Сказать по совести, я плохо понимаю, как можно выставлять отметку классическому произведению. Одно дело оценивать современные творения в их связи с предшествующей традицией или произведения одного автора разных периодов его творчества. Но как и следует ли вообще оценивать то, что проверенно самим временем? Любая оценка "нравится/не нравится" не может повысить или понизить его статус, определить степень значимости. Софокл, Вогельвейде или Бо Цзюйи ничего не выиграют и не потеряют от подобного шкалирования. Это же не романы в "фантиковых" обложках отмечать. Если уж так необходимо навесить ярлык (в данном случае наградить "звездой"), то в каждой системе должна быть отдельная графа "классика" и этим, по-моему, будет всё сказано. И тем не менее.
Позволил себе выставить две отметки предложенной книге: собственно литературному памятнику(5, здесь=классика) и самому изданию(3).
По большей части знакомый узкому кругу специалистов пример самурайского эпоса, конца эпохи Хэйан, подарившей куда более прославленные и одарённые вниманием потомков памятники как "Повесть о Гэндзи", "Записки у изголовья" и пр. История борьбы двух крупнейших самурайских кланов Тайра и Минамото, завершившаяся почти полным уничтожением первого и установлением т.н. бакуфу ("полевой ставки") в Камакура и последовавшей за этим многовековой изоляцией Японии.
В отличии от более знакомого (по крайней мере мне) европейского эпоса "Хэйдзи" заметно живее и непосредственнее. События повести словно бы торопятся заявить себя, наступая друг другу "на пятки". Протяжённые описания природы ли, придворного ли церемониала, столь характерные, скажем, "Нибелунгам", "Роланду" или "Гильому", "Гэндзи" и "Сагоромо" сводятся к необходимому минимуму, а то и вовсе опускаются. Слог автора "Хэйдзи" совсем не патетичен в сравнении не только с эпическими сагами Abendländer, но и родного Ниппона ("Повесть о Сагоромо", "Гэндзи"), что отчасти, видимо, объясняется более "низким" происхождением летописца.
Не присуща "Повести о смуте годов Хэйдзи" и куртуазность, занимающая столь важное место в означенных выше произведениях. Ни хокку, ни вака любимой даме, вообще ни строчки. Никаких ухаживаний, проникновений в опочивальни, коим так славен был герой поэзии ранней Хэйан. Столь характерные, если не сказать типичные, для японской средневековой литературы "рукава мокрые от слёз" здесь практически не встречаются. Не то чтобы это совсем не самурайское поведение, по мысли автора, у них просто напросто нет на это времени. Лишь очевидное нарушение освящённой веками традиции (пленение императора и вызывающее поведение мятежника Нобуёри), да прощание с любимой дочерью способно исторгнуть слезу, но это как мы помним, простилось даже Гектору и самому Агамемнону:
У Ёситомо была дочь, которой в этом году сравнялось шесть лет, и он её очень любил.
- Сходи, принеси её, погляжу на неё ещё раз! - и тот принёс её, прижимая к доспехам. Ёситомо бросил на неё единственный взгляд и залился слезами, однако же, стараясь не выказывать своих чувств, распорядился:
- Бросьте её в колодец, что при конюшнях Правой стражи!
Во всех остальных случаях плачут лишь женщины и дети, погибших воинов. Да и то сказать, тихо и в стороне от чужих глаз. Подобная "серьёзность" возможно также объясняется "народным" происхождением автора.
Зато в исторической достоверности воссоздаваемых событий, реализма битв, стратегии и планов сторон, точности в описании топографии "Хэйдзи" превосходит европейские образцы (сравнить можно, пожалуй, только с испанским эпосом: "Фарсалией", "Песней о моём Сиде", "Песней об осаде Саморры" - веризм которого отмечался как современниками, отказывавшими в силу этого ему в звании "эпоса" и приравнявшими к историческими летописям, так и последующими исследователями).
Повесть читается легко, заставляя поверить в реализм всего происходящего, словно ты сам один из её участников. Единственное, что заметно замедляет прочтение на первых десятках страниц, так это выявление запутанных родственных связей героев, отягощённое необходимостью держать в памяти непривычные японские имена:
Этот Корэката был дядей Нобуёри с материнской стороны, а кроие того, Нобуёри ещё и женил своего младшего брата на дочери Корэката
... и разобраться отчего вообще представители одного по сути клана Фудзивара, раскололись на два клана и развязали братоубийственную войну.
Несколько слов о самом издании. Данный (VIII) том серии "Литературные памятники древней Японии" (издательство "Гиперион") несколько разочаровал. Книги серии всегда отличались сочетанием строгого академизма с общедоступностью представляемых произведений: тексты всегда снабжались подробным комментарием авторов перевода или редакции. Объяснялись практически все встречающиеся термины, так словно читатель впервые открывает для себя эту загадочную культуру, не принижая его общего уровня образования, но и не считая, само собой разумеющимся обходить моменты текста, способные вызвать трудности трактовки.
Не берясь судить о качестве перевода (о высоком качестве которого свидетельствуют фамилии переводчика и редакторов: В.А. Онищенко; Л.М. Ермакова и А.Н. Мещеряков), остаётся непонятным, почему было решено пренебречь более подробным комментарием. Значение некоторых ключевых терминов не раскрывается (например, сёнагон и тюнагон), отсутствует столь необходимая ввиду многочисленности упомянутых топонимов карта тогдашней Японии или хотя бы места основных действий. Комментарий переводчика, по какой-то причине заявленный как "взгляд историка", гораздо больше посвящён чисто филологическим изысканиям: особенности композиции, корреляции с другими памятниками самурайского эпоса, и практически ничего не говоря об исторических особенностях, ограничившись кратким экскурсом в историю. Ощущение неудовлетворённости и поверхностности предложенных заметок усиливает отсылка переводчика к его будущим переводам и сопутствующим комментариям, в духе "читайте в следующем номере". В общем перед погружением в смутное время Хэйдзи, смею посоветовать пролистать третий том "Повести о Гэндзи" (Приложения), того же издательства. Благо культурные реалии практически те же.
К несомненным плюсам издания помимо перевода и качества полиграфии следует отнести богатый иллюстративный материал, взятый, очевидно, из самого источника и сохранение общей структуры изложения по свиткам.
Первое издание на русском языке могло выглядеть и посолиднее, но в целом неплохо. Если Вы в теме - Вам понравится. Мне, по крайней мере, так уж точно.
28 понравилось
