Травести. Пьесы

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.

А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?

Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

На это раз Стоппард тоже удивил: именно тем, что пьеса совершенна аполитична. Ни слова о политике, революциях, зато все исключительно о любви. Конечно, в лучших традициях выбранного им постмодернизма. От этого пьеса не становится хуже или лучше, наоборот, увлекательнее, запутаннее, с бесконечным ощущением поиска этого-самого стоппардовского смысла. Тут и обыкновенная страсть, плавно перетекающая в семейную жизнь с неизбежным непониманием и "притиранием", тут и любовный четырёхугольник, и вечный вопрос "отцов и детей". Погружаешься в пьесу всецело с одной лишь целью - найти истинное, смыть отражение. И в пьесе и в своей жизни.
Кстати, считаю, что русский перевод названия очень удачный!

Прелесть Стоппарда в том, что ему характерна тонкая ирония, но абсолютно не характерен сарказм. Он всегда посмеивается над своими персонажами, но никогда не издевается над ними. У него сложно найти отрицательных героев – скорей это люди со своими слабостями и недостатками, но вызывающие у зрителей симпатию и сочувствие, но никак не отрицательные эмоции.

Сборник «Травести» объединяет четыре разноплановые пьесы – тут есть и экзистенциальные поиски в мире фатального стечения обстоятельств («Розенкранц и Гильденстерн мертвы»), и историческая фантастика («Травести»), и чистая политика («День и ночь»), и даже неожиданные ракурсы любви («Отражения или истинное»).

Отличительную особенность творчества Стоппарда, я бы определила как «иллюзорность», и то, что представляется вам, это совсем не то, что происходит на самом деле. Когда перед вами скандал между супругами, то где гарантия, что это не спектакль? А если жена олигарха кидается на шею юному репортеру, то это лишь ее воображение, внутренняя богиня, иначе говоря:) Вообще, театр в театре – любимый прием Стоппарда. Мы смотрим пьесу, в которой актеры играют пьесу, которая на самом деле оказывается лишь генеральной репетицией (см. «РиГ мертвы» и «Отражения»).

Стоппард – настоящий педант. Каждая пьеса начинается с подробных инструкций по внешнему виду актеров, реквизиту и декорациям, помогая читателю увидеть все собственными глазами. Считается, что драматические произведения не так популярны, как раз из-за отсутствия описаний, а также – раскрытию персонажей только через диалоги, но читая Стоппарда трудно согласиться с этим. Скорее нужно говорить о новом синтетическом жанре – пьесе-романе или романе-пьесе, кому как нравится.

Прочитав сборник до конца, я задумалась над логикой составителей. «День и ночь» и «Отражения» написаны в реалистическом ключе, «РиГ мертвы» основаны на классической трагедии Шекспира, а в «Травести» есть даже русский след. Эти пьесы можно объединить темой маленького человека перед лицом Истории. И не важно, разыгрываются ли события в замке Эльсинор или в вымышленной африканской стране – человек все равно мал. Это осознание ведет к рефлексии, а она приводит к восхитительным монологам героев – Карра, Гильденстерна и Милна. Так маленький человек возвеличивается и увековечивается в искусстве.

В этот сборник какие-то высшие силы свели четыре пьесы Стоппарда, которые одновременно и в чём-то схожи, и различны. Не знаю, насколько они показательны для его творчества, потому что, если честно, до этого ознакомилась с автором лишь по фильму "Анна Каренина" с Кирой Найтли и Джудом Ло. Но по общему стремлению этих пьес стать самостоятельными единицами и скушать мозг читателя (привет зомби, про которых читал мой сокомандник MOPE ), - я думаю, весьма и весьма.

Дальше...

