Смерть в середине лета

Треть книги занимало предисловие от редакции, которое рассказывало о жизни Мисимы и разбирало саму книгу. Обычно я такое пропускаю, потому что, как правило, там раскрывают спойлеры и навязывают мнение. Но в этот раз разбор был на удивленнее важным, интересным, уместным и без навязываний. По сути своей «Исповедь Маски» - это автобиография Мисимы. При этом нужно понимать, что Юкио Мисима – это псевдоним, маска человека по имени Кимитакэ Хираока. Так что вымысел соседствует с фактами, обладая при этом сильным эффектом изобразительности.

Я недолюбливаю Мисиму за любовь к жестокости, вечно он в своих книжках вскрывает кошек, пишет кровью, замышляет убийство, самоубийство и так далее. Эта тяга к разрушению лично мне не понятна. При этом я восхищаюсь именно писательским мастерством, как буднично и обычно он описывает жизнь простого паренька, как тот открывает свое тело, свою тягу к мальчику, свою попытку влюбится в девочку, но слова для этого подбираются такие, что волосы дыбом встают, мурашки по ногам бегают и хочется обернуться, проверить, не заметил ли кто эти твои с самим собой откровения? Тема книги взята непростая: тяга героя к самоанализу, борьба со своей гомосексуальностью, на фоне второй мировой войны, когда хочется умереть от безысходности и страшно умирать чисто по-человечески. Когда пытаешься построить отношения с девушкой и боишься собственных потребностей в будущем. Выхода из этой ситуации нет. Остается только жить дальше и либо бороться с собой, либо делать вид что борешься, либо пускать все на самотек и просто жить, жить, жить.

Что тут скажешь, если Экзюпери мастер рассказать о полетах, Даррелл о животных и природе, то Мисима в тематике смерти с помощью харакири – что рыба в воде.
Даже было бы удивительно, если бы Мисима никогда не написал «Патриотизм», потому что это настолько личное, отражающее взгляды Мисимы произведение, ощущается как погружение в его самурайское мироощущение. Интересно, что в 1966 году, Мисима превращает смерть поручика Императорской армии и его жены в завораживающее произведение театрального искусства, чтобы спустя 4 года последовать путем своего героя, словно по подготовленному сценарию… Помню, в «Исповеди маски» он искал, смертью какого героя он хотел бы пасть, и видимо, он его нашел.

Сюжет имеет документальную подоснову, когда

Дальше...

В новелле нет патетических размышлений о любви к родине, так как настоящий патриотизм не в красоте лозунгов и не в количестве порванных на груди тельняшек. Патриотизм, в исполнении Мисимы, это камень преткновения между долгом и дружбой, дело чести, это верность традициям без тени сомнения. Смерть молодой пары была идейным выражением патриотизма, где харакири, в сугубо японском понимании, самый благородный способ этого проявления. Ведь это единственный способ доказать, что если вассал и не может выполнить приказ своего сюзерена, он остается верным ему ценою своей жизни.

Жена поручика, Рейко, могла и не разделять политических воззрений мужа, но ее патриотизм проявился именно в сохранении старинных традиций, когда в давние времена, долгом жены было следовать за мужем по пути к смерти. От Рейко никто не требовал исполнения ритуала из «пережитков прошлого», для нее это полностью осознанное решение, продиктованное любовью к мужу, откуда-то с глубин генофонда.

Нам легче представить, что сеппуку – невыразимо тяжелая процедура с долей безумства, наполненная горем и страхом. В интерпретации Мисимы, все почти так, но с совершенно противоположными полюсами – на поверхности трагедии расцветает величественная красота смерти практически приближенная к тихому празднеству. Последняя ночь супругов, по значению, равна их первой брачной ночи. Тихая радость наполняет их сердца от понимания и уважения к выбору своей второй половины. Под тенью скорой смерти, любовь приводит их к абсолютной гармонии (словно следуя нравственному закону, установленному Императором (гл.2), как если бы одна душа заключалась в двух телах. Словно равноценные вещи, описания эротической сцены и процедуры харакири до мельчайших подробностей детальны. Последние минуты поручика поражают натуралистичностью, за которыми, с трудом, но можно разглядеть тот апогей красоты смерти, Грааль Мисимы. Но возможно ли такое?

