Орфей спускается в ад

Вместо предисловия

Как оказалось, читать следует крайне внимательно. Конечно, это и в целом применимо к литературе, но ввиду достаточно малого объема раскачиваться нужно быстро.

Драматургия сама по себе на любителя, а я как раз не любительница, поэтому пришлось прочитать дважды: после первого раза в голове не осталось толком ничего.

Зато со второго – пробрало.

«Время действия – Теперь и Тогда»

Характерный, как по мне, признак пьесы Уильямса – это скорее зарисовка, чем традиционное произведение с завязкой-развязкой. Развязки как таковой нет, конец хоть и выглядит как некоторое разрешение ситуации, на самом деле им не является; из ловушки не выберешься, если она внутри тебя.

Изображение жизненных обстоятельств, из которых не находишь выхода. Противопоставление своих идеалов и стремлений действительности, которой как-то плевать, чего ты хочешь.

Для меня в планах на чтение Уильямс проходит в негласной категории «Почему писатели пьют» – по одноименной книге Оливии Лэнг. Любопытно отметить два момента. Лэнг упоминает интересную особенность: нередко произведения авторов, известных своим пристрастием к алкоголю, содержат «фантазии с водой». А кем собирался стать Том для своего побега и для настоящей жизни? Матросом. Может, дело в вечном движении и переменчивости воды, её холоде и освобождении.

Если всё же вернуться к «Стеклянному зверинцу», у той же Лэнг приведена выдержка из дневника Уильямса, которая значительно проясняет, почему его творчество вот именно такое: «Я понимаю его точку зрения, но боюсь, что он не понял моей. Вещи не всегда объяснимы. Ситуации не всегда разрешаются. Характеры не всегда “развиваются”». Ни для одного из своих героев, кроме гостя, автор не показывает света в конце туннеля. Они не могут выбраться, они не могут друг с другом ужиться, они не могут и с самой жизнью справиться. Виноват ли кто-то? Может, век виноват. Может, не виноват никто.

Остающаяся после прочтения отрешенность внезапно драгоценна. Уильямс сочувствует Уингфилдам, но что можно сделать? Хрупкость душ бьётся о жесткость мира, как крохотная статуэтка из стекла.

«Но самая потрясающая штука была с гробом. Он лег в гроб, мы заколотили крышку, а он – раз! – и выбрался, ни единого гвоздочка не выдернул. Вот бы и мне – выскочить из моего гроба!»

Давно я не читал пьесы (да и с Теннесси мне не приходилось сталкиваться), потому начальное вступление, где автор описывает, какими должны быть герои, декорации, музыка, а главное — экран (и для чего он нужен) меня сначала утомили, но потом я оценил их по достоинству. Особенно экран. Экран был действительно хорошей идеей.
Сама по себе пьеса небольшая и героев в ней немного (что очень хорошо для тех, кто боится подступать к чтению пьес из-за страха запутаться в персонажах, описанных лишь в самом начале). Еще в самом начале автор говорит, что стеклянный зверинец — коллекция стеклянных зверей Лоры — ассоциируется только с ней, с такой же хрупкой и спрятанной за стекло. Но мне показалось, что и остальные герои имеют к зверинцу отношение. Они вроде и не хрупки, по крайней мере, не так, как Лора, но как и стеклянные звери, они подневольны, ими двигают их представления о долге, о том, как будет лучше, эти представления мучают и их, и окружающих, потому что соответствовать идеалам не удается никому, и освободиться от них, как оказывается, нельзя.
Герои здесь не идеальны, а даже совсем наоборот, но осуждать кого-либо из них я не взялся бы. Да, для полного счастья и умиротворения им стоило бы поменять свои взгляды, но вбитые в голову с самого детства, их просто так не искоренить и уж тем более от них не убежать.

Почему-то прочитав название, я думал совсем о другом и ожидал что-то совсем иное. Но все равно не разочарован. И да, не знаю, считать ли это комплиментом драматургу или наоборот, но прочитав ее, я не испытываю желания увидеть постановку, потому что уже видел ее в своем воображении при чтении.

