Рецензия на книгу

• 

  febs9 июня 2023 г.

  Хрупкое

  Вместо предисловия

  Как оказалось, читать следует крайне внимательно. Конечно, это и в целом применимо к литературе, но ввиду достаточно малого объема раскачиваться нужно быстро.

  Драматургия сама по себе на любителя, а я как раз не любительница, поэтому пришлось прочитать дважды: после первого раза в голове не осталось толком ничего.

  Зато со второго – пробрало.

  «Время действия – Теперь и Тогда»

  Характерный, как по мне, признак пьесы Уильямса – это скорее зарисовка, чем традиционное произведение с завязкой-развязкой. Развязки как таковой нет, конец хоть и выглядит как некоторое разрешение ситуации, на самом деле им не является; из ловушки не выберешься, если она внутри тебя.

  Изображение жизненных обстоятельств, из которых не находишь выхода. Противопоставление своих идеалов и стремлений действительности, которой как-то плевать, чего ты хочешь.

  Для меня в планах на чтение Уильямс проходит в негласной категории «Почему писатели пьют» – по одноименной книге Оливии Лэнг. Любопытно отметить два момента. Лэнг упоминает интересную особенность: нередко произведения авторов, известных своим пристрастием к алкоголю, содержат «фантазии с водой». А кем собирался стать Том для своего побега и для настоящей жизни? Матросом. Может, дело в вечном движении и переменчивости воды, её холоде и освобождении.

  Если всё же вернуться к «Стеклянному зверинцу», у той же Лэнг приведена выдержка из дневника Уильямса, которая значительно проясняет, почему его творчество вот именно такое: «Я понимаю его точку зрения, но боюсь, что он не понял моей. Вещи не всегда объяснимы. Ситуации не всегда разрешаются. Характеры не всегда “развиваются”». Ни для одного из своих героев, кроме гостя, автор не показывает света в конце туннеля. Они не могут выбраться, они не могут друг с другом ужиться, они не могут и с самой жизнью справиться. Виноват ли кто-то? Может, век виноват. Может, не виноват никто.

  Остающаяся после прочтения отрешенность внезапно драгоценна. Уильямс сочувствует Уингфилдам, но что можно сделать? Хрупкость душ бьётся о жесткость мира, как крохотная статуэтка из стекла.

  «Но самая потрясающая штука была с гробом. Он лег в гроб, мы заколотили крышку, а он – раз! – и выбрался, ни единого гвоздочка не выдернул. Вот бы и мне – выскочить из моего гроба!»
  

  4 понравилось

  308