Степной волк. Игра в бисер

"Степной волк" — это тот случай, когда философский роман можно прочесть как внутреннюю исповедь человека, разрываемого на части противоречиями. Главный герой, Гарри Галлер, живёт в непрекращающейся борьбе: с одной стороны, он хочет быть человеком, стремящимся к высоким идеалам, а с другой — "степным волком", озлобленным одиночкой, оторванным от общества. Эти бесконечные стенания по поводу своей двойственности могут утомить, но, если копнуть глубже, мы все когда-нибудь так себя чувствовали — оторванными и никому не нужными в этом обществе.

Сюжет по сути о том, как Гарри мечется между своей волчьей натурой и попытками найти какое-то подобие смысла жизни. Ну, Гарри, ты не устал от этих постоянных качелей?

Когда я читала самое начало, оно мне показалось крайне интригующим, т.к. Гарри Галлер, — интеллектуал, и мы смотрим сначала на него со стороны соседа. Затем уже идёт повествование от его лица и это повествование начинается с "Трактата о Степном Волке, только для сумасшедших". Звучит круто, не правда ли?

Но по факту это ещё одна философская ломка мозга о жизни, смерти, самоубийцах и религии. Я продиралась через этот трактат, как через джунгли... После этого идёт описание унылой повседневной жизни Гарри: читает, пьёт, философствует... Скукота. И вот тут появляются "спасители" — Гермина и Пабло. Гермина, загадочная и с не менее загадочным взглядом на жизнь, а Пабло — саксофонист, который заставляет Гарри не только танцевать на танцполе, но и как-то вертеться в этой жизни. Местами их взаимодействие настолько абсурдно, что хочется спросить: "Гарри, ты вообще нормальный? Или всё-таки сумасшедший, как намекает трактат?"

Теперь идеи, которые я, попыталась вытянуть из этой философской зауми:

Двойственность человеческой природы: Гарри делит себя на человека и волка, будто все в нас настолько просто и банально — чёрное или белое. Но с какой стороны на это ни смотри, внутренний конфликт этот знаком каждому, даже если мы не готовы признать это вслух.

Одиночество и отчуждение: Гарри считает себя "степным волком", который не может вписаться в общество. Но, честно говоря, мы все иногда так себя чувствуем, только не каждый так драматично об этом размышляет.

Гарри не устает повторять, что он волк — одинокий, дикий, жаждущий свободы. Но не всё так просто. Волк — это, скорее, аллегория нашей внутренней злости, усталости от общества и вечного ощущения "чужого среди своих".

Поиск смысла жизни и самоосознания: Типичная тема. Гарри пытается найти ответ на вечные вопросы — зачем всё это и что с этим делать? Гарри мечется в поисках внутреннего умиротворения, но, если честно, создается ощущение, что он слишком зациклен на своей депрессии, чтобы действительно достичь нирваны. Спойлер: в итоге ответы он, конечно, находит, но такие, что заставляют задуматься — стоила ли вся эта философская "мука" того?

И мы подходим к Магическому театру:

Ну вот тут Гессе вообще отрывается — аллегории, символы, метафоры. (Подражание Гёте и второй части Фауста? Не зря же, он часто вспоминает Гете и даже в одурманенном сне встречается и с ним и с Моцартом.) "Магический театр" — это такая метафора крошечного цирка в нашей голове, где мы каждый день надеваем разные маски и пытаемся разобраться в себе. А Гарри тут гуляет по этому театру, как по психоделическому парку аттракционов. Крайне символичная штука, которая олицетворяет попытки заглянуть внутрь себя и, возможно, сойти с ума от увиденного. Смешение рая и ада, безумия и мудрости — эта часть книги буквально кричит: "Разум? Нет, не слышали". Честно, временами этот театр мне казался чем-то вроде бреда под ЛСД, но, наверное, в этом весь смысл — реальность сложнее, чем кажется.

"Степной волк" — книга непростая, местами раздражающая своей драмой, но в ней можно найти себя. Или хотя бы очередной повод поразмышлять о смысле жизни. Если не уснёшь по дороге к этим размышлениям. По вкусовым ощущениям книга, как слоеное тесто, потому что ты еще не переварил первый слой, а тебя уже смазали маслицем и сложили пополам, создав ещё слой и так повторить 100500 раз. Помимо этого, практически весь текст это огромнейшие предложения в 10-15 строк и, когда дочитываешь до конца предложения, уже теряешь нить начала. Очень тяжело для восприятия, учитывая философский уклон произведения.

