Безумие и его бог

Настало время вспомнить, почему я люблю немецкую классику. Одна из причин тому: даже когда не ожидаешь ничего особенного от произведения, можно встретить жемчужину и преисполниться восторгом. Так и с Песочным человеком. В начале чтения думала, что это какая-то проходная история, а затем… ух, детские травмы и их жуткие последствия – то, что доктор прописал (как бы двусмысленно это ни звучало). Конечно, было бы плодотворнее анализировать эту новеллу, обладая большим количеством знаний в области психологии, но и с общим уровнем развития можно поразмышлять про влияние бессознательного и прочих интересных вещей.

А какой у Гофмана символизм, какое восхитительное изображение двойственности. Не удивлена, что эта новелла породила множеств исследований как литературных, так и психологических. Даже Фрейд не остался в стороне и предложил свое разъяснение происходящего, которое у меня теперь следующее в очереди на прочтение.

Так сказал Евгений Головин, которым я сейчас балуюсь, в контексте то ли алхимическом, то ли алкоголическом («Орля рифмуется с «водку пить из горла»), и я решила прочитать.

Мопассана я не особо люблю – порядочная нудятина, но очень психологичная. Здесь тоже не без психологии, но я бы все-таки сказала, что «Орля» рассказ антипсихологичный. Психиатрия здесь больше для антуража эпохи: нервные волоконца, душ Шарко, гипноз, Фрейд грядет (он тогда уже был, но еще не успел родить психоанализ).

Я никак не могу согласиться с теми, кто говорит (я одним глазком почитала чужие рецензии), что это рассказ или мини-повесть о человеке, который сошел с ума. Напротив, герой как раз очнулся от материалистического сумасшествия в жестокую магическую реальность и наконец-то поступил как здравомыслящий человек, хотя и сгоряча. Потому что если к тебе присосалась какая-то потусторонняя сущность, то мямлить про «раздражение нервных волоконец» это просто непозволительная расхлябанность.

Если кому-то больше по душе слово «мистика», то я не возражаю, хотя какая тут к шуту мистика (вспоминается что-то про «магию и ее разоблачение»). Вот Иван Бездомный сразу понял, что к чему, когда нацепил иконку на грудь, чтобы поймать иностранного консультанта, хоть и был человеком невежественным. Именно потому, что был человеком невежественным, понял и начал действовать, за что доктор потом пришил ему шизофрению. А вот герой рассказа Мопассана на беду считает себя человеком образованным и прогрессивным, поэтому он долго цепляется за научные объяснения и лечится дУшами.

Еще в тех рецензиях, в которые я одним глазком, упоминался рассказ Чехова «Черный монах», и мне тоже он вспомнился, хотя и не скажу почему, я его так давно читала, что осталась лишь фигура черного монаха в утомленном солнцем воображении главного героя. Тоже, видимо, придется перечитывать. Я люблю читать по принципу «втыкайтесь».

Но вернемся к «Орля». Даже не знаю, как Мопассан сподобился написать такой странный, ведущий в бездну, рассказ. Наверное, неосознанно. Позже такие штуки будет создавать Майринк, специалист по големам и зеленым ликам. По сути, автор описал столкновение двух конкурирующих систем – науки и магии, и баланс сил не в пользу науки. Плюс добавьте едва уловимый комизм. Или это только я вижу комизм? Герой Мопассана заурядный обыватель, любящий поумствовать и его рассуждения о стихиях и новоявленном существе рождают у читателя некоторый диссонанс. Хочется сказать «как корове седло». Так до конца и не понятно, автор своему герою сочувствует или считает его идиотом.

Возвращаясь к Головину, процитированная мной фраза выдернута из стихотворения «Учитесь плавать» и плавание там имеется ввиду не реальное, а метафизическое – плавание как обретение точки опоры, как ни странно, плавание на земле, а не в воде. Рассказ «Орля» насыщен силами стихий – земля, вода, дыхание ветра и очищающая магия огня. Неумелое вмешательство в магическую парадигму приводит героя к трагическому финалу. Разум не выдерживает столкновения с завладевшим им фантомом, герой начинает идентифицировать себя с Орля и склоняется к самоубийству. Не научился плавать, не смог утвердиться в магической системе и того… Орля. А мог бы жить.