Розенкранц и Гильденстерн мертвы.
Это пьеса... пьеса. Пьеса, с первых слов говорящая "да, я постмодернизм. - а нет, я еще и абсурдизм. - снесем четвертую стену. - снесем все стены, на кой они нам?"
Пьеса - play - на английском это и пьеса в написанном виде, и спектакль, так вот автор вскрывает пьесы в обоих смыслах слова, вспарывает их как консервные банки и рассматривает изнутри. Розенкранц и Гильденстерн - два не самых глубокомысленных персонажа "Гамлета" - здесь предстают и как персонажи, осознающие свою искусственность, и как актеры, играющие персонажей, осознающих... и так далее, и как просто два крайне странных человека. Как персонажи они пытаются осмыслить, откуда они взялись, в чём их цель, куда они направляются и чем всё это кончатся. Как актёры они пытаются отыграть то, что им предназначено автором, понимая, что все, до чего додумались персонажи - не реальность, а пьеса. Как люди они просто размышляют о том, как устроена жизнь... и особенно смерть.
Кроме них, здесь есть артисты, которые также существуют в нескольких плоскостях - это и персонажи "Гамлета", живущие за рамками того, что о них сказано автором, и артисты, играющие пьесу, напоминающую "Гамлета" - или это он и есть? Они умеют умирать по-настоящему и понарошку, а вот с умением жить у них сложнее.
Также автор покопался и в самом "Гамлете", представив пьесу с изнанки, где швы и торчат нитки, за которые лучше не дергать, обнажив то, что автор только обозначил.
И эта вся многомерность - в написанном тексте! А ведь постановка его на сцене добавит четвертое измерение - актёры, которые играют героев, которые играют актёров, которые играют героев... "Полная гибель всерьез" - о которой писал Пастернак - а потом встать и поклониться. А что Розенкранц и Гильденстерн? Мертвы.

Травести, или Комедия с переодеваниями.
Это весьма странная пьеса, полная отсылками настолько, что они переваливаются через край. Если для чтения предыдущей было достаточно освежить в памяти "Гамлета", то увидев список произведений, цитируемых в "Травести", я поняла, что если начну читать их все, я не прочту эту пьесу никогда.
Есть место действия - Цюрих февраля 1917, есть люди, жившие там - Ленин с Крупской, Джойс, Тристан Тцара, есть замысел автора - не столкнуть ли этих людей, раз уж они там жили? Есть главный герой - Генри Карр, которого автор откопал в архивах и решил "оживить", а потом узнал настоящую судьбу этого человека. Опять появляется многомерность - пьеса-театр-жизнь...
Все происходящее есть воспоминания Генри Карра, который может менять их по собственному усмотрению, поэтому каждый из героев предстает в разных сценах разным, да и одна и та же сцена прогоняется несколько раз по-разному (как это бывает в сознании автора). Поскольку на самом деле все было не так, герои разговаривают цитатами из своих сочинений, ведь Карр на самом деле их и не знал.
В этой пьесе ничего не происходил. Есть завязка и развязка, а между ними какое-то месиво разговоров и цитат, но событий так и нет. По-моему, она существует для того, чтобы взрывать мозг малоинтеллектуальным читателям вроде меня.

День и ночь
Надо сказать, что эта пьеса меня удивила своей привязкой к реальности после двух предыдущих) Здесь почти нет этой игры в многомерность и метаморфозы. Здесь много политики и немного любви.
В Африке государственные перевороты. Журналисты гонятся за сенсациями. Женщина замужем за одним, спит с другим и любит третьего.
Перестрелки. Телеграммы. Диктаторы. Страны первого мира смотрят на это пристально - издалека. Молодой журналист случайно добывает сенсацию. Другие из зависти ставят ему палки в колёса.
Как будто сенсация - это только черные буквы на белом листе, а не смерть и кровь настоящих людей.
Он едет в захваченный город, а я зато увижу президента. Кто из нас круче?
Неважно, что кто-то мертв, сенсации должны жить.
Пусть плачет раненый олень,

А невредимый скачет,

Пусть кто-то спит или не спит –

На этом мир стоит...
Ночь сменяет день, а день - ночь...

Отражения, или Истинное
С театра военных действий - обратно в театр. Здесь люди пишут пьесы, играют в них, любят друг друга и изменяют друг другу на сцене и в жизни. Их жизнь отражается в творчестве, а творчество - в жизни. Генри написал пьесу про измену жены, Марк в ней сыграл, и его жена ушла к Генри. А потом этой же пьесой шарахнуло и по самому автору, и пришлось разыгрывать ее же в жизни.
Кроме всех этих коллизий, здесь много рассуждений об искусстве, о литературе, о театре - к месту и не к месту.
С одной стороны, литература и театр должны нести разумное-доброе-вечное, а с другой - в жизни от человека, который так много рассуждает, и впрямь охота уйти.

Многомерность, многовариантность этих пьес делает их действительно сложными и необычными. Поскольку это пьеса, здесь автор не выделяет никак то, что данная сцена, например, лишь фантазии героя, мы должны понять это по ходу дела, как в театре, так и при чтении. Это интересно. Но почему четыре балла? Знаете, бывает так, что ни уму, ни сердцу. А бывает так, что уму, но не сердцу - вот это случай Стоппарда.

