Собрание сочинений в четырех томах. Том 2. Красная трава

Я очень люблю метафорические художественные произведения, в которых фантазии, воображению и собственному бессознательному дана практически полная свобода - ощущай и интерпретируй как хочешь. В таких книгах никто не запретит тебе похвастаться психологическим мастерством, раскрыть наблюдательному читателю или слушателю твоих впечатлений свои потаенные проекции, помечать о более глубинных, чем, возможно, даны автором, смыслах. И разве могло мне прийти в голову, что соответствующая этим параметрам на все 100, нет, даже 1000, книга "Сердцедер" совсем не принесет с собой удовольствия калейдоскопом все время передвигающихся фантасмагорий? Не могло. а, как оказалось, зря...

Во-первых, о сердцедере в "Сердцедере" нет ни слова - что это, кто это - ни упоминания. Нет, конечно, я занялась поиском информации и выяснила, что повесть названа по вымышленному оружию из «Пены дней» Виана, отбирающему жизнь, и слово трактуется скорее всего как бессердечность персонажей, но данное произведение не относится к циклу, я его выбрала вне зависимости от других книг автора, почему же Борис не соизволил пояснить выдуманное им слово прямо здесь...

Во-вторых, в данной книге многовато мерзостей, которые сложновато присоединить к глубинным смыслам - ярмарка стариков, вылизывание зада своего ребенка, беспорядочная половая жизнь нед-психиатра...Ну с натяжкой, конечно, же эти метафоры могут быть причислены к извращенным проявлениям социума или материнства, однако зачем именно так?..

В-третьих, это уже субъективный момент, во мне вообще, от слова совсем, не включилось автоматически разгорающееся объяснение каждой аллюзии, как это бывает с другими произведениями жанров абсурдизма и сюрреализма - там мои потоки даже не остановить без усилий, здесь же и усилия не помогли проникнуться аллегоричностью. Да, присутствует пара-тройка, как говорится, "не в бровь, а в глаз", мыслей психиатра Жакмора, например, о святости вне церкви, детишек Клементины о плаче матери, или той же Белянки, справившейся с своим психоанализом лучше, чем мастер на все руки, роды принимающий пси-профи, а также замечательнейшая по своему смыслу идея о том, что не только жаждущие сбежать из золотой клетки существуют люди, а и те, кто мечтает очутиться в ней, там, где его будут лелеять в тепле и любви - философия, как она есть! Но разве несколько колкостей и момент для размышлений - столь величайшая ценность для восхищения произведением... В случае с "Сердцедером" - увы, нет.

Искренне жаль, что "Сердцедер" несмотря на многообещающие название и метафоричную жанровость оказался путоватым, не цепляющим на крючок и совсем не впечатляющим. Быть может, конечно, виноваты преувеличенные ожидания, но разве не должно быть обязательной глубины, необходимой пересекаемости с актуальным во все времена и цепляющей психику, сердце и бессознательное сущности в книге, чтобы она не прошествовала, овевая мерзостными ароматами, мимо, когда сама, вроде бы, намекает, что она - не проходное чтиво?..

Сердцедер - это приспособление, (выдуманное Вианом) с помощью которого в другом романе автора «Пена дней» можно было лишить человека жизни, буквально выдернув из него сердце. Примечательно, что сие орудие смерти так и осталось на страницах «Пены дней», в «Сердцедере» собственно сердцедер не фигурирует. Это название более, чем аллегорично. Сам роман для читателя - хорошо функционирующий сердцедер. В отличие от «Пены дней», «Осени в Пекине» и «Красной травы» это роман ни о любви, ни о противопоставлении идеального и реального, даже ни о ненависти, а, думаю, о человеческой глупости, ограниченности. Доведенная автором до абсурда, человеческая глупость уничтожает все живое вокруг себя, включая и своих носителей. Это - мастерски написанный роман о чем-то совершенно неприглядном, о том, что может привидеться только в страшном сне, в бреду, от чего мы стараемся сразу же отвернуться, едва только уловив взглядом. Даже разукрашенные сюрреалистическими красками события романа кажутся вполне правдоподобными за счёт смысловой наполненности каждой описанной сцены. И самого начала эти сцены, якобы проходные, незначительные, нацелены только на одно – заставить читателя содрогнуться от ужаса. Начиная с ярмарки стариков и заканчивая вырубкой живого сада. И всё-таки финал для меня не был предсказуемым, так как я по инерции на что-то надеялась. Нет, в этом романе нет даже надежды. Он лишен чего бы то ни было положительного, он «обезвожен». Талантливо написанный, этот роман прерывает привычный ход мыслей, и вы вдруг обнаруживаете на них мозоли.

Лёгкий, ироничный, даже хулиганский (18+), рассказ в сюрреалистическом тумане эротики. Не зная автора, мне кажется, что я бы с завязанными глазами угадала, что он француз и музыкант, причём джазовый. Впрочем, хитрю. О том, что француз, легко догадаться по имени героя - Орвер Лятюиль, а что джазист - по перестуку ступенек в лестничном проёме: даже в переводе предпринята попытка отыграть словами разное звучание каждой ступеньки.

Про завязанные глаза не просто так написала. Дело в том, что в рассказе город накрывает туман такой плотности, что возникает впечатление погружения во тьму, беспросветный мрак, но с ощущением, что электрический свет изо всех сил бьет по опущенным векам. Люди ориентируются по слуху, обонянию и осязанию. И осязание из них самое важное. Становятся нормой постоянно включенное радио, резкий запах духов, скрипучее пение лестницы под ногами, редкие неожиданные касания, когда, только наткнувшись на предмет или тело, можно распознать, с чем или кем имеешь дело.

Орвер решает пошалить и оголить некоторые части тела. Оказалось, что он не один такой. Подобное желание возникает у многих. Все вокруг слегка или полностью раздеваются. Туман освобождает жителей от одежды и привычных барьеров.

- Рим, - прошептал он. - Quo Vadis! Fabiola! et cum spirito tuo! Оргия! О!

Не уверена, что рассказ всем будет по душе. Сама готова поспорить с автором о границах свободы и возможностей темноты. И всегда свет предпочту мраку. Но, если вас не стошнит от обилия голых тел, постоянно натыкающихся друг на друга в туманном городе, то, возможно, рассказ вас повеселит, как и меня, и вы получите удовольствие от знакомства с этой маленькой сюрреалистической джазовой импровизацией о "простой и приятной жизни, пестующей людей по образу и подобию бога Пана", которая заставит вас задуматься о слепоте любви и жизни впотьмах даже при включенном электричестве или ярком солнечном свете.