P.S. Написано в порядке бреда. Нервные волоконцы раздражились. Или раздрОжились?

P.P.S. А еще мне вспомнился рассказ Пелевина Ухряб , там герой тоже выпестовал себе "ухряб", побежал и навернулся.

Мне всегда интересна психология человека и интересно узнавать новое, даже через художественную литературу. Этот рассказ Мопассана был упомянут в "Сновидении" Тилье, и как мне было не прочесть что-то о расстройстве психики у классика французской литературы?
Рассказ преподносится как дневниковые записи молодого человека, который с каждым днем все больше сходит с ума. Я склонна верить, что описываемые в произведении события мы видим глазами больного шизофренией, но я не психиатр, утверждать не буду. Мужчина верит, что в его доме поселился невидимое существо, которое выпивает из бутылок воду, дает ему указания и влияет на его эмоциональное состояние. Меняя обстановку, герой рассказа чувствует себя хорошо, но стоит ему вернуться домой - все возвращается на круги своя. С каждым абзацем, с каждой записью сумасшествие нарастает и приближается логическая развязка.
Название рассказа объясняет сам автор (или переводчик?) как "Слово «Le Horla» принято понимать как «Le hors là», то есть «внешнее», «находящееся за пределами действительности», «потустороннее» (другими словами, то фантастическое, что окружает героя повести).". Интересно, есть люди, прочитавшие произведение, и поверившие, что у молодого человека была не душевная болезнь, а контакт с потусторонними силами?

Рассказ короткий. Ну вот реально короткий. Самый короткий пока что, из всех, что мне встречались у писателя. За 5-8 минут можно прочитать.

Отличная мрачная атмосфера! Вот, кусочек из самого начала, очень понравился:

«Мне неведомо, где я появился на свет. Самое раннее мое воспоминание этот замок, бесконечно древний и бесконечно ужасный, его бесчисленные мрачные галереи, высокие потолки, затянутые мраком и паутиной, камни полуразрушенных коридоров, покрытые мерзкой сыростью, и этот проклятый запах - будто дотлевает погребальный костер ушедших поколений. Сюда никогда не проникает свет, и я привык зажигать свечу и любоваться пламенем - ведь солнца нет и снаружи, - кошмарные деревья, поднявшиеся выше башен, заслоняют его. Одна лишь черная башня вздымается над лесом, уходя вершиной в неизвестность распахнутого неба. Но башня эта сильно разрушена и подняться на нее почти невозможно, - разве что карабкаться, уступ за уступом, по отвесной стене».

А вот это.. Это почти из самого конца слова. Ну, что сказать. Это не просто нравится, это по особенному близко, и понятно.

«Я знаю, что свет – не для меня, разве что лунный свет на каменных надгробьях Неб. Я не создан для веселья, для меня лишь празднества Нитокриса под Великой Пирамидой; но в моей вновь обретённой свободе одиночества я почти рад горечи отчуждения.
Ведь несмотря на сладость забвения, мне не дано забыть, что я изгой; я чужой в этом столетии, среди тех, которые зовутся людьми».

В общем. Красивая готическая мини-история. Привлекает не только этим, но и поднятой темой одиночества, непринятия.

Весь ужас рассказа Лавкрафта “Изгой” заключается в том, что он ставит под сомнение саму возможность высшей формы любви, христианской (способной покрывать любые недостатки) в случае человеческого уродства. Другими словами, что бы ни говорило человеку чувство жалости, вызываемое безобразным существом, отвращение возьмет вверх. Более того, вознамерься урод предложить людям свою духовную красоту, она была бы не принята — снова помешало бы эстетическое чувство. Потребность человека в том, чтобы мир был эстетически прекрасным выше его потребности в том, чтобы он был нравственно совершенным. Это значит, что истинные ценности могут быть проданы за внешнюю привлекательность, а мир обречен на зло. Душа не выше тела – трагический вывод Лавкрафта.

