Todo está iluminado

Эта книга - одно из самых моих больших литературных разочарований. Обидно, ну просто слов не находится!
Вроде бы все есть в этой книге для того, чтобы она пришлась мне по душе. И оригинальный сюжет, сама форма повестовавания, тема, живые герои. Но все эти плюсы ничто по сравнению с минусами.
Во-первых, нестройный, нелогичный сюжет. О связях ныне живущих героев и их предков догадываться мне не понравилось.
Во-вторых, обилие мата. Для меня мат не добавил в произведение ни выразительности, ни оригинальности. Осталось чувство того, что на меня просто вылили ушат грязи, если честно.
В-третьих, тема секса и извращений. Причем ни капли пресловутой романтики/страсти, там не было даже приземленной физиологии. Только грязь, извращение и похоть.
В-четвертых, прием с исковерканным языком. Такое я встречала прежде у Киза в его "Цветах для Элджернона". Но здесь чудовищная помесь русско-английского, мата и полной бессмыслицы произвели на меня гнетущее впечатление((
В-пятых, конец повествования. Полностью, как говорят, "слит" конец.
Очень мне понравились только два героя книги, к сожалению, не самые главные - Сэмми Дэвис Наимладшая и Игорек.
Общий итог - невразумительная книга.

Вот и я познакомилась с этой книгой, которая уже давно была на слуху.
Я не могу сказать, что мне не понравилось,но и восторга я не испытала. Мои чувства разделились на два лагеря, именно так же как и книга разделена на две сюжетные линии: прошлое и настоящее.
Всё, что описывалось в довоенное и военное время, совершенно меня не задело. Конечно,я понимаю, многое в книге символично, необычно, но не зацепило-это факт.
А вот когда рассказ ведется от лица Алекса- украинца,якобы хорошо владеющего английским, это искренне и задевает за живое.
Я понимаю, почему многие не смогли дочитать "Полную иллюминацию", кого-то спугнула нецензурщина, кого-то неровный, сложный к пониманию стиль повествования, два рассказчика - весьма сложновато следить за характером истории.
Но меня больше всего разочаровал финал, он просто говоря смазан. В конце книги я люблю хоть что-то чувствовать,пусть это будет разочарование, пусть недоумение, пусть радость и восторг, но тут просто ничего.
Последние строки-закрыла книгу-всё.
Еще разочаровала невнятная религиозная нить. Такое ощущение, будто автор заигрался словами настолько, что позабыл для кого он пишет книгу, забыл как простому, к примеру, русскому люду понять весь этот витиеватый слог, с нагромождениями якобы эмоционально обоснованных метафор и эпитетов.
Это уже вторая книга у Фоера, прочитанная мной и ,видимо, это не мой автор.

Сутки ждала, так меня и не озарило. Нет иллюминации, и книга оказалась весьма средней. Это, безусловно, весьма печально, тем более, что фильм мне понравился. Но тут все просто - из фильма вычеркнули все лишнее, все эти перерезанные и не перерезанные пуповины, закольцовывающие сюжет, непонятные изнасилования в девятнадцатом веке и перетрахи сухорукого мужчины с престарелыми и не очень престарелыми вдовами. Я, если честно, вообще не поняла, зачем это. Отдельно доставили сквайр Софьевка на украинской земле, простой украинский хлопец Александра, которого все зовут Алекс или Алексий (шозанах?) Спасибо, к середине книги появляется Саша (кто-то указал автору, что ли?) В общем, извечная проблема с именами от иностранцев. Как бы ни старались, все равно хоть разок такая хрень промелькнет.
Но это не главное. Главное, что в книге намешано все - какая-то Маркесовщина с младенцами, разноглазыми и нелюбящими, невнятная игра словами, типа совсем неграмотный украинец пытается говорить и писать. Перевод, кстати, показывает как грамотный переводчик пытается обыграть неграмотного мальца, но у него что-то не очень получается. То есть, если брать словообразование, то необразованные и неграмотные идут от того, что используют канцелярит и слэнг, плюс косячат в простых словах. Все эти "симпОтичный" и путаница с "тся" и "ться" оттуда. Но при этом с какой стати им изобратать "храпунчики" и "емкотрудные" слова? Откуда эти слова вообще взялись? В итоге у меня ощущение фальши с самого начала. "Я - человек, который пытается притвориться неграмотным". Ей-Богу, почитайте "Заводной апельсин" - вот где концентрат и хорошая игра, почитайте "Цветы для Элджернона" - там плюс к этому и умственную отсталость обыграли. А здесь какой-то провинциальный театр выступает на сцене Большого.
Знаете, когда удалось все это свести? Когда Саша переводил рассказ Деда, вот там, что называется, воссияло все на минуту, очень тяжелый и болезненный прорыв, при этом я считаю, что Холокост - это нечто такое, о чем нельзя говорить с иронией и юмором, и сам момент описания выбора у автора сильный, жесткий, такой как надо, но все это тут же потонуло в других историях, в соплях и любви через дырку в стене, в каком-то невнятном замахе то ли на Маркеса, то ли на другой магический реализм, который таковым так и не стал.