Поэтому, прочитай если: ты ценишь смесь психологии, философии и символизма, с уклоном в мистику и шизофренический поиск себя.

Наверное для своего времени это и в самом деле был роман-открытие, роман-исследование, роман-событие как в литературном смысле, так и в психологическом. Но для человека первой четверти века уже XXI, для читателя, обременённого хотя бы элементарными знаниями и кое-каким опытом теоретической и практической психологии, книга представляется уже скорее памятником, нежели чем-то иным. И не потому, что какие-то постулаты, сформулированные и произнесённые в романе, напрочь устарели или же стали совсем непригодными. Но просто всё это уже скорее повторение пройденного. Типа как геометрия Пифагора для современного математика. Как арифметика для алгебраиста.

Дальше...

Однако польза от чтения этой книги безусловно есть. Особенно для читателя, только-только открывающего для себя мир собственный внутренний — многоликий и зачастую многоличностный, порой представляющий собой громадный зоопарк субличностей и субпроекций своего «Я». И тут важно разобраться со всем этим своим внутренним содержимым и постараться найти гармонию для всех своих «Я-составляющих» — хоть для степных волков, хоть для кроликов и бабочек. Причём не стОит полагаться на силу только своего внутреннего степного волка — ставка только на что-то одно своё «Я» уменьшит твои силы и умалит возможности ровно настолько, насколько ты запрёшь и бабочку, и кролика, и кого-то там ещё. Фишка в том, что когда ты устраиваешь внутренний армрестлинг себя с собой, то побеждая одно, отнимаешь силы этой «побеждённой» части самого себя, т. е. становишься слабее. Впрочем, это мои глубокие внутренние убеждения и личный практический опыт, который я могу только вот так сформулировать и не более того.

А книга… да, книгу важно прочитать вовремя. Чтобы она стала отправной точкой для своего собственного путешествия. Главное — не заблудиться ;-)

Хотел я сначала в пух и прах разнести эту (странную) книжечку Германа Иоганнесовича, которую он (кстати 11-ю по счету) писал 11 лет, в том числе и потому, что, думал я, вот ведь, жлоб какой, сидел в своей тихой уютной Швейцарии, когда в это же время на планете уже очередная война мировая вовсю шла и тоннами лилась кровь (пот и слёзы).. сидел, он, значит, как виделось мне (по началу) и писал себе эту жеманную утопию..
Так, в принципе, по большому счету, оно и было бы
если бы сначала не нарисовалась у него эта вот синтагмушка:
-"Ведь, как и у всякой великой идеи, у неё, собственно, нет начала, именно как Идея Игра существовала всегда."
Ну а потом уже, на страницах 263 - 266 (5-го тома из восьмитомного собрания сочинений):
-"Невзыскательным и мнимовеселым среди нас противостоят другие, люди и поколения людей, чья веселость — не игра, не поверхность, а серьезность и глубина
..
Достичь этой веселости — для меня и для многих тут нет цели более высокой и благородной, эту веселость ты найдешь у некоторых патриархов Ордена. Веселость эта — не баловство, не самодовольство, она есть высшее знание и любовь, она есть приятие всей действительности, бодрствование на краю всех пропастей и бездн, она есть доблесть святых и рыцарей, она нерушима и с возрастом и приближением смерти лишь крепнет. Она есть тайна прекрасного и истинная суть всякого искусства
..
И когда целые народы и языки пытаются проникнуть в глубины мира своими мифами, космогониями, религиями, то и тогда самое последнее и самое высокое, чего они могут достичь, есть эта веселость
..
А наша игра в бисер соединяет в себе все три начала: науку, почитание прекрасного и медитацию, и поэтому настоящий игрок должен быть налит весельем, как спелый плод своим сладким соком, он должен быть полон прежде всего веселости музыки, веселости, которая ведь есть не что иное, как храбрость, как способность весело и с улыбкой шагать и плясать среди ужасов и пламени мира, как праздничное жертвоприношение. К этой веселости стремился я, с тех пор как учеником и студентом почувствовал и понял ее, и я никогда, ни в беде, ни в страданье, не отрекусь от нее."
-появились и оправдание (и прото-парлептипный) перелив книги.

Не доросший до того, чтобы быть свободным волком, а только способный выть и лязгать зубами на обывателей.
Он был взращен в мещанской семье, но когда вырос, дух свободы погнал его в степь. Кроме пустоты и ему подобных – ничего там не обнаружил. Обида за рушение идеалов родила злобу на тех, к кому он вынужден вернуться.