Ночью ко мне не пришёл сон, когда я его ждала, потому я решила навестить Гофмана. Писателя, которого я случайно встретила в гостях у Человека, затем его фамилия стала преследовать везде, всплывая то там, то тут, выпрыгивая на меня без предупреждения. А после, уже перед самым моим походом к Эрнсту, оказалось, что его любил и сам Ф.М.Достоевский (как минимум — Ф.М., говорят, читал его всего и в оригинале, и на русском). И, открыв дверь в мир автора, я совершенно выпала из своей реальности.

Мне понравилось всё. Пусть это пока лишь начало пути, домик где-то в мире Гофмана - будь то окраина, центр или подвал. Мне ещё лишь предстоит это выяснить. И домик этот крайне уютен, даже несмотря на всю ту губительную, словно язва, пугающую, ядовитую фобию, обвившую произведение словно плющ. И этот уют создан автором, у которого какой-то непостижимый для меня талант располагать к себе: он уважает своего гостя-читателя и старается для него, рисуя образы, возникшие у него в голове, тщательно подбирая слова, а также ведя диалог с путником, навестившим его мир.

А также этот домик весьма интересен не только по содержанию, но и по форме. Начинается всё с трёх правдоподобных до восторга писем. Одно из них я считаю "письмом по-Фрейду". Не из-за содержания, нет, из-за ошибки с именем получателя. Подсознание явно писало тому, кто письмо первым и прочитал. А далее экскурсию по домику уже проводил сам автор. И это было потрясающе.

В домике мне встретились несколько персонажей.
Клара. Рассудок. Холод. Логика. Но свет (даже имя вторит) и острый ум. В некоторых эпизодах с ней мне казалось, что я в каком-то сказочном мире, напомнившем мне миры Шекспира. Но здесь это было оправдано.

Коппелиус — персонаж-призрак. Представляется мне выглядывающим на тебя ночью из зеркал, рассматривающим и наблюдающим. Своими цепкими руками выхватывающий всё тебе ценное и родное, потому что ты не достоин. Перемалывающий одним своим присутствием всё детское, непосредственное и открытое миру. Одно его присутствие может довести до паники. Он куда хуже ночного монстра под кроватью, потому что его сила не в темноте и неизвестности, она в другом. Он, словно безумный пианист, сыграет на струнах твоего внутреннего мира на том, чего ты больше всего боишься.
Ассоциации - очки, тень, липкие касания, злой смех, алхимия, заводные механизмы. И прямой, жестокий, презирающий себя же в тебе взгляд.

Матушка — нежность и забота, но слабость и отсутствие достаточной опеки.

Олимпия. Которую почему-то не хочется разделять с Натанаэлем - собственно, главным героем произведения. У них, среди прочего, был один странный и сказочный вечер. Поначалу, наблюдая за ними, мне показалось, словно именно безжизненный взгляд и притянул гг. Словно он боится живых глаз, излучающих жизнь, потому что ведь тогда их может забрать Песочный человек. Как и всё, что дорого Натанаэлю. А неживое забрать нельзя. Холодная рука, холодные губы, которые молодой человек якобы может и даже должен согреть. Какая-то странная... иллюзия любви. Бегство от себя и в фобию. Боязнь себя в себе.

Экскурсия по дому не заняла у меня много времени. Атмосфера персонажей, происходящего с ними и в них окунули в себя. То там, то тут возникали мои мысленные зеркала, страхи, попытки разобраться в причинах происходящего, а также в последствиях. Переворачивала я для себя трактовки и так, и эдак, и на сказочный лад внутреннего, и на реальный внешнего - как бы это могло выглядеть в настоящем. О чем тут? Смерти в сближении? Боязни привязанности? Или, может, о невозможности любить и быть любимым, если прячешь от себя что-то весомое... Порой казалось, что из домика этого я не выйду, но вышла. И, более того, уверена, что буду продолжать свой путь по миру Гофмана.

