где у Боулза на фоне экзотического места действия от людей остаются одни только функции и нарисованные лица. Старик Маслоу бы оценил, конечно: вот это Дейзи, при помощи неё сейчас закроем потребность в аффилиации, а вот тут пройдемся по потребности в безопасности... Мотивации героев, иногда неуверенно поднимающие головы, вновь затихают и погружаются в летаргический сон.
Жажда жизни, неоднократно подчеркнутая автором, отчаянное желание перемен, своеобразного выхода из плоскости, которые то и дело манифестируются на словах - и вместо этого всего вновь монотонное биение мертвого сердца героя и мертвых строк. Сюжетные линии плавно уходят в никуда, попросту устав нести свои функции, устаю и я.
Обрамляет же все весьма сомнительный перевод, от которого рука тянулась уцепиться за Нору Галь и обмахиваться ей во время особо громоздко-неудобоваримых пассажей - и это мне-то, человеку, в свое время считавшему, что кое-где она перегибает. Поэтому читать этот роман за язык, кажется, занятие почти такое же бессмысленное, как читать его ради того, чтобы ощутить бьющую полнокровность жизни.

Большего, чем сказал сам автор о своем герое в предисловии, и не скажешь. Он жалкое ничтожество и неудачник. Но так как таких людей большинство на нашей планете, почитать о них тоже полезно, "чтоб знать, как не делать". Человек совершает такие поступки и ввязывается в такие авантюры, что страшно становится. Для начала он бросает стабильную работу в Нью-Йорке и переезжает в нестабильный опасный город, в никуда. Ну, допустим, многие авантюристы попали в ту же Америку начинать новую жизнь и с гораздо меньшей суммой, чем пятьсот баксов нашего героя, но у Даера нет ни мозгов, ни требуемой жилки. Дорвался до наркоты и проституток. Решил, что ему хватит ума на мошенническую аферу с деньгами. Хорошо, что денег было слишком много для такой нищей страны, а то бы профукал все не за три дня, а за один. Конец его приключений предсказуем. Автор поставил точку, где пришлось, но всем понятно, что там, за этой точкой. Спасибо, что без подробностей. Хватило описания приходов после гашиша. Даер сталкивается не только с арабскими мошенниками и наркоманами, но и с местным высшим обществом. Таким же как и везде. Дамы томятся от скуки, заводят интрижки как с мужчинами, так и с женщинами, курят наркоту и постоянно пьют. Особенно интересно было читать о влюбленности богатой дамы средних лет к юной марокканской проститутке. Мне было даже ее жаль, как на этом чувстве нажились все, кому не лень. Дождь, грязь и общее уныние в Танжере отражают состояние души персонажей. Работодатель Даера - сам связан с местными бандитами, не может спать спокойно. Маркиза Дейзи пытается выглядеть благородной спасительницей, благотворительницей, на самом деле - сплетница, интриганка. Марокканец Тами вначале дружит с Даером, даже соглашается помочь, и вроде симпатию к нему читатель чувствует, но нет, при малейшем денежном соблазне и с него личина спадает. Обреченность - вот о чем думаешь, закрыв книгу. Она переворачивает, встряхивает читателя. Не пусть льет! Нельзя пускать все на самотек, быть даером, нужно брать свою жизнь в свои руки, думать, отвечать за свои поступки. Пол Боулз стал для меня приятным открытием.

Рекламный проспект.
Дамы и господа, если вы чувствуете себя пустым и мертвым, если вы не видите смысла в своей жизни и вам нечего терять, вам поможет наш новый туристический пакет «Дауншифтинг».
Важно, имеются противопоказания:

• Обязательно вначале следует убедиться, что причина вашего депрессняка не физиологическая. Вдруг вам не хватает йода/витамина Д/ железа/ магния и какого-то другого элемента? Измерьте давление, пульс, гемоглобин, сахар в крови, уровень гормонов щитовидной железы и т.д. Если показатели не в порядке, необходимо обратиться к врачу. Наша услуга не решит вашу проблему.
• Проверьте, есть ли у вас деньги. Если есть только на билет в один конец – вы наш клиент. Если денег много, вы можете снять свою тоску и без нас.