Автор огорчался, когда читатели видели в книге только описание человеческого кризиса, он говорил, что в тексте заложены выходы из этого кризиса. Остается выяснить, что помешало волку увидеть, что степь вовсе не пустыня, а полна жизни.
Одна из ошибок, это грубое деление себя на два противоположных полюса.

«Ибо ни один человек, даже первобытный негр, даже идиот, не бывает так приятно прост, чтобы его натуру можно было объяснить как сумму двух или трех основных элементов; а уж объяснять столь разностороннего человека, как Гарри, наивным делением на волка и человека – это и вовсе безнадежно ребяческая попытка. Гарри состоит не из двух натур, а из сотен, из тысяч. Его жизнь (как жизнь каждого человека) вершится не между двумя только полюсами, такими, как инстинкт и Дух или святой и развратник, она вершится между несметными тысячами полярных противоположностей.»

Начав с упрощения себя, Гарри Галлер начал делить надвое всю окружающую его жизнь и людей. Он не видел оттенков, что в тех же осуждаемых им мещанах, как и в нем самом, кроме отталкивающих качеств, присутствует то, что можно любить, прощать и взращивать, что достойно жизни. Не видя эту жизнь, у героя возникало желание самоубийства.
Примитивное деление скрыло от него большую часть протекающей мимо него жизни.

«Представьте себе сад с сотнями видов деревьев, с тысячами видов цветов, с сотнями видов плодов, с сотнями видов трав. Если садовник этого сада не знает никаких ботанических различий, кроме «съедобно» и «сорняк», то от девяти десятых его сада ему никакого толку не будет, он вырвет самые волшебные цветы, срубит благороднейшие деревья или, по крайней мере, возненавидит их и станет косо на них смотреть. Так поступает и Степной волк с тысячами цветов своей души. Что не подходит под рубрики «человек» или «волк», того он просто не видит.»

Критика, заканчивающаяся отрицанием, чем занимался главный герой, приводит к сужению мировоззренческой картины окружающего мира, к искажению восприятия. А так как действительность гораздо богаче, чем восприятие человека, то достигнув какого-то предела сужения сознания, количество конфликтов между человеком и окружением, приводит к кризису и ощущению бессмысленности существования. Жизнь нельзя сужать, а иначе произойдет отдача, обратив в ноль самого человека. Человеческий эволюционный путь познания, это путь расширения, вмещения и слияния с миром.

«Вместо того чтобы сужать свой мир, упрощать свою душу, тебе придется мучительно расширять, все больше открывать ее миру, а там, глядишь, и принять в нее весь мир, чтобы когда-нибудь, может быть, достигнуть конца и покоя.
…
Всякое рождение означает отделение от вселенной, означает ограничение, обособление от Бога, мучительное становление заново. Возвратиться к вселенной, отказаться от мучительной обособленности, стать Богом – это значит так расширить свою душу, чтобы она снова могла объять вселенную.»

По ходу сюжета Гарри окунается во всё это множество своих личностей, как сознательных, так и бессознательных. В большинстве героев произведения, отражаются бессознательные части его личности (Гермина, Пабло, Мария). Но гармонии не наступает и самоубийство трансформируется в итоге к преждевременному убийству одной из частей себя. Что это - трусость, страх, ревность волка к другим личностям? Гарри так и не удалось понять, полюбить и гармонично вписать в свою жизнь скрытые свои личности.

Для аналогии можно взять тело, которое состоит из множества отдельно существующих элементов, но все эти элементы подчинены единой цели и представляют собой одно целое. То же самое должно быть и с нашей психикой. Также можно взять производственный коллектив в котором каждый человек обладает своей волей и индивидуальным характером, тем не менее, при правильном руководстве он представляет собой единое целое.

У Гарри Галлера я не увидел одной из важных составляющих его духовных устремлений – цели. Отсутствие цели привела его к пустоте, и не давало возможности его росту, поэтому отсутствовала основа для объединения множества его личностей, которые тянули и разрывали его в разные стороны, часто противоположные. Целью не может быть изменение всего мира, это привело только к отрицанию мира. Отрицание, это не созидание, это разрушение, которое привело к душевному кризису. Главному герою не хватало цели и действий по реализации этой цели.