Проще всего в восприятии этой гениальной трагикомедии проплыть по поверхности - решить, что автор вознамерился показать нам шекспировскую историю глазами второстепенных персонажей.
Весь текст пьесы мы наблюдаем за тем, как Розенкранц и Гильденстерн воспринимают сюжет "Гамлета" - являются ко двору по приказу Клавдия, мучительно пытаются выяснить, что происходит с Принцем Датским, после чего увозят Гамлета из Эльсинора в Англию, где оказываются сами обречены на смерть. Однако очень скоро становится ясно, что у созданного Стоппардом произведения есть еще как минимум три возможных толкования (если кто-то насчитал больше, пишите в комментарии - обсудим).

Первое и самое очевидное - Роз и Гил являются не героями истории о Гамлете, а сценическими персонажами, которые неизбежно заключены в собственных ролях, не видят всей картины (пьесы), когда сами в ней не участвуют, однако принимают свое существование на сцене за реальность, а потому долго и безуспешно пытаются понять, что же с ними происходит.
Не зная всего сюжета, они переживают действие со своей точки зрения и постоянно ищут объяснение собственных ролей и будущего в пьесе.

Вторая трактовка, которая лишь углубляет предыдущую: Розенкранц и Гильденстерн иллюстрируют собой борьбу двух мировоззрений (предопределенности фатализма и свободы воли) и, кроме того, двух способов познания действительности (прагматизма и "чистого разума").
В философии это различие между тем, что называется априори и апостериори. Априори означает, что мы можем установить что-то, просто думая об этом, используя наш разум. Апостериори, напротив, предполагает, что мы должны наблюдать мир, видеть, как он работает, и только потом приходить к каким-то выводам, то есть получать знания из опыта, а не использовать нечто якобы заранее известное.
Роз и Гил в попытке понять, что с ними происходит, используют и тот, и другой методы. Более того, они примиряют эти крайности самим фактом своего существования: действие пьесы для них предопределено, но есть определенные пространства, которыми герои могут воспользоваться - возможности для свободы действий, шансы для них быть спонтанными, которыми они активно пользуются.

Наконец, третье - что-то вроде идеи мета-театра, иллюстрирующей в том числе и знаменитое шекспировское: "Весь мир – театр, и люди в нем – актеры".
Сам "Гамлет" - это уже отчасти мета-театр, который содержит пьесу в пьесе, искусство, взятое Принцем Датским из прошлого и предъявленное негодяю-отчиму, чтобы изменить будущее.
У Стоппарда всё устроено сложнее и с гораздо меньшим накалом дидактики. Одна из главных тем его пьесы - различие между искусством и реальностью. Когда вокруг персонажей пьесы начинают бегать актеры, играющие их самих, генеральные репетиции прерываются "реальной жизнью", а показанные постановки предсказывают события в реальном мире, это довольно сложно понять, но явно призвано проиллюстрировать нечто мета-сложное.

Хорошее произведение искусство отличается тем, что его можно интерпретировать по-разному.
Из пьесы Стоппарда довольно трудно извлечь хоть одно ясное послание, ведь один персонаж тут говорит одно, другой - совсем другое, а читатель/зритель совершенно не понимает, кого из них следует считать достоверным ориентиром, некой "точкой отсчета" происходящего.
Но в этом, пожалуй, и плюс абсурда. Какой смысл его писать, если хочешь сказать четко это и вот то, да еще такое умное? Тогда получится не пьеса, а манифест. Эссе или статья, но не художественное произведение.

Почему тогда не высший балл, раз уж всё там так продуманно и великолепно?
Меня субъективно напрягла затянутость диалогов. Роз и Гил на протяжении всей пьесы, лишь с небольшими перерывами, играют в словесную чехарду, которой не видно конца и края. Несмотря на обилие забавных строк, эта шутка всё же кажется несколько затянувшейся в первом и втором актах (что, впрочем, предвосхищено самим автором в начале - один из героев, комментируя происходящее, констатирует: "Нервотрепка как вид искусства").

Приятного вам шелеста страниц!

Чтение этой пьесы - эксперимент, завораживающий, погружающий в историю прошлого столетия. Здесь смешались все и вся: Ленин, Крупская, Тцара, Джойс, Гвендолен, Сессили, Уайльд, Шекспир. Стихи и мемуары, длинные монологи и сплошное "дададададададада", отдельные отрывки из пьес упомянутых драматургов делает произведение очень оригинальным, читать которое без отдельного интеллектуального запаса знаний невозможно. Исторический контекст вкупе с вопросами о роли искусства и литературы, о сознании и времени занимает нашего современника Стоппарда. Тот, кто заинтересован в подобном, как я, получит удовольствие от чтения своеобразного постмодернистской комедии.