В итоге сильная история утонула, а вторая сильная история так себя и не раскрыла, оставив уйму вопросов. Задам их под катом для читавших.

Дальше...

Я так и не поняла, почему Дед покончил с собой? Столько лет носил в себе правду, а потом не справился?
Саша - молодец, что выставил отца. Но почему он отдал ему бабло? И почему говорит, что будет работать в турфирме, если она отцовская, оформлена на отца, и тот ее вроде бы не собирался оставлять детям?
Что за малышка, о которой нужно заботиться престарелой Листе?
Почему она говорит, что ждала именно Сашу?
Где юмор в этой книге? Мне показалось, что все как-то вымученно. Вот в фильме да, было забавно.

Когда разговор зашёл о Холокосте, один мой приятель, немного подумав, сказал, что это, кажется, какой-то еврейский праздник. Пожалуй, читая Фоера, можно впасть в заблуждение и подумать, что в его словах есть правда, так как со страниц книги буквально фонтанирует какой-то невероятный праздник. Место для скорби найдётся и на торжестве: здесь плачет ребёнок, там кто-то расстаётся, у шатра с клоунами кого-то хватил приступ и он умер, страдают ранимые души, но праздник всё равно остаётся праздником. И я подозреваю, что автор сознательно скопировал подобную эстетику с фильмов Эмира Кустурицы, а стиль, в той или иной мере, позаимствовал у Керуака, вплоть до абсолютно непригодной обсценной лексики.
Мне кажется, что здесь ещё проявляет себя общая болезнь всех без исключения постмодернистов - они умеет работать с формой, но не умеют работать с темой. Тем не менее, создать подходящую для изложения темы форму - задача не из лёгких. И Фоер, как мне кажется, с ней не справился. Но понять, так этот или нет, можно только после того, как будет определена задача, которую автор ставил перед собой. Но определить её я не сумел. Если он хотел через частные трагедии выразит общую беду человечества, то создатели, например, "Блокадной книги" нашли для этого идеальную форму на документальной основе. Но знаете, у меня сложилось впечатление, что Фоеру просто трудно углубляться в эту тему, так как он о ней не слишком много знает
Кажется, он действительно пишет просто "печальную историю", так как установив местом действия некое художественно изолированное еврейское поселение, автор автоматически оставил за скобками все ужасы войны, невероятную по своему размаху человеческую трагедию. Вместо матери, которая резала себе вены, чтобы собственной кровью накормить детей, Фоер будет рассказывать о собаке, испускающей газы, о деревенском онанисте, будет делиться умозаключениями, вроде того, что когда люди занимаются сексом - они светятся, и что если мы все займёмся сексом, то свет будет видно из космоса. Словом, ничего полезного автор не рассказывает. В этом кроется ещё один аспект. Фоер принципиально не исследователь, в его душе не хватает набоковщины, чтобы отпустить своих героев на волю, а после методично, хирургически выверенным глазом, наблюдать за ними. Поэтому герои не живут отдельно от автора, выражая свои мнения, а в той или иной мере являются рупором самого Фоера.
Частично, в книге возникает тема отношения поколений, в данном случае людей, живших во время войны и тех, кто жил много после. Я не могу оценить эту линию, лишь замечу, что ничего нового там сказано не было. Всё это уже было сказано в романе Василия Гроссмана "Жизнь и Судьба", который, на мой взгляд, является лучшим в художественной литературе отображением как трагедии народа, в частности, еврейского, так и частных трагедий отдельных его представителей. Я говорю это не только потому, что Гроссман воевал, не потому, что он еврей и не потому, что его бесконечно любимая матушка, вместе с тысячами другим евреев была замучена фашистами (а посему - ему больше доверия), а потому, что задолго до написания романа Гроссман специально, по горячим следам, занимался темой геноцида еврейского народа. Он посещал эти места, условно говоря, когда газовые камеры ещё остыть не успели. Только почувствуйте разность восприятия у Гроссмана и у автора "Полной Иллюминации". Первому даже в бреду не могло подуматься, что об этом можно рассказывать с юмором. Юмор есть там, где нет мужества.
Может быть я изначально не справедлив и автор вовсе не собирался писать об этом, а брал темы более приземлённые, но почему тогда книга позиционирует себя, как книга о Холокосте? И какой тогда был смысл рассказывать свою историю в контексте Холокоста? В любом случае, автор вместо того, чтобы мужественно приспустить бинты и показать миру зияющую рану, решил устроить развесёленький стриптиз с кровавыми бинтами, напевая при этом:

Разочарование месяца, увы.

Да, именно так. Честно пыталась дочитать ее до конца. Я прошла даже больше половины.
Но не могу. Дальше не могу.
Здесь Очень много того, что я не люблю в книгах.
А вот прием с исковерканным языком (помнится я даже «Мост» Иэн Бэнкса бросила читать из-за этого) мне понравился. Здесь это звучало даже забавно, и немножко по-еврейски.
Поначалу, если честно, было даже интересно: повествование от двух лиц, странная семья Александра, история Фоера.
Я даже простила автору то, что он не любит Львов так, как люблю его я.
Но нудно, вот правда, до чего же скучно и нудно, затянуто и неинтересно. Не люблю не дочитывать книг, но эта исключение.
Да уж, вот ещё одна "не моя" книга. Абсолютно.

С рецензией (а я ведь и правда самоуверенно полагал, что эти заметки - это рецензия) на эту книгу я в первый раз пришел на livelib. И как всякий первый опыт - ее несовершенства зашкаливали (но сколько восторга было, ух). Самое интересное. что я даже в те времена пробелов после знаков препинания не ставил. И спасибо тебе Женя Martovskaya , что наставила меня в этом вопросе на путь истинный.
И вот я подумал - а не возобновить ли мне эту рецензию? Поставлю пробелы, внесу минимум поправок в основной текст, но добавлю комментарии(выделены курсивом) - и вперед. Приступим:

"Война, смерть, боль и геноцид - это не тупой анекдот! В них не было, нет и быть не может ничего смешного!" - вот с такими словами обратился я бы к Дж. С. Фоеру, доведись нам однажды встретиться.
Дело в том, что по мнению автора рассказывать о чёрных днях всего еврейского (да и не только) народа нужно только с юмором. В книге сознательно нет войны и рассказывается в ней о другом (кому интересно о чем - пусть спросит у Википедии). Но понимаете - у нашего, да и предыдущего поколений несколько "замыленное" понятие о войне. Многие понимают, что это было больно. тяжело и страшно, но только понимают - не чувствуют. Максимум мы можем судить о войне через призму героических фильмов и Call of Dutty, где юные герои успешно стирают в порошок немецкие войска. И представьте на секунду, что те дети, которым сейчас лет по 5, когда вырастут прочтут эту книгу - смогут ли они адекватно воспринять горести войны, если даже теперешнее поколение слабо реагирует на чужую боль?

Хотя какой смысл? Ведь всё это напрочь отсутствует в его романе. Холокост - этот пир смерти, с его многомиллиардными потерями не чувствуется здесь вовсе. Зато здесь есть сквайр Софьевка, занимающийся онанизмом, собака, испускающая газы и пара озабоченных евреев. Может жертвы скрываются где-то за спинами столь колоритных персонажей? Нет. Перевернутая страница не приносит ничего нового. А жаль.
Я категорически не согласен с тезисом, что юмор - это единственный способ рассказать грустную историю. Юмор - это анестезия. Под его действием и боль целой нации можно перенести без малейшего волнения души. Если попросить выживших участников тех событий рассказать о том периоде, то кто из них будет делать это с юмором? Никто. Если хотите знать почему, то прочтите первое предложение моей рецензии. (Мне однажды довелось присутствовать при том, как одна женщина читала стихотворенние "Варвары" (забыл имя поэта), основанное на реальных событиях. Про то, как немцы расстреливали маленьких детей на глазах их матерей. Многие плакали при этом. Всего за несколько минут поэт донёс до этих людей то, чего Фоер не смог донести за целую книгу (и за целую жизнь)).
Тут меня пользователи cadavre и malasla начали укорять следующими словами:

А ведь здорово рассуждать - это же у других погибли дети, жены или мужья, друзья. А ведь порой они умерали на глазах своих близких. Но ничего - давайте погогочем над этим. Все вместе - перед ветеранами, у которых глаза на 9 мая полны слёз - БУ-ГА-ГА-ГА. Это же единственный способ, да и вздыхать и плакать еще запретили.

Я уже писал про анестезию? Вот уж охота дедушке терзать сердце красочными воспоминаниями и рассказывать об этом своим внукам. Здесь смех - попытка продолжить жизнь, а у Фоера - то самое "замыливание".
Странные, порой доходящие до бреда диалоги, вызывают лишь приступы досады и головокружения. Причем вины переводчика здесь нет(надеюсь). Здесь стоит "благодарить" хвалённый стиль автора. Но это строго индивидуальное. В начале книги повествование несколько напоминает "Над пропастью во ржи" (сейчас уже не вспомню чем оно мне его напомнило), но если Сэлинджер - гений, то в данном случае, увы, язык мой не повернётся сказать такое.
Любопытно, что лирические эпизоды с авторской стороны абсолютно не искренни. (Это я сейчас пониманию, что Фоеру трудно понять чувства и эмоции , ему трудно заглянуть в душу - ведь постмодернизму нет хода в эти территории.) Они трогают сердца читателей лишь потому, что нам они гораздо ближе по духу, чем автору. Да и что вообще Фоер - дитя Америки, может знать о войне?
Оно и понятно - он вырос в другой атмосфере - атмосфере комфорта и благополучия. Это какой-нибудь Борис Васильев и войну прошёл и трепетно относился к её участникам.

И я зыбыл упомянуть то, без чего эта история прекрасно бы обошлась - дурная куча обильного мата:
Песенка Брод и Колкаря</i

Главная проблема романа Джонатана Фоера заключается в том, что он невозможен на русском языке. Так же, как невозможен, на мой взгляд, фильм "Бобро поржаловать!" Безусловно, переводчик проделал огромную работу, но чтобы "Полную иллюминацию" можно было читать на русском, её нужно было написать заново. Например, позаимствовав речь "косноязычных и немощных" героев, каких немало в русской литературе, или использовав специфический одесский язык, вполне уместный, учитывая тему романа, а не искусственно коверкать родной язык, добиваясь буквальной точности. Но переводчик, судя по всему, старался (и был обязан) строго следовать оригинальному тексту. Да, там есть интересные находки, ну, например:

но их так мало в массе изуродованного текста, что можно и не заметить...

Язык главная, но не единственная проблема романа. Второй удивительный "пробел" - отсутствие в книге обещанного юмора, который, как утверждают герои романа, и "единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ"", и "способ укрыться от ужаса и красоты". Речевые ошибки (повторюсь, искусственные и неуклюжие) нельзя назвать комическими даже с натяжкой. Условно сатирические ситуации, периодически возникающие в романе, скорее заслуживают эпитета "пошлые", чем "смешные". А путешествие-фарс Джонатана и компании в поисках исчезнувшей Августины, возможно, было бы забавным, если бы не имело трагической исторической основы. Разве что юмором в романе нужно считать способность героев и автора выдавать за комичное и смешное то, что таким не является.

Естественно, на фоне всех этих проблем сама история (две истории) теряют какой-либо смысл. Да, объективно можно отметить умение автора жонглировать жанрами (тут и роман в романе, и эпистолярная литература, и роуд-муви, и магический реализм), оценить, с какой ловкостью писатель погружает читателя в мир похоти, порочности, насилия, глупости, как свободно обращается с языком и структурой романа. Но субъективно - "Полная иллюминация" утомительна. Ломаная, запутанная, нескладная, грубая, отталкивающая. За исключением одной главы - собственно, "Иллюминации"... Но и она "по силе катарсиса" не дотягивает, проигрывает, хотя такие вещи нельзя сравнивать, например, выбору Софи, и не способна оправдать остальные 300 страниц.

Джонатан Фоер странно на меня влияет: уже второй раз я скачиваю себе его книгу, год играю в ней в прятки, множество раз подряд открывая и закрывая роман в какой-то непонятной панике, будто под обложкой скрывается ужасный монстр, и только потом, придумав тысячу и одну причину, по которой книгу надо прочитать вот-прям-сейчас, начинаю вникать в сюжет. И второй же раз не могу оторваться от истории, странность, некоторая неадекватность и размазанность которой вызывает у меня сумасшедший восторг и непередаваемую словами тоску.

Я не знаю, как рассказать, что такое «Иллюминация» - это разом все и ничего. Это воспаленно-бредовый, несуразный и невозможный рассказ, в котором эпохи и принадлежащие им атрибуты спутались в один огромный ком, из которого во все стороны торчат нитки, но нет ни единого шанса, ни единой возможности добраться до сути истории, понять, что же было на самом деле, а что придумал Фоер, его герои и ты сам во время чтения. Это путевой дневник Фоера, который пишет он сам, его спутники, незнакомые и нереальные люди, и не люди тоже, и непонятно, кто здесь где, и были ли Саша и его семья, и была ли коробка НА СЛУЧАЙ и все остальные тоже, было ли вообще хоть что-нибудь кроме войны, страданий, боли и смерти. Это поток сознания, а может и не одного, вместивший в себя память об ушедшем, не сбывшемся и том, что еще только может произойти, что останется лишь мечтами, и том, что было лишь сном. В какой-то момент мне кажется, что я прочитала книгу книг, объединившую в себе человечество как таковое, со всеми его пороками, ошибками, победами и любовью. В другой – что большей глупости и бредовости мир еще не видывал, и что это вообще было, Джонатан?!

Одно знаю точно – я буду перечитывать «Иллюминацию» снова и снова: Фоер в первую очередь даже не писатель, а визуализатор, художник. А потому в его романах нет и, наверное, никогда не будет чего-то случайного, не имеющего смысла – ни слова, ни цвета, ни звука –, и за каждым кусочком мозаики текста обязательно что-то спрятано, что-то, чего я не смогла или не захотела увидеть в том или ином случае. А ведь есть еще и отрывки, которые увидела, но вот поняла ли?

Спойлер алерт! Например, я убеждена, что Янкель и Колкарь, либо Софьевка и Колкарь – один и тот же человек: свадьбы Брод и Колкаря мы не видим и я убеждена, что ее вообще не было + откуда в те времена на мельнице взяться такого рода пиле + само название «первое изнасилование Брод» (раз первое, значит, было и второе?) + Колкарь стареет и седеет на глазах Брод + эта ее безумная к нему любовь-не-любовь + секс через эту стену, ну чем не намек, что Брод сошла с ума и психологически отстранилась от происходящего с ней?

А ведь еще есть совершенно ненормальный, но при этом идеально выражающий эмоции язык Фоера: и корявый английский, и диалоги в строчку, и диалоги в диалогах, и прерывающиеся рассказы, и рассказы без абзацев, знаков препинания и разделения на предложения. Потрясающе и всегда к месту и по делу применено, но, подозреваю, я и здесь завязла и какие-то важные ниточки упустила, запутавшись или полностью проникнувшись даже не словами, а эмоциями момента.

Восхитительная и ужасная книга, из разряда тех, что надо даже не прочитать, а пережить. Потом еще раз пережить, и еще, и еще, а в итоге переродиться в Джонатана Фоера, чтобы наконец-то понять, что это такое было и чего такого не было, и наконец перестать копаться во всех этих загадках, намеках и полу-намеках, и постараться забыть об «Иллюминации» и снова начать адекватно воспринимать мир.Такие дела (спасибо тебе, Курт, оно теперь никогда от меня не отлиплет, да?!)