Еще одна ловушка, это стремление к свободе. Необходимо осознавать, что абсолютной свобода может быть только в пустоте. В мире может быть только перераспределение наших зависимостей. Например, зависимость от материального мира идет в топку духовным устремлениям. Сама эта зависимость становиться не врагом, а средством достижения более высоких результатов. Как скорлупа у птенца, определяет готовность будущей птицы выйти в Мир. Когда накоплены силы можно разбить эту скорлупу и выйти на новый уровень восприятия Мира. Но чтобы не было хаоса и последующих кризисов необходимо осознавать вертикальную иерархию роста. Иначе можно ходить по горизонтали, обретая свободу в одном, получить зависимость от своих новых желаний и страстей. Не получая при этом нужного удовлетворения.

Произведение больше похоже на процесс самоанализа, поиска выхода из тупика. Автор, пытаясь оставаться логичным, иногда, возможно, не знал, куда заведут его размышления. Выдвигал и раскручивал перед читателем, то одну, то другую гипотезу в поиске выхода, в поиске чего-то стоящего, объясняющего его состояние неопределенности. В других случаях, логические тупики были преднамеренными. Например, когда автор сначала разделил внутренний мир на волка и человека, потом сам и отверг, введя теорию множественности личностей.

В книге до занудства много метаний, сомнений, самоедства, самокопаний, самотерзаний. За ними иногда трудно увидеть трезвые мысли автора, особенно если уподобиться Гарри и злиться на него.

Во время чтения необходимо осознавать, что за многим скрывается многослойный и разноплановый символизм. Стоит обратить внимание на такие понятия как зеркало, игра, театр, смех, юмор, множественность личностей, примирение полюсов.

Говорят, юмор связан с развитием человека. Нельзя так серьезно относиться к тому, что происходит вокруг нас. Мы не центр мира. Юмор может стать одним из спасательных островков среди мещанства. Только он не должен перерасти в свои искажения, например в злой сарказм, насмешка и т.д.

«Другим же, не вырвавшимся, чьи таланты мещанство часто высоко чтит, открыто третье царство, призрачный, но суверенный мир – юмор. Беспокойные степные волки, эти вечные горькие страдальцы, которым не дано необходимой для трагизма, для прорыва в звездный простор мощи, которые чувствуют себя призванными к абсолютному, а жить в абсолютном не могут, – у них, если их дух закалился и стал гибок в страданьях, есть примирительный выход в юмор. Юмор всегда остается в чем-то мещанским, хотя настоящий мещанин не способен его понять.»

Книгу стоит рассматривать как описание кризиса на духовном пути человека с попытками поиска выхода из этого кризиса. Отсюда вытекает и полезность данного произведения для тех, кому это нужно.

«Правы были господа генералы и промышленники: от нас, «интеллигентов», не было толку, мы были ненужной, оторванной от действительности, безответственной компанией остроумных болтунов. Тьфу, пропасть! Бритву!»

Для меня это одна из книг, которые даются человеку на всю жизнь. Я перечитываю ее раз в несколько лет, и всякий раз, по мере моего развития, впечатление немного меняется. Гессе − наверное, самый близкий по духу мне автор, и, помня трагический подтекст большинства его более ранних крупных произведений, я особенно ценю неомраченно светлый дух "Игры".

Хотя действие формально происходит в будущем, для меня этот роман связан с культурой и настроениями Средневековья. Он рассказывает о своего рода монастырском заключении девальвированной культуры в целях спасения от разложения ее души. Однако монастырь есть монастырь, за его стенами бродят животные, текут реки и растут леса, и очарование жизни непобедимо влечет к себе смелую и чистую душу героя, которая, постоянно сверяясь с самой собой и не способная предать себя самое, в должное время подсказывает ему необходимость изменения курса жизни. Какие трудности ни выпали бы на его долю, Кнехт принимает их с радостью, как с радостью приемлет их любой человек, следующий зову своей судьбы. "Пристанищ не искать, не приживаться" − одна из главных мыслей книги, и кто может сказать, что эту философию он воплотил в жизнь, отказавшись от цепей рабства и привычки, за того порадовались бы многие мистики и духовные учителя.