Стоппард удивил, ошеломил и обезоружил. Мне понравилось, несмотря на нелепость главных-второстепенных героев. Ведь второстепенные (а может и того меньше) Розенкранц и Гильденстерн в Гамлете здесь выходят на первый план.
Они абсурдны и почти предсказуемы. Они "мелкие люди" своего времени. Но, бог мой, какие же они философы. Как мудры и в то же время наивны. И не глупы, нет-нет, ни в коем случае не глупы, хотя ведут себя иногда соответственно.
Игра слов в пьесе завораживает. Умиляет взаимоотношение Р и Г. Подчас они сами не знают, кто есть кто, но это их мало волнует.
А еще я заметила,что здесь очень много размышлений о смерти. Для такого маленького произведения слишком много.

Но они звучат настолько жизнеутверждающе, как это ни странно, что читать их даже интересно.
Эта изнанка известной трагедии заставляет переосмыслить самого Гамлета
Я вот по-другому сейчас взглянула на события там происходившие.

Иногда это и правда так.

ФМ 2013.
6/25

В физическом плане сюжет прост: это пьеса о том, чем занимались Розенкранц и Гильденстерн, когда Шекспир исключал их из действия в «Гамлете». То есть это такой увлекательный постмодернизм, причём я бы даже сказала, совершенно в духе оригинальной драмы.
С пафосом: эта пьеса является экзистенциальным осмыслением бытия персонажей, которое (осмысление, а не бытие) отчасти совершает сторонний автор, отчасти сами персонажи в форме, наиболее близкой к оригиналу.
Проще: Стоппард в форме пьесы написал рецензию на «Гамлета» с точки зрения двух не-главных персонажей — Розенкранца и Гильденстерна. Пьеса сильно напоминает отзыв на прочитанное, потому что много места в ней занимает обсуждение РиГ странного поведения Гамлета (одной из главных загадок-удовольствий при чтении оригинала). Поэтому мне, честно говоря, странно писать отзыв на отзыв на книгу, и делаю я это только потому, что полюбила РиГ так же, как в своё время Гамлета.

Впрочем, всё началось, мне кажется, не с этой книги, а с одной из прочитанных ранее: у Сигизмунда Кржижановского в повести «Клуб убийц Букв» (1926) один из персонажей тоже придумывает интересную пьесу по мотивам Гильденстерна и Розенкранца. Та пьеса скорее отражала метафизические поиски шекспировского героя (кто я, а кто роль, в чём причина моих сомнений, где исток моей роли и меня и т.д.), а эта, как ни крути, — экзистенциальные (существуем ли мы, куда и зачем мы идём, кто такие эти «мы» в пределах вселенной и т.д.). Прочитать стоит обоих, но Стоппард делает и Гильденстерна, и Розенкранца чуть более уникальными, чем принято считать, непохожими друг на друга, хотя всё такими же неразлучными. Фактически, благодаря Стоппарду РиГ проживают полноценную «героическую» жизнь. Да, они по-прежнему отыгрывают проходных персонажей «Трагической истории о Гамлете, принце датском», но новый автор даёт им больше свободы, больше жизни, больше реплик, больше «экранного» времени.
Впечатление сильное. Правда, ГиР «заточены» автором внутри текста и сцены (словно в тюрьму), и Г., похоже, об этом догадывается. Но часто сбивается и теряет эту мысль. Иногда ГиР вживаются в роли, иногда отстраняются и задумываются о своём месте на подмостках. Исследуют собственную роль в произведении Шекспира. РиГ не помнят ничего, что было «на рассвете после того, как их разбудили». Они не знают в мире ничего и никого, кроме друг друга — да и то лишь потому, что были вместе сколько себя помнят (то есть с первых страниц пьесы). Они не заучивали свои реплики, но заключение в тюрьме «Трагической истории о Гамлете» вынуждает их реагировать должным образом, и так как ГиР пребывают в состоянии отчаянной неопределённости, они с облегчением и некоторой даже радостью подчиняются обстоятельствам. А когда неопределённость возвращается к ним, РиГ начинают мечтать о смерти. Возможно, так Стоппард на свой манер обыгрывает известный монолог Гамлета (ведь это же отзыв на книгу, помните?). Возможно, это просто подражание атмосфере оригинальной пьесы.