Еще одна одна многомерная пьеса Теннесси Уильямса.
С одной стороны, эта пьеса о жестокости судьбы.
Ведь Вэл приезжает в этот маленький городок, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, начать с начала, а главное, обрести покой после долгих лет скитаний и не самых приятных приключений.
Но покой Вэлу только снится, и он вновь окунается в водоворот событий, он обуреваем страстями, которые тщетно пытается побороть.
С другой стороны, эта пьеса о людях, непохожих на других, и о том, как они пытаются выжить во враждебном для них окружении.
С третьей стороны, о том, что даже в таком окружении люди бывают стойкими, остаются верными себе, и даже обретают смысл в жизни и любимое занятие, как это сделала, например, художница Ви Тэлботт.
Но не стоит сводить весь смысл пьесы только к этим трем аспектам и сюжетным линиям, или только к месту действия пьесы (американский юг 50-х годов), или только к трудностям жизни в консервативном обществе, или даже борьбе добра и зла (даже в рамках одной личности).
Можно видеть эту историю как аллегорию на мир вообще.
Это не о конкретном городе, стране, общественной формации.
Это о людях. Об их отношении друг к другу.
Можно и очень разными быть, а все равно уважать и ценить друг друга, относиться друг к другу бережно.
А можно иметь много схожих черт и интересов, а все равно ссориться.
Вот цитаты самого Уильямса:
— Я романтик, старомодный романтик… Меня приводит в отчаяние непостоянство любви, неумение людей жить в согласии — и целых стран, и отдельных людей, их неумение понять, насколько это важно.
— Великое и единственное достоинство человека состоит в том, что он волен сам выбирать себе идеалы и жить, не поступаясь ими.
Вот об этом книга.
А диалоги персонажей?
Их можно читать и читать, и все время находить в них что-то новое.
Некоторые их замечания и наблюдения такие точные!
Диалоги между Вэлом и Кэрол.
Они великолепны.
Уильямс очень актуален, современен сейчас.

Драматургию читать сложнее, чем романы. В романах воображение услужливо рисует кинематографическое развитие событий — то есть любые картинки в мире без границ, а в пьесах — всегда представляется сцена, декорации, передвижения актеров, ограниченные рамками сцены. Но в этом одновременно своеобразная магия пьес.
В пьесе описывается совсем маленький, охватывающий буквально несколько дней, период жизни американской семьи 30-х годов — и одновременно это срез целой эпохи: здесь и ностальгия по старым добрым временам Аманды; и серость, безденежье и безнадежность существующего положения всей семьи; и мечты о своей дальнейшей активной жизни Тома, жизни, полной перемен и приключений; и хрупкая неподвижность и неуверенность Лоры.
Каждый живет своей жизнью, и каждый недоволен ей, недоволен собой, недоволен другими. Аманда с Томом постоянно ругаются, а Лора прячется среди стеклянных игрушек и музыки. Желание матери устроить жизнь Лоры — т.е. успешно пристроить её замуж - заставляет Тома привести на ужин своего коллегу и приятеля Джима, который оказывается и школьной тихой влюбленностью Лоры. Вечер с визитером, к которому так долго стремилась Аманда, и является основным событием пьесы. Дом словно оживает. Аманда вся в хлопотах и будто возвращается в лучшие дни своей юности, Том рассказывает, что уже вступил в Союз Моряков Торгового Флота и буквально на днях готов покинуть дом, а Лора постепенно оттаивает, начинает двигаться, говорить, вспоминать и даже решается потанцевать с Джимом. Кажется, всё прекрасно, но неловкое движение — и стеклянная фигурка разбивается.
И оказывается, что этот вечер для кого-то целая жизнь с её кульминацией, а для кого-то рядовой ужин, чтобы просто скоротать медленно тянущееся время.
И вся пьеса-воспоминание давно покинувшего дом Тома. Задуваются свечи, закрывается занавес и остается загадкой, за что просит прощение Том и как сложилась жизнь Лоры: осталась ли она разбитой фигуркой своего стеклянного зверинца или же смогла поверить словам Джима, поверить в себя и поначалу робко и несмело, но всё же двигаться дальше.

Ты знаешь, что происходит? Люди ходят в кино, вместо того, чтобы двигаться самим! / People go to the movies instead of moving!

Прекрасно! Хочу увидеть это в театре.