Это книга о свободе − и несвободе. Подчиняя свою волю воле Ордена, касталийцы обладают смирением, но не знают ни времени, ни Бога. Этому своего рода девальвированному смирению, лишенному религиозности и осязающему величественные − но все-таки стены Касталии, грозит перспектива стать стерильным, выхолощенным, пустым − прямо скажем, далеко не всех касталийцев, при всей их строгости воспитания и культурном багаже, можно назвать примерами для подражания: они могут быть как трусливыми и ограниченными, так и нечуткими, жестокими людьми - вспомним историю о "тени" Бертраме, по прихоти элиты доведенного до самоубийства. Хорошо, что Гессе высоко поднимается над бытовыми подробностями: его психологизм в "Игре" − впервые отвлеченный психологизм биографа, и все-таки когда сквозь сухой и выразительный стиль проступает настоящее человеческое страдание, как, к примеру, в историях о Бертраме и взрослении Плинио Дезиньори, не прочувствовать его глубины невозможно, пусть автор и не погружает нас в него, как во многих других своих произведениях. И это, к слову, тоже очень важный урок: "На первый взгляд кажется, что глубина там, где всего темнее, но тут же видишь, что это темное и мягкое - всего-навсего облака <...>. Не там глубина мира и его тайн, где облачно и черно, глубина в прозрачно-веселом".

(Многих читателей, кажется, удивляет эта всепоглощающая светлость Кнехта, благодаря которой его порой считают идеализированным, невозможным к подражанию образом. Вспоминается тема с одного из посвященных Гессе форумов: "Достижимо ли духовное состояние Йозефа Кнехта?" Да, мне тоже, не скрою, хотелось бы подробнее прочесть про душевные метания героя, неотъемлемо присущие любому становлению и упоминающиеся, благодаря избранному стилю повествования, лишь постольку поскольку - в основном, в связи с юношеским противостоянием изначально мирской позиции Плинио. Однако см. цитату выше - в этом романе, как, пожалуй, в "Сиддхартхе" и "Паломничестве в страну Востока", но строже и увереннее, как опытный альпинист, Гессе намеренно и принципиально поднимается выше подробного психологически-психоаналитического анализа, а кто сомневается, что он умеет это делать, тому в руки любое другое произведение этого самобытного немецкого писателя).

Говорить о книге можно очень долго, и фактически в моем отзыве не задеты ни сюжет, ни изящное, изменчивое как в калейдоскопе противостояние характеров и позиций, знаковое как для романа, так и философии Гессе в целом, носящей несколько дуалистический характер: вспомним хотя бы прежние оппозиции Кун − Муот, Нарцисс − Златоуст, Гарри − Гермина; здесь тенденции противопоставления вполне реализуют заложенный в них богатый потенциал и проявляются во всем своем многообразии: Йозеф − Плинио, Йозеф − Тегуляриус, Йозеф − Старший Брат, Йозеф − отец Иаков, Йозеф − глава Ордена Александр; Касталия − мир, Касталия − бенедектинский монастырь... и т.д. Именно в этом романе, на мой взгляд, полнее всего выражена концепция синтеза противоположностей: ранее полюса жизни в произведениях Гессе хоть и тосковали друг по другу и не могли друг без друга обходиться, но все-таки не наследовали образ мыслей друг друга и не успевали за время романа значительно измениться, да и желал такого преображения изо всех героев писателя, кажется, один только Гарри Галлер.

В "Игре в бисер", охватывающей около 40 лет взросления героя, представлена более глубокая, подвижная и иррациональная картина жизни в ее беспрестанном развитии − притом, как обычно, в оправе из чисто немецких, изначально заданных рациональных противоположностей, придающих строгость всей грандиозной структуре, объемлющей также китайскую и индийскую философию. Этот замечательный magnum opus, может быть, и не является вершиной духовных исканий автора ("Пробуждаясь, ты не пробивался, не приближался к ядру вещей, к истине, а улавливал, устанавливал или претерпевал отношение собственного "я" к сиюминутному положению вещей"), прожившего после публикации еще немало лет, но, безусловно, представляет собой впечатляющую картину, отличающуюся как исторически-эпохальным размахом, так и духовной глубиной.

Анализу "Игры в бисер", хоть немного претендующему на полноту раскрытия всех заложенных в ней тем, можно посвятить равную ей по толщине книгу. В таком анализе "Игру" стоит, в частности, вплести в историю человечества и историю человеческой мысли, к которым неоднократно следуют отсылки в самом произведении, увенчиваясь в итоге выводом о том, что утерявшее свое представление о месте в истории − человек ли, общество ли, − засыхает, теряя корни, и постепенно гибнет: еще один важный урок, без понимания которого человек остается пылинкой, пойманной в водоворот своих частных, ограниченных страстей, и рискует погибнуть зря.