Эта книга завоевала моё особое отношение с самой первой страницы. На ней было упоминание города Ёккаити, места где живёт один мой очень хороший друг. Приятно было встретить название небольшого и не очень известного портового города в произведении любимого автора.
"Шум прибоя" совершенно нетипичен для Мисимы. До последней страницы я ждала, что случится что-то нехорошее... И книга станет похожей по атмосфере на "Исповедь Маски" или "Жажду любви". Но нет! Всё закончилось счастливо, оставив двойственное впечатление.
Впечатление первое: Это не Юкио Мисима. Это не похоже на моего любимого автора. Он не может писать такие простые вещи. Его произведения сильные, атмосферные и в иной раз тяжёлые. Они заканчиваются неоднозначно и оставляют тяжесть на душе, пищу для размышлений, особую грусть и ещё несколько чувств неподдающихся объяснению.
Впечатление второе: Это было великолепно. Искусное и нежное произведение. Незатейливое, как люди, которых любит и уважает Эцуко (героиня "Жажды любви") Спокойно качаешься на волнах, вода как парное молоко. А перед тобой разворачивается приятная картина спокойной любви, в которой нету места для горькой страсти. Любви, которая по структуре напоминает гладко отшлифованную ракушку. Последняя страница дочитана и на душе разливается тепло и в ушах шумит шум прибоя...

Эцуко - молодая вдова, живущая в доме семьи её мужа, в небольшой деревушке, недалеко от Осаки.  Спустя время она влюбляется в молодого садовника, человека другого социального круга.

Изначально казалось что это книга просто история одной женщины. В героине одновременно бороться чувства, желание и буря эмоций. Одни эпизоды с мужем чего стоят. Эти ее наслаждения от измены или мысли во время кремации и его болезни. В какой-то момент даже жутко становилось, если честно даже предполагала что концовка будет трешь. Ну собственно чуйка не подвела, треш там и будет, хотя это только с моей субъективной точки зрения. Читать какие-то моменты было откровенно противно, противно в плане мерзости происходящего и гнилости внутреннего мира Эцуко. Возможно тут большое влияние оказывает именно историческо-культурный строй, но героиня не вдохновляет.

Книгу изначально было интересно читать в плане ознакомления с японской культурой, очень много описания повседневной жизни, мысль и местности. Послевоенная Япония, со своими проблемами и нравами. Автор пишет прям как хирург, четко по делу.

Но вот психологическая составляющая книги прям отторгала, все время ловила на мысле что ну не мое, герои конечно с психологической точки зрения интересны и если бы задаться целью то они очень хорошо подходят для разбора и изучения. Но такой цели у меня нет и не предвидится, книгой заинтересовалась из-за громкого «ЮНЕСКО включила эту книгу в коллекцию шедевров японской литературы». Ну громко же звучит? Теперь же после прочтения одни вопросы. 

Даже не знаю удалось это знакомство с автором или нет, но шанс творчеству еще дам.

Совершенно нетипичное для Мисимы произведение (если вообще у этого иппонского чёрта есть хоть что-то типичное), поэтому я постараюсь ему соответствовать и не буду многобуквенно рассусоливать впечатления, как я обычно делаю, заслышав имя "Юкио", а отпишусь как можно более кратко. Ну вот, написала такое жирное и сложное первое предложение, что сразу всё насмарку, ничего тебе нельзя доверить, проклятый троглодит.

Нет тут ни глубин подсознания, ни драмы, ни двойников, ни хренового конца, ни отчаяния, ни безумства, ни даже какой-то невыносимо мисимовской японутости. Просто чистенькая и гладенькая история о том, как мальчик полюбил девочку, сначала быть вместе не получалось, а потом чудо-чудеса и хэппи-энд. И если прочитать это не первым произведением Мисимы, то поневоле хочется вернуться на первую страницу сразу же после последней и начать искать подвох, потому что да как же так, да не может такого быть, ты где-то обманул меня, проклятый иппошка, что ж ты творишь-то, изверг? Неужели действительно такая простая вот история и всё? И никаких гомосеков, поджиганий, сеппуку, да ты совсем что ли того?