Действие разворачивается в большом промышленном городе. Место действия, как мне кажется, не случайно, ведь промышленный - значит отравленный, здесь трудно дышать, жить здоровой жизнью, какую мы и видим в рамках этой семьи. Мать живет в своих мыслях, в светском прошлом, дочь в мире стеклянных игрушек, а сын мечтает о бегстве, как и его отец. Эта семья – маленький мирок, за границы которого хочет вырваться Том. Но можно ли вырваться из кровных семейных уз? Можно ли вырваться в реальность?
Поиск рая, поиск истины. Окружающая среда давит извне, семья оказывается в тисках и находит успокоение, покой в единовременном существование в двух мирах – реальном/воображаемом. Защита мечтой. Они находятся в плену неперсонофицированного зла, которое, по сути, является созданным ими.
Эта пьеса пропитана человеческим одиночеством, пограничьем мира грез и реальности, желанием бегства, одной из тем является любовь.
Как мне кажется, в линии любви Лауры и Джима можно провести параллель с «Портретом Дориана Грея», с той линией любви главного героя и Сибиллы. Лаура как и Сибилла является неприспособленной к реальной жизни из-за своего физического недостатка. Героиня запирается в своем стеклянном мирке, приобретая ту же хрупкость и статичность. Она существует в себе, во внутреннем мире, что мешает ей обрести счастье, любовь. Чувства одного губят другого.
Тема сильных и слабых. Должны ли сильные поддерживать слабых, жертвуя при этом своей жизнью, свободой, мечтами? Аманда принуждает своего сына быть опорой семьи во всем, жертвовать своей карьерой, возможностями ради беззащитной сестры. Правильно ли это?

Сильные должны помогать в психологическом плане, помогать найти истинный путь, выйти к нему, направлять, но не полностью взваливать всю ответственность на себя, не раздваиваться. При этом отрицая жестокость как метод, способ жизни в этом случае действие происходит именно на основе жестокости, на ее логике. Но действительно ли Том является сильным, по сравнению с Лаурой. Если Лаура страдает от физического недуга и все ее проблемы появляются вследствие этого, то у Тома душевный недуг. На самом деле он также слаб, как и его сестра, но его недуг, как мне кажется, вызван лишь окружающей его обстановкой, западней, в которой он оказался. Том находит себя в мире поэзии (Шекспир), в мире кино. Кино помогает ему погрузится в мир реальности, осознать то, чего хочет достичь. Мир искусства помогает ему очистить свой разум от ежедневных забот. Но разве это не такое же бегство от реальности как у его сестры с матерью?
Аманда выстраивает мир вокруг себя, подчиняя его определенным правилам ее светского прошлого. Можно ли жить прошлым и в прошлом? Ее рассказы и воспоминания – сплошные сожаления. Человек часто вспоминает о своих упущенных возможностях,

. Отец не присутствует физически в пьесе, но о нем постоянно упоминается как о человеке приведшим семью к такому состоянию, бросившему их на произвол судьбы. Можно ли оправдать отца за такой поступок? Аманда нередко упоминает его хорошие качества, перед Джимом она и вовсе оправдывает его поступок.
Вернемся к стеклянному зверинцу Лауры, который символизирует ее сущность, еще одним символом является ее прозвище «голубая роза» еще больше подчеркивают ее неординарность и хрупкость, появилось оно вследствие ее болезни невроза-роза. Когда Том покидает свой дом, то стеклянный зверинец разбивается от его неловкого движения. Мир – хрупкая вещь, которая может рассыпаться на сотни мелких частей, потеряв своё равновесие. Прогуливая колледж, Лауру также тянуло к защищенным местам (стеклянный дом с тропическими местами, зоопарк).
Сцена посещения их дома Джимом О Коннором – это словно двойное наслоение ирреальности. Подготовка к его приему – театр, мишура и фальшь. Мать хочет одеть дочь в платье, в котором та встретила их отца, но отец ушел. Мать хочет лишь избавиться от дочери или хочет лучшей жизни для нее? Сцена, когда Джим и Лаура танцуют, падает единорог, у него отламывается рог и он становится, как и все лошади из стеклянного зверинца. Символ некоего прорыва из стеклянной скорлупы, «любовь может переделывать мир». Отдав этого единорога Джиму «на память», она отдает свою свободу, возможность изменений.
Сцена, когда в доме отключат свет – окончательное погружение семьи в темноту, падение в бездну, уход от мира.
Том, покинув дом, видит повсюду знаки, возвращающие его к родным. Родственные узы зовут назад. Отказ от семьи, отказ от прошлого – это и есть новая жизнь, новый человек, новая парадигма существования в мире, «погасить свечи воспоминаний» для того, чтобы окунуться в реальность.