Но без "Трех жизнеописаний", в особенности "Индийского", книга была бы все-таки совсем другой. Контрастируя, опять-таки, с сухим и возвышенным стилем основного повествования, где речь идет об обществе, наложившем на творчество запрет, полные творческой силы "Жизнеописания" показывают нам идеи Гессе "вывернутыми" из-под спуда строгости и вынужденного соответствия принятой в книге «реальной действительности». Обогащая книгу очередными параллелями и контрастами с основной сюжетной линией, эти истории замечательны и сами по себе, как отдельные произведения, а "Индийское жизнеописание" когда-то поразило меня до глубины души, впервые коснувшись в ней чего-то вневременного и вечного.

И напоследок − еще раз об "идеализации" образа Кнехта. Именно "Игра в бисер" и ее герой пришли мне на ум, когда настало мое время знакомиться с великим средневековым мистиком Мейстером Экхартом. Кажется, именно он мог бы произнести слова магистра музыки: "Кто направляет высшую силу желания в центр, к истинному бытию, к совершенству, тот кажется более спокойным, чем человек страстный, потому что пламя его горения не всегда видно, потому что он, например, не кричит и не размахивает руками при диспуте. Но я говорю тебе: он должен пылать и гореть!"

Да, это очень, очень хорошо, что в нашу «фельетонную эпоху» мы можем обратиться к такой книге.

Также хочется отметить перевод Соломона Апта: по стилю, изяществу и чуткости это работа, рядом с которой меркнут любые слова.

Чтобы писать отзывы на подобные метафорические книги, которые мне последнее время попадаются с завидным постоянством, нужно выпрыгивать из собственной жизни, наполненной суетой, работой и общением, впрыгивать в этот философский мир автора, проживать вместе с ним повествование и даже когда оно заканчивается, не покидать чертогов книги несколько дней, продолжая пропитываться литературными соками романа. И после того, как ты превратился в некоторую настойку, пролиться ею, делясь смешанным ароматом автора и твоим пережитым восприятием. Но как же выполнить такие условия выдержки? Не получается, как и не получается потом писать. Но если помедлить ещё пару дней, то можно будет вообще расстаться с мыслью о рецензии...

"Однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе. Иной раз это находило, когда я читал какого‑нибудь поэта, когда задумывался над какой‑нибудь мыслью Декарта, Паскаля, иной раз это вспыхивало и вело меня золотой нитью в небеса, когда я бывал с любимой. Увы, трудно найти этот божественный след внутри этой жизни, которую мы ведем, внутри этой, такой довольной, такой мещанской, такой бездуховной эпохи, при виде этой архитектуры, этих дел, этой политики, этих людей! Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует! Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха."

Вот она горка, на которую я взобралась сразу, как начался роман. Я взлетела на неё со всего размаху без устали и боязни высоты, а с радостью и внутренним восторгом, встретив в герое степного волка, который немного одичал, как зверь попавший не в свою среду. Да, он не покинул людей и их уютные жилища, в которых тепло, сытно и в целом даже уютно. Но он как бы с краю, на коврике, с немытыми лапами  и постоянно линяющей шерстью сидит у порога, облизывая свою косточку, а левым глазом наблюдает за людьми. Хочет ли он стать одним из них или покусать их? Не то и не другое. Он просто иной, а вокруг нет волков, потому что их мало в мире, и они по нему равномерно распределены. Хорошо ли ему живётся в этой среде и с костью в зубах? Да не очень. Да, он может уединиться в своей будке, где не прибрано, накурено и пахнет алкоголем, несмотря на то, что в ней также много книг и картин, но он по-прежнему одинок и не умеет радоваться жизни.

А жизнь вокруг иная. Она наполнена простыми удовольствиями обывателей. А обыватель в волке тоже жив. Он хилый, трусливый и недоразвитый, но живой. Волк и человек в постоянной внутренней схватке терзают душу этого существа на протяжении всей его жизни. А когда подходит пятидесятилетний рубеж, то кризис обостряется настолько, что возникает желание суицида, ибо от войны можно и устать. "Боже, как это получилось? Как дошёл до этого я, окрылённый юнец, друг муз, любитель странствий по свету, пламенный идеалист? Как смогли они так тихонько подкрасться и овладеть мною, это бессилие, эта ненависть к себе и ко всем, эта глухота чувств, эта глубокая озлобленность, этот гадостный ад душевной пустоты и отчаяния?"