Потом, конечно, понимаешь, что всё так и задумано. Это красивая ракушка, обкатанная морем и отточенным языком Мисимы, это тщательно продуманные образы и специально подобранная банальщина, потому что и в самой ракушке, выброшенной на берег океана, нет ничего оригинального и сверхъестественного, а всё же она прекрасна. Неожиданно наткнуться на такую стильную вещичку в библиографии скандального автора, но тем приятнее полюбоваться ей с чисто японским смирением. Потому что я сильно сомневаюсь, что у него есть ещё что-то подобное. Зато как бы я посмотрела на лица тех, кто первым прочитал у Мисимы "Шум прибоя", составил впечатление об авторе именно по нему, а потом сразу хватанул чего-нибудь позабористее. Всё-таки, Юкио, где-то ты да провёл нас, простых смертных...

Я не большой знаток японской литературы, поскольку авторов из страны восходящего солнца я ещё не читал. Подозреваю, что ей, как и всей японской культуре, присущи какие-то свои уникальные черты и особенности, и что поэтому японская литература в чём-то точно будет весьма самобытной и неповторимой. Расширяя свои горизонты читаемого, решил всё же приобщиться и к японской литературе, для чего решил взять почитать "Золотой Храм" Юкио Мисимы, который давно был у меня на примете. Сплетая слова из опавших листьев и утреннего дыхания, согретого лучами восходящего солнца, постараюсь описать свои впечатления от этого произведения.

В сюжетном плане рассказанная в этой книге Юкио Мисима история не показалась мне какой-то очень уж сложной и оригинальной, однако она оказалась довольно-таки глубокой, многогранной, местами, на мой взгляд, несколько мудрёной и определённо наделённой некими своими, довольно специфичными чертами. Из аннотации легко понять, что в этой книге читатель найдёт историю о молодом монахе, который сжег знаменитый Золотой Храм в Киото. Однако это произведение не только об этом. Оно также о поиске главным героем самого себя, о самопознании и саморазрушении, о мотивах человеческих поступков и о конфликтах, которые возникают между нашими идеалами и представлениями и реальностью. Также на страницах этой книги Юкио Мисима очень тесно переплёл между собой темы уродливого и прекрасного. Глубокое раскрытие автором этих тем красной нитью идёт через всё повествование.

Главный герой этой книги, Мидзогути – заика. Как это нередко бывает с такими, как он, в детстве все смеялись над его проблемой, из-за чего у главного героя, конечно же, появились комплексы, и это, естественно, привело к тому, что наш герой замкнулся в себе от всего внешнего мира. Взрослея, Мидзогути остаётся всё таким же замкнутым в себе и социально неприспособленным юношей, и в плане поиска им самого себя и своего места в этом мире всё для главного героя могло бы быть совсем печально, если бы не Золотой Храм в Киото, в котором мальчик вскорости оказывается послушником, и, видя который, он сталкивается с понятием Прекрасного.

С самого детства Мидзогути слышал от своего отца хвалебные речи о красоте Золотого Храма, Кинкакудзи, вследствие чего в его голове родилось своё особое о нём представление, которое несколько отличалось от того, чем Храм был на самом деле. Для главного героя Золотой Храм стал тем самым Прекрасным (не только поражающим своей красотой, но и имеющим некий особый, возвышенный оттенок, вкладываемый в понятие прекрасного), что он видел в своей жизни. Однако читая далее по тексту описания храма, легко можно заметить, что он всё же оказывается не настолько прекрасен, каким его рисует воображение Мидзогути. Но этим автор не ограничивается и тему несоответствия реальности и образов, возникающих в сознании юноши, стремиться раскрыть в этой истории намного глубже, уводя читателя в глубины мыслей и самопознания его главного героя.