• Выезд в европеизированную экзотическую страну. Прекрасная и суровая природа, красивые виды, другая культура и в то же время привычные удобства в виде электричества, телефона, водопровода и кока-колы. По запросу вызываем дождь для усиления тоски. Также по запросу генерируем теплые солнечные деньки.
• Яркое разношерстное общество, национальный и культурный фьюжн. Вы будет вращаться в среде аферистов, контрабандистов, аристократов, шпионов и других обаятельных бездельников.
• Прекрасные и доступные женщины. Что вы выбираете, утонченная и опытная испанская маркиза или юная и непосредственная арабская Мария Магдалена? За проститутку Хадижу придется побороться, на нее большой спрос.
• Алкоголь в неограниченных количествах. С ним жизнь кажется терпимей. И, конечно, гашиш для расширения сознания.
• Приключения с риском для жизни. Все будут вас стараться использовать в своих интересах. Ваша задача держать ухо востро и ловить кайф от острых переживания. Также вы можете нарушать закон.
• Даже во время ваших хождений по лезвию бритвы, мы будем опекать вас и посылать вам помощников, которые вытащат вас из переделки. У вас есть право отклонить помощь.

Боюсь, что не смогу написать обстоятельный отзыв на эту книгу. Она выжала меня, как лимон. Я то равнодушно пролистывала страницу за страницей, то упивалась редким по красоте текстом.
В романе, написанном в 1956г., Нелсон Даер высадился на марокканский берег в поисках заработка и новой жизни. Он угодил прямиком в Международную зону Танжера, которая просуществовала на территории Марокко 44года, с 1912 по 1956гг.

На протяжении всей книги меня преследовали параллели с любимым фаулзовским романом "Волхв". Я устремлялась за ними, настигала, но они снова ускользали, словно тени, меняя правильные очертания и приобретая болезненный фицждеральдрвский блеск. Это закрытые вечеринки "для избранных": ночь, усыпляющее бдительность вино в бокалах, фальшивые улыбки и мерные взмахи перьев на дамский шляпах. Я говорила себе "это другая история, здесь пески и караваны верблюдов" и начинала верить в это только с приходом утра. И все же Нелсон Даер похож на Николаса Эрфе.Они оба сбежали от прежней жизни в неизвестность, в новый, подчас враждебный, мир, где оба стали марионетками незнакомцев. Может быть Нелсон не так красив, как Николас, в нем меньше снобизма, но они чертовски похожи.

Мне очень импонирует проза Боулза за непредвзятое здоровое самокопание. Он так же, как Фаулз, хирургически бесстрастно раскладывает по полочкам экзистенциальную сущность своего героя

Оставаясь при этом романтиком

• Я сам займусь, — сказал он мрачновато и тут же стащил с себя остатки одежды. — Вот. Ну как? — Голос его звучал неестественно; он думал: если она собирается вести себя как шлюха, так я и относиться к ней, черт возьми, стану так же. — Теперь ты, — сказал он. И обеими руками принялся стаскивать с нее платье через голову.

Однако если Фаулз в своих романах задавался вопросом "что значит быть англичанином", то Боулз уже во второй книге показывает нам "американца в пустыне". Житель Нью-Йорка - конгломерата цивилизации, оказывается в диком краю, где свои законы и где первобытные инстинкты все ещё живы.

Даер, а также Порт с Кит из романа "Под покровом небес" добровольно едут в Африку, полагая, что ум, возросший на столь благодатной почве, как США, будет релаксировать и неспешно восстанавливать силы на аутентичных просторах экватора. Но они недооценивают силы этой стихии, её мощи и способности повелевать. Они оказываются в клетке, из которой надо выбираться всеми силами. Однако, возможно, Боулз не мыслил так буквально. Может быть Марокко-эта некая аллюзия на потусторонний мир? Я не имею в виду религию, а говорю об ощущении собственного физического существования. Автор задается очень понятным и близким мне вопросом "А нет ли другой, вымеренной и упорядоченной реальности, где живут все люди? Может быть, я, а не они, пребываю в нереальном пространстве?" И вот появляется этот чуждый герою мир, в котором невозможно мимикрировать и вопросы, волнующие его, встают особенно остро, а свойства натуры проявляются наиболее ярко. Порой кажется, что человек и не знал себя вовсе до этих дней