А дальше я скатилась с этой горки вниз, причём также стремительно, как и взобралась, потому как авторский метафорический приём, который он применил, желая научить волка радостям жизни, признаюсь не пришёлся мне по вкусу. Встреча героя с как бы своим же женским началом, которого автор, имея имя Герман, окрестил Герминой, и прогонка его по всем этапам жизненных обывательских радостей, показались мне несколько примитивными и даже пошлыми. Нет, я не против жизни, где обычный человек находит счастье и удовлетворение, но вторая половина романа напомнила мне некое похмелье со всеми физиологическими вытекающими после приятного опьянения и полёта.

В книге много зашифрованной философии. И то, что наши личности состоят не из двух субстанций - зверя и человека, а из бесконечного числа слоёв, имеющих различные характеристики, я согласна, да. "Человек - луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей." И финал романа в своей зашифрованной форме, напоминающей состояние наркотического дурмана, доказывает эту мысль автора. Книга очень многогранна и относится к таковым, которые нужно один раз приобрести и прочитать, а потом, спустя годы, перечитывать, может быть, ещё несколько раз, находя новое и меняя прежнее отношение. Писать на неё рецензии заново, и каждая из них будет особенной, акцентирующей внимание именно на том, что откликается в душе на данном этапе жизни.

Ох, если бы каждая составляющая наших душ могла проживать по целой жизни, а не одну общую на всех, будучи спрессованными в одном теле, то... Тогда можно было бы делать то, что упомянула выше - перечитывать один и тот же роман. Но у нас на это слишком мало времени. Книг много, времени мало, а мы бежим, летим и торопимся жить, чтобы научиться простым радостям жизни и послушать вой нашего внутреннего степного волка, дикого, грустного и мечтающего вернуться к тому большому и вечному, отчего он когда-то отделился при рождении и о чём будет тосковать всю свою земную жизнь. "Вы ведь знаете, где таится этот другой мир и что мир, который вы ищете, есть мир вашей собственной души. Лишь в собственном вашем сердце живет та другая действительность, по которой вы тоскуете."

Конечно же в этой книге есть психологические измышления про человеческое естество. Все по Юнгу. И в 1927 году это могло быть откровением. Животный Степной волк внутри нас соседствует с человеком - как многое это объясняет.
Только сегодня это уже прописные истины. И оценивать "глубину" авторских мыслей сложно. Зато их поверхность выглядит весьма сомнительно. Та часть, которая состоит из размышлений собственно о Степном волке - библия пацанского паблика. Хоть сейчас на цитатки растаскивай! Всякие ждули и их "пацанчики" должны быть в восторге: Гессе умно описал причину их преступного поведения. Да еще и подвел под это дело ванильно-романтичную теорию.
А дальше главный герой попадает в притон и все заканчивается наркотическим приходом. И никакой философии и оправданий. Только шизофренические видения после выкуренной сигаретки под странный напиток.
Глубину, при желании, и в луже найти можно. Но иногда ее просто нет. Как нет ее и в этой книге для современного читателя.

С немецкой классикой у меня сложные отношения. Чаще всего остаюсь равнодушной к прочитанному. Реже - книга цепляет, но все равно оставляет чувство отстраненного интереса (в лучшем случае). Примерно с таким же ощущением я прочитала и “Степного волка”: напряженно внимая всему происходящему, но дочитала - и вздохнула с облегчением. При этом в самом начале меня текст увлек. Достоевщина в лучших традициях, такое я люблю. Не обошлось и без излюбленного немцами бомбардирования экзистенциальной и трансцендентальной философией. И что же такое этот ваш Степной волк?

Считайте это “Героем нашего времени” по-немецки. Знакомьтесь, Гарри Галлер, пятидесятилетний интеллигент, разочаровавшийся в мире одиночка, представитель того самого “потерянного поколения”. Двадцатые годы изображены Гессе во всей неприкрытой красе: недовольство итогом Первой мировой войны, разброд и социальный кризис, страх одних и предвкушение других новой войны, общее падение нравов. Гарри людей одновременно и ненавидит, и жаждет быть среди них. Усугубляется все постоянной внутренней борьбой - противостоянием звериного и человеческого. Волк - олицетворение всего инстинктивного, дикого, опасного, но в то же время - свободолюбивого; человек - это духовное начало, доброта, милосердие, благородство, разум и искусства. Эти две ипостаси никак не могут примириться, и постепенно Гарри впадает в депрессию и ненависть к себе. Есть только два возможных пути выхода из этого состояния - смерть (недаром Гарри постоянно думает о самоубийстве) или перерождение.