Описывая по мере развития повествования происходящее с его главным героем, его трудности в вопросе социализации и поиски им самого себя, Юкио Мисима весьма чётко и ясно показывает, как у его героя возникает некое особое и весьма специфическое понимание им истинной природы Прекрасного в красоте Золотого Храма. Для Мидзогути красота Кинкакудзи заключается отнюдь не в материальном и физическом воплощении красоты этого храма, а в некоем иллюзорном образе Прекрасного, по сути, недостижимом идеале, несуществующем на самом деле, но который в его сознании наслаивается на реальный образ храма. Так наряду с темой прекрасного и уродливого Мисима также в рассказываемой им истории весьма искусно касается ещё одной из важных тем этого произведения, а именно темы несоответствия между реальной сутью и красотой Кинкакудзи и его возвышенным и идеализированным образом, укоренившимся в мыслях и представлениях главного героя.

По мере развития повествования автор приводит много разных мыслей и размышлений Мидзогути по поводу красоты Золотого Храма, но также, описывая различные случающиеся с его героем события и ситуации, а также его попытки социализации, не раз показывает, как в совершенно простых жизненных ситуациях внезапно всплывающий перед глазами Мидзогути образ Храма – идеал всего того прекрасного, что он себе навоображал – зачастую не даёт ему сближаться с людьми, лучше понимать какие-то вещи и открывать для себя что-то новое в его жизни. Невозможность в процессе поиска главным героем самого себя нормально социализироваться в обществе, испытывать новые чувства и постигать что-то новое без оглядки на созданный им образ Храма с течением времени всё больше раскрывает в нём тёмные грани его натуры и, в конечном счёте, толкает его на некое разрушительное Деяния, о чём также рассказывает автор в этой книге.

Несмотря на довольно простую фабулу этого произведения, рассказанная в данной книге история всё же получилась не совсем простой, но, как я уже говорил, довольно многогранной и специфичной. На её страницах Юкио Мисима сумел довольно глубоко раскрыть множество поднятых им здесь тем, так что в целом "Золотой Храм" в итоге оказался не только романом о разрушении храма Кинкакудзи, а также неким исследованием автора тёмных сторон человеческой личности, природы человеческих поступков, природы и сути красоты и уродства в людях, в их поступках и в окружающем мире. В целом переплетено и описано всё это автором было неплохо, но, как по мне, по большей части либо уж очень мудрёно (быть может, таков и есть стиль изложения Юкио Мисимы), либо слишком специфично (тут, возможно, сказался мой первый опыт чтения японской литературы), поэтому не скажу, что рассказанная в этой книге история меня уж очень сильно увлекла и зацепила. Узнавать по ходу чтения мысли главного героя, следить за его действиями и взаимоотношениями с другими персонажами мне было любопытно, однако порой этих мыслей по тексту, на мой взгляд, было как-то слишком много и многие из них, как и многое из описанного автором в этой книге, казалось мне во время чтения довольно странным и поэтому как-то не увлекало и не захватывало. Также не могу сказать, что мне был симпатичен главный герой этого произведения. Прописан он (и в особенности его внутренний мир) автором всё же неплохо, однако, читая эту историю, я не испытывал к нему ни жалости, ни отвращения, и у меня не получалось сопереживать его проблемам, и уж тем более, когда главный герой избрал для себя путь падения и разрушения.

В целом от "Золотого Храма" у меня остались несколько неоднозначные впечатления. Из-за некой специфичности этой истории и присутствия на её страницах довольно странных вещей и ситуаций не могу сказать, что эта книга меня чем-то очень сильно увлекла и зацепила, но и назвать её плохой я тоже не могу, поскольку в ней автор довольно глубоко сумел раскрыть поднятые им темы, дающие определённую пищу для размышлений. В восторг эта книга меня не привела, но благодаря ей я всё же получил некий опыт чтения японской литературы, который однозначно могу записать себе в актив.