Кроме РиГ есть другие персонажи. Я не могла отделаться от мысли, что Актёр — это карикатура на Шекспира, потому что он думал и действовал словно Шекспир, создающий «Гамлета». Слишком много совпадений, чтобы это было простой случайностью. Тем более что мне припоминается теория, согласно которой Шекспир срисовывал труппу актёров для «Гамлета» с себя и своих коллег по театру. У произведения вообще прослеживается сильная связь с театром, поэтому мне даже стало интересно, не играл ли сам Стоппард на сцене? И, например, в перерывах между выходами сидел и размышлял о природе своего персонажа (не важно даже, которого из). Это объяснило бы стремление автора отыскать утраченное время Розенкранца и Гильденстерна.
В конце концов, поиски увенчались успехом. И текстологическим, и писательским, и сценическим. РиГ с помощью Стоппарда отыскали себя «между строк» «Гамлета». Пьеса сделала Стоппарда известным и стала одним из культовых произведений постмодернизма. Многократно игралась на сцене. И была великолепно экранизирована в 1990 году самим Стоппардом в качестве режиссёра. Кстати, надо бы посмотреть и заценить, насколько она великолепна. Может быть, экранизация откроет для меня новые грани пьесы, потому что больше мне пока добавить нечего. Всем спасибо, все свободны. Аплодисменты. Занавес.

Обманчиво бессодержательное начало с легкой долей бредовости. Какого глубокого смысла можно было ожидать от истории о героях, занятых игрой в орлянку и постоянными пикировками, от которых ощущение, что герои друг друга не всегда слышат?

Чем дальше по тексту, тем более мрачными становятся рассуждения, тем тревожнее становятся сами персонажи, даже если пытаются сохранить легкость в диалогах. Чувствуется, что эта легкость – обманка, и безвыходность, невозможность выбраться из заданного алгоритма действий для героев тягостна и пугающа. Как у людей, которые долго пытались убедить себя, что все хорошо, но в какой-то момент обстоятельств, говорящих об обратном, становится слишком много и их невозможно игнорировать.

Осознание того, что они существуют только в здесь-и-сейчас, и то на определенных, заданных не ими самими, условиях, болезненно. То, что было в прошлом – забыто, да и было ли оно, то, что в будущем – расплывчато и неизвестно, будет ли. А в настоящем моменте утеряны все ориентиры, неясно, где восток, где запад, куда и к чему должны прийти Розенкранц и Гильденстерн. Они, как люди, бродящие в темноте, только у кого-то есть мощный фонарь, освещающий путь, у кого-то – свеча, а у героев Стоппарда – только спичка, которая позволяет увидеть лишь самую малость окружающего пространства. Общая картина так и останется для них загадкой: в чем был смысл их присутствия, были ли они призваны для того, чтобы оттенять другого героя, назначенного быть главным персонажем, могли ли их незначительные действия по принципу «эффекта бабочки» повлиять на развитие более масштабных событий или быть маленькими и незначительными – и есть их смысл?

Про эту пьесу я узнала классе в девятом, когда в качестве подводки к задачам на вероятности нам показали отрывок с подбрасыванием монетки из одноименного фильма. С тех пор многократно начинала читать пьесу и откладывала после первой же сцены, потому что она казалась слишком умной для меня. И вот, настал тот день, когда я ее прочитала, хотя, возможно, она все еще слишком для меня умная.

По сути, "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" показывает, чем занимались Розенкранц и Гильденстерн в промежутках между сценами "Гамлета". Они оба помнят, что их куда-то призвали, и они пошли. Но куда, зачем, что вокруг творится и что им теперь делать...

• каждый знал, кто я такой. А не знал, так спрашивал, и я отвечал.

Розенкрац считает, что нужно жить настоящим и ориентироваться по ситуации, а там как-нибудь все образуется. Гильденстерн философствует, ищет причинно-следственные связи, пытается предугадать будущее и придумать какой-нибудь хитрый план. Но ни тот ни другой ни на что не могут повлиять и выполняют навязанные им роли в чужой драме. Не могут повлиять даже тогда, когда приглашенные Гамлетом бродячие артисты показали... "Гамлета" и предсказали Розенкранцу и Гильденстерну их дальнейшую судьбу.

Вообще, как сделаны сцены с бродячими артистами - отдельное удовольствие. Спектакль в спектакле (или книга в книге) - это всегда занятно. А тут таких слоев минимум три: шекспировский "Гамлет", метания Розенкранца и Гильденстерна, безымянная пьеса "с кровью, любовью и риторикой" от бродячих актеров. И что внутри чего находится - большой вопрос

На мой немного депрессивный взгляд, это отличное чтение, чтобы поразмышлять о тщете всего сущего смерти, смысле жизни, (не)способности человека повлиять на окружающий мир и судьбу.