Итак, это странная, немного скучная, лихорадочно-болезненная книга о поисках смысла жизни и осознания границ и глубин своего “я”. Открытый финал оставляет нас теряться в догадках: а что же случилось с Гарри дальше? Каждый вправе предложить свой вариант развития событий, но главное - обретение целостности “я” - в финале произошло, а это и было главной проблемой романа. Что дальше, возможно, не так уж и важно.

Не могу сказать, что получила большое удовольствие от знакомства с романом, но вещь определенно любопытная.

Что ж, это было довольно-таки трудно. А написать рецензию как-то сконструировано и по полочкам, чтобы мысли не были в одной куче ещё сложнее. Это первое взаимодействие с дедушкой Гессе и оно получилось хорошее.
Это произведение, которое можно перечитывать не один раз, приходя к разным смыслам этой притчи. Один из важных критериев - удачно попасть этой книгой в непростой жизненный этап. Возможно, вы найдёте в нём ответы на некоторые вопросы или направитесь на нужную дорогу. Как говорится, классика всегда актуальна, особенно такая.
Прочитал огромное количество рецензий, радует, что мнений по поводу книги и её прочтения такое количество. Вот вам и подтверждение того, что он многогранен. Печалит то, что люди, читающие рецензии отказываются от чтения из-за чужих впечатлений. Уж с этим произведением на это стоит наплевать и попробовать, ни с чем точно не останетесь.
А так, книга о том, что вы в ней сможете увидеть и уловить. Лично из моего первого опыта прочтения(и не последнего!) она о расщеплении личности человека в довольно-таки странный момент жизни, когда ты кидаешь из крайности в крайность. Думаю, что каждый читатель найдёт себя на этих страницах, даже если отнекиваться, все равно найдёшь что-то похожее.
Можно прочитать много чего в рецензиях: наркоманский бред, шизофрения, сон внутри сна самого Гарри и тд. Всё это очень интересно. Особенно те люди, что говорят – “Тогда как Гарри - просто нытик, бродячий уличный пес, а не волк. Занял позицию мученика и тому рад”. Уверенно могу сказать, что за всю жизнь любой человек проходит подобный этап, в какой-то мере эта книга может им помочь. Ведь сам Гессе писал его в глубокой депрессии с расчётом на то, что людям это поможет рассмотреть самих себя и понять что делать. Даже самый жизнерадостный человек способен найти что-то близкое себе в этой книге.
Сильно советую вчитаться в “Тракт о Степном волке”, там буквально по полочкам объясняют психотипы героев и того, что с ними происходит. Его же можно перенести на жизнь или на самих себя. Но ответов Гессе не даст, их придётся искать самому.
Всем известно, что роман автобиографичен для Гессе, считай Гарри это его прообраз, но радует меня больше отсылки к Достоевскому, а точнее к его двойственности (а Гессе его обожал). Приятно с такого факта.
Финал здесь открытый, каждый найдёт для себя разные концы, но для меня конец стал началом чего-то нового, ведь Гарри принял себя и начал тем самым новую жизнь.
"Степной волк" - роман о становлении и выздоровлении личности. История, учащая тому, что не стоит отказываться от самого себя. Это настольная книга для каждого из нас, ведь все мы в какой-то степени - такие же "степные волки", ищущие понимания и глотка свежего воздуха среди затхлого мещанства. По моему мнению, это одно из тех произведений художественной и философской литературы, которое рано или поздно надлежит прочитать каждому. Это - один из тех романов, которые раскрываются перед каждым читателем в свой момент.

Известная многим классика, которая за годы своего существования понравилась многим свои философским подтекстом, смыслом.
Но для меня это была скука смертная. Каких-то пару сотен страниц заняли у меня целый месяц.
Да, действительно, в "Степном волке" мы видим абсолютно потерянного человека, тихого и замкнутого. Он считает, что в нём есть две сущности - волк и человек. Он сам зовёт себя Степным волком.
И мне было не интересно, что будет с главным героем, он меня ужасно раздражал своим поведением, поступками и т.д.
Я рада, что наконец дочитала эту книгу. Мне предстоит продолжение знакомства с Гессе и, если честно, то я ещё надеюсь, что следующая книга окажется лучше.