Это моё не первое знакомство с Юкио Мисимой. Был "Золотой храм", в котором увидел подобие "Преступления и наказания", был "После банкета", явившейся некоторой карикатурой на избирательный процесс с точки зрения политтехнологии. К нему аналогий было сложно найти из классики. Случилось и третье знакомство с автором. И этот опыт опять отличается.

Легкая эротическая новелла произошедшая на одном из японских Островов - Утадзима. Видимо, "остров песен" (歌島), хотя такая локация есть в Осаке на Хонсю, ну да ладно.  На данном острове живёт рыбак Синдзи с матерью и младшим братом. Его отец погиб во время войны, поэтому Синдзи становится главным кормильцем в семье, но приходится работать и матери. Он даже с трудом закончил школу, но тут на остров приезжает девушка по имени Хацуэ. Её отец местный зажиточный человек, что затрудняет планы Синдзи. Да и появляется более богатый конкурент по имени Ясуо, являющийся авторитетом, которого почти сразу записывают в женихи Хацуэ. И случайно знакомство главных героев состоялось. Позже случилось и некоторое эротическое знакомство, хотя всё осталось целомудренно. Но обстоятельства в виде ещё одной возможной невесты, её отца, Ясуо, матери Синдзи создали казалось бы непреодолимый конфликт...

История очень напомнила своим медленным медитативным течением античную эротическую новеллу Лонга "Дафнис и Хлоя", хотя и со своими особенностями. Относительно современный японский автор тоже обращается к теме простой любви, добавляя нотки магического реализма, где бабочки, осы подыгрывают героям, мешая их соперникам или давая важные напоминания. Попутно автор раскрывает японский контекст, который намекает, что мы не в Греции, не в Италии, и не в Древнем Риме, а в Японии. Хоть медленное и медитативное, а прочитать можно за один вечер. История кажется наивной, но определённо милой.

Определённо Мисима радует тем, что все три прочитанных произведения оказались непохожи, что определённо мотивирует продолжить знакомство.

Мисиму знаю и (наверное) люблю давно, курса с 4 университета. Не могу сказать, что много у него прочитала, но то, что читала, нашла место в моем сердце.
Послевоенные годы. Япония медленными шажками начинает приходить в себя после самой разрушительной войны. Многие бедствуют, иные голодаю, и у всех - распределительные карточки.
Эцуко - молодая девушка, но уже вдова. По непонятной мне причине она переехала жить в дом свекра, где и так обитали двое его сыновей с семьями. Такое себе змеиное гнездо.
Читала книгу и откровенно плевалась. Я, конечно, понимала, что меня ждет неприкрытая сексуальная озабоченность, но чтобы настолько. Эцуко - спит со своим свекром (все об этом знают, но никто не говорит), но страстно мечтает о юноше-садовнике Сабуру. Однако странное у нее желание. Она все делает так, чтобы оттолкнуть от себя всех. Вечно недовольна, остра на язык, может не ответить ни заданный вопрос. С мужем, когда он был жив, тоже хватила горя. Постоянные измены, не любовь (почему поженились?), недомолвки и вечные упреки. Словом, женская судьба героини не сложилась, и, понятно, она хочет взять реванш за прошедшие годы. Но снова наступает на те же грабли...
Само действие романа занимает чуть больше месяца + постоянные воспоминания о жизни с мужем, его болезни и смерти. Но месяц мы с героями проживаем так насыщенно, что другим бы хватило на полжизни!
Вот казалось бы, надо пожалеть недолюбленную женщину, но нет жалости ни капли. Если ещё в начале хочется сказать ей доброе слово, то ближе к финалу хочется бежать от такой женщины сломя голову. Эцуко паталогически не способна любить ни себя, ни другого человека. Даже её "любовь" принимает какую-то извращенную маниакальную форму. Страдает и она сама, и её возлюбленный, и её окружение.