Весь рассказ занимает 30 электронных страниц и это первое моё знакомство с По.

15 страниц идёт описание Лигейи,жены главного героя,и его  чувств к ней.
Все очень красиво,претензий никаких.

И вот супруга умирает и...
герой тут же женился на другой.

Закономерный вопрос: а зачем тогда мы половину рассказа читаем какая прекрасная Либейя? Хотя герой даже во втором браке часто думает о ней.

Начинается мистическая составляющая.
Но стоит ли этому верить, если главный герой постоянно в опиумном угаре?

По итогу: рассказ очень короткий,рваный и из повествования понятно только то,какая красивая и хорошая была Либейя
Больше никаких подробностей нет.
Зато язык у Эдгара По восхитителен.

Привет, Ленка!
Забавно… Уж большая часть жизни оставлена за кормой, у нас обоих давно родились и выросли дети, а у тебя даже и внуки, а прослушав на ЛитРессе эту сказку Гофмана, я захотел написать о ней именно тебе. Тебе, той девочке в форменном коричневом платьице и чёрном фартуке. Девочке, над левой грудкой которой гордо алел октябрятский значок с кучерявым Вовочкой. Девочке, командиру нашей звёздочки. Я ведь не ошибаюсь? Именно «звёздочками» называли субклассные группки младшеклассников, между которыми учителя-манипуляторы устраивали соревнования по оценкам, поведению, металлолому, и прочей макулатуре?
Сказка такая страшная, что вряд ли мы «проходили» её с нашей Ниной Павловной. Во всяком случае, я этого совершенно не помню. Да и сам я её, при всей моей любви и уважении к чтению, кажется, раньше никогда не читал. А ты? Читала? Тогда? А позже? Я — нет. Реально. Вот, сегодня только прочёл впервые. Точнее — прослушал на ЛитРессе.
Слушай, отлично написанная вещь! С одной стороны — сказка, а с другой — качественная литература. Сейчас так мало кто умеет. Сказка — страшная. Можно сказать жуткая. Так что на ночь читать — не берись — не уснёшь. Но, кроме жути и, что уж греха таить, иногда сбоящей фабулы, я нашёл в этой сказке довольно глубокий философский подтекст. Постараюсь сформулировать две основные мысли из него. Первая: в каждом взрослом сидит маленький испуганный ребёнок; неизжитые детские страхи в любой момент могут вырваться на свободу и тяжело ранить своего носителя. Вторая: наше прошлое — это мы сами; мы сами нынешние — это сумма нашего прошлого.
Ну и парочка мыслей из книги для подрастающего поколения: хочешь быть здоровым — не суй свой нос; меньше знаешь — крепче спишь.
Обнимаю!
Передавай привет семье и городу нашего детства.
Костя.

Гениально! Неспешно, тонко, емко, красиво и – страшно! Вот она душевная болезнь, с которой (или внутри которой) человек не может жить.
Совсем недавно прочла «Черного монаха» Чехова. Да, в случае с Ковриным – это мания величия, где-то гордыня, мечта об известности, славе, но я опять за свое, это, собственно, никому не мешает. Да пусть он тешит себя радужными мыслями и чувствами!
А у героя Мопассана совсем другое. Ах, как страшна эта черная бездна в душе человека, как мечется его мысль в поисках осознания происходящего! Если бы только мысль… Поджечь дом, чтобы избавиться от этого ненавистного невидимого. Кто, что в доме – не важно…. Ах, не помогло, ну что ж, остается одно…

Вряд ли здесь уместно приводить красивости слога Мопассана, но вот это «Наш вкус едва распознает возраст вина!» не могу упустить.

Мне страшно после прочтения рассказа, когда некто или нечто порабощает сознание. Страшно находиться в плену у самого себя и вынашивать, предпринимать жуткие попытки вырваться из этого плена.
«Как глубока тайна Незримого»!