Боулз неизменно задается вопросом реального и нереального, физического ощущения жизни, как способа существования. Но что-то мне подсказывает, что сам он так и не коснулся "тела" жизни. Хотя впереди ещё два романа, множество рассказов. Может быть, моё мнение изменится.
В книге прекрасные описания природы. Не пресыщенные красками, не тяжеловесные, а какие-то самодостаточные, аутентичные, местами мрачные и причудливые. Чувство такое, что автор пишет так, будто просто идёт и кидает камушки в корзину, ничуть не утруждая себя. В результате комбинация слов вызывает физическое возбуждение.
Сквозь фицджеральдовскую потерянность, фаулзовскую обстоятельность и их общую романтичность, мы попадаем на территорию самого Пола Боулза

Я по-прежнему не могу определиться с оценкой книги, хотя читала я её неприлично долго. Я физически плохо умела её в свой мозг внедрить. У меня до сих пор нет общей картины перед глазами. Но ощущение близости катарсиса - тоже много для книги, в моем понимании. Из минусов: смазанный сюжет, некая отстранённость героев от читателя.
НО! Пол Боулз по-прежнему мой второй ФАВОРИТ в непредсказуемом безумном книжном мире. Что бы он там ни курил при написании своих книг, как бы ни глумился со своим детящем, конечный продукт - субтилен, прян и притягателен. Он красив своей собственной редкой красотой.

Как говорил Саня Григорьев, «я никогда ничего не понимал в векселях», поэтому все эти финансовые махинации бесконечно от меня далеки. Но подлость и наглость, которые постоянно замечает Даер в Дейзи, распространяются отнюдь не на одни денежные дела. Скорее даже, прямо их не касаются, а так — хитро — обходят, обтекают.

Здесь всё течёт, протекает, обтекает, льёт, хлещет как из ведра. А деньги— и подавно. Может быть, как и везде, но немного сильнее — в Танжере-то, где вода, граница и контрабанда.

Сам герой напоминает мопассановского милого друга. Такой же нерешительный, вялый, разве только что сознающий незыблемость своего вечно подчинённого положения. И так же, как у Мопассана, женщины правят бал. Конечно, новый человек (в данном случае Даер) не в силах сразу вникнуть в хитросплетённые интриги, и удивляется и ярится.
Ещё одна, Юнис, тоже мне Гуд, вовсе она не Гуд. Бесит: насколько показателен эпизод с бутылкой и бедным, но гордым стариком: уважаешь бедняка, но никого из этих богатейчиков, только и думающих, как бы друг у друга денежку/девушку отбить.

В общем, помимо денег это ещё и очередное «великосветское» столпотворение с примесью местных тёмных (в прямом и переносном смыслах) жгучих девиц, за которыми, несмотря на всю темноту, начинает гоняться куча народу из понаехавших европейцев. Знаете, атмосфера «Эммануэль» напоминает, только ей хотя бы сочувствуешь, а здесь ко всем ярое отторжение. И так гладко, ровно, ни тебе всплесков каких до конца произведения.

Пусть льёт. Куда-нибудь мимо меня.

О, Танджер! Твоё великолепие безликих площадей и узких восточных улочек. Ну и что, что Марокко находится совсем не на востоке? Музей колоритной безликости - так я говорю о тебе, блистательный город Международной зоны! Люди здесь не работают, не радуются, ничего не делают. Лень, деньги позволяют, светский образ жизни или же ты просто ничтожество - сотни причин, чтобы вести никчёмную жизнь бездельника. И не сказать, что мистер Даер стремился в такой мир. Он ведь как раз наоборот думал всё поменять, но... На самом деле он единственный кого тут хоть что-то не устраивает: наивный человек, который верил. (Я так на работу устраивалась: верила, что вот сейчас всем трудовым коллективом к светлым идеалам и т.п., а оказалось, пока начальник не требует, сиди и не отсвечивай.) Всё-таки быстро человек приспосабливается под давлением общества: все ничего не делают, ну а я чем хуже? А вот в Танжере все воруют, ну а я... ?
Но в целом, если не быть реалистом и не понимать, что в самом деле 99% населения - "даеры", "дейзи", "уилкоксы" и "хадижи", то Даер - ничтожество, маленький человечек, который ждёт, что окружающие наконец придумают, чего же он хочет. Доказательством его безвольности служит хотя бы то, что он всю книгу ноет, как мало денег остаётся, но это не мешает ему ежедневно по 10 раз на дню захаживать в разные кафешки, разъезжать на такси и тратиться на развлечения. Кажется, это меня бесило всю книгу. И его конечный "Поступок" я не смогла воспринять в таком плане. Всё равно вижу это как капитуляцию перед дурным примером ближайшего окружения.
Интересной чертой романа оказалась его прилипчивость: без сумасшедшей увлечённости, но тем не менее он читался легко. Я даже отложила все остальные книги, чтобы ничто не отвлекало меня от историй о литрах алкоголя и безысходности. Понимаешь, что автор всеми силами пытается докричаться, насколько окружающие безлики и бесчувственны, но с болезненным интересом ждёшь следующего представителя "серой массы": насколько он будет самобытен? какие козни умеет строить? ну давай хоть малюююсенький скандальчик?
Многие хают перевод. Как-то так получилось, что я это воспринимала с юмором. В Международной зоне каждый говорит на своём языке: тут и арабский, и испанский, и английский. Пару слов знаешь по-английски - уже высший класс, можешь обслуживать американцев. Так почему бы и автору не быть чуть косноязыким, там-сям по словечку... Ну вы поняли)
Так что пусть льёт Боулз свой поток слов. Мне понравилось.

С самых первых глав я уже знала что все очень скверно закончится! Человек, который не привык думать, обязательно попадёт в сложную ситуацию. Он не думал первую часть жизни в своей стране, думать в другой стране тем более не будет. Почему такое происходит? Потому что некоторые мужчины, особенно опекаемые своими родителями остаются  детьми и во взрослой жизни. И что получается из них в итоге? Они становятся пьяницами с девизом я хочу, либо такими вот Даерами.
Сама книга не особо блещет увлекательным сюжетом, скорее он вяло плещется на волнах. Занудные тянучие сцены делают бесхарактерность героя еще более выпуклой. Вялые проблески рассудка пресекаются тупыми детскими поступками. Почему нельзя было выполнить простое поручение в тех рамках, которые были озвучены?! Зачем нужно было так нагло переспать с Дейзи, дамой замужней?
Приезжий человек в чужой недоброжелательной стране в первую ночь идёт буквально  вразнос! Где разум? Где чувство самосохранения?
Вот работодатель Уилкокс дал промашку, позволив свободный график такому работнику как Даер. Необязательность привела к еще большей расхлябанности.
Как правило, дождь в литературе является символом очищения и перерождения главных героев, не потому ли Боулз в качестве декораций выбрал бесконечные дожди, что герою нужно кардинально меняться, взрослеть, умнеть, но никакого дождя не хватает, чтобы это произошло. В общем взывать к разумности героя бесполезно, даже название кричит об этом! Пусть льет. Ничего не поменять! Водный поток течёт куда ему вздумается и остановить его невозможно, так и главный герой не думая особо, не рассуждая течет по воле волн жизни. Все заранее предрешено.

А ведь Даер тоже хотел хорошо жить, путешествовать, любить Хадишу. Такое ощущение , что все нужные разумные вещи он заменял физическими желаниями. Ну и немного  о Хадише,  я не совсем поняла зачем автор пытался сделать ее более характерной . Хотя возможно реальность её типажа и восприятие её Даером настолько  различны,  что тоже должно было подтолкнуть читателя к мысли о неправильности  происходящего .
Героям книги присуще некое подобие авантюрных наклонностей, но это скорее не в характере главного героя, а его партнера по приключениям Тами . Молодой марокканец сначала пожалел неразумного американца, затем же мне его поведение становится не понятным. Хотя что тут непонятного, Тами хотел изменить свою жизнь, американец просто попал в нужное время и в нужное место. Кто ж знал, что это приведет его к концу жизненного пути.
Книга для меня странная и нудная.  Результат сюжета я предполагала , ожидало что-то типа "И все умерли!" И все таки было немного неожиданно!
Читать было не увлекательно, но для расширения кругозора и если будут два свободных вечера, можно поразвлечься.