Главный герой - молодой послушник храма, от лица которого ведется повествование. Всё время мы будем полностью погружены в его мысли. Даже во время выполнения бытовых задач (их упоминали от силы раза 2), даже во разговора с другим человеком. И единственное исключение составит момент применения насилия. Главный герой не имеет покоя, живя, казалось бы, там, где его обретают
С самого начала можно заметить общие черты с другими произведениями Мисисмы:

• Рассказчик - болезненный, замкнутый мальчик с изъяном. Сам автор в юношестве был таким.

• Влияние на главного героя в самом начале оказывают эпизоды, наблюдаемые им от 3 лица и навевающие чувство отчужденности.

• Мы видим исключительно тот смысл, который существует в пределах сознания рассказчика и никакой общей картины, никакой воды.

Метаморфоза, происходящая в процессе развития личности главного героя, показанная через его отношение к "Золотому храму"
Постепенно стремление к прекрасному приводит к желанию его уничтожить. Кажется, что объяснение этого порыва – единственное, на что стоит обратить внимание, ведь сам мальчик зациклен на Кинкакудзи. Но параллельно с главной линией, в мозг проникают другие ответвления. Мисима играет с читателем то абстрагируя, то заставляя убегать вместе с главным героем в глубины его сознания, то снова окуная в жизнь.

Очень советую прочитать всем, но имейте ввиду, что здесь необходима готовность принимать любой бред. Любая мысль здесь с чем-то связана, любой маразм имеет истоки. Юкио Мисима хочет быть понятым и показывает свой ход мысли.

Право, что только не встречается в жизни. Какие обычаи, правила, какое странное воображение… впрочем, простите. Зря я так резко. Разве может понять современный европеец японцев времен мировых войн? В Европе, знаете ли, даже в то время мужчины либо стрелялись, либо вешались… ну, или травились. Разные были способы, гуманные. А жен (если уж так хотелось пойти за любимым в царствие вечной юности) обычно первыми убивали – да-да, европейские мужчины были чуткими, понимали же, что незачем женщине смотреть на смерть, достаточно с нее. А потом уже сами… как им хотелось.

Привыкнув к нашим, истинно европейским, самоубийствам сложно смириться с японским харакири. Зачем же, в чем смысл этих мучений? Разве цель сего – не смерть, скорая, освобождающая от жизни с ее обстоятельствами? О, это желание настоящего японского офицера обстоятельно, по правилам, вспороть себе живот! И чтобы кровь по стенам, и муки, ужасная боль – но зато правильно, как родители учили! Не сметь отступать от мучений, ты обязан умирать страшно, даже если никому нет дела до выбранного тобою способа.

О, и нет ничего дурного в том, чтобы обречь свою любимую женщину на лицезрение такого! Она должна умереть после мужчины; она должна смотреть, как он вспарывает себе живот клинком, и не шевелиться – боже упаси ей упасть в обморок от увиденного! Настоящая жена японского офицера не только должна хотеть смерти по первому приказу своего властелина, – нет, она должна быть свидетелем, она должна быть участником кровавого ритуала, хотя милосерднее было бы избавить ее от этого зрелища, просто позволив ей умереть первой.

В чем же сюжет, спросите вы? Он очень прост и, на самом деле, типичен для того времени. Жили себе влюбленные, муж и жена. Жена любила мужа больше всего на свете, он стал всем в ее жизни – ее солнцем, ее луною, ее землею. Она растворилась в нем, считая, что иначе в любви быть не может (но вспомним, какие времена стояли – и не хочется удивляться). Муж же больше думал о долге и чести.

И вот случился в Японии, этак в 1936 г., путч. Военные вообще любили в то время устраивать путчи, прямо золотая эпоха была. Не знаю толком истоков, но в Википедии сказано:

Кто, что, зачем – это значения не имеет. Значит, был путч, мятежники успели кого-то там поубивать, но в итоге их арестовали. Главный герой в путче не участвовал, но на стороне мятежников оказались его лучшие друзья. Герой мучается: «Как же я выступлю в составе правительственных войск против своих друзей-путчистов?!» И на почве этих переживаний решает поскорее самоубиться, о чем сообщает, явившись домой, своей прекрасной юной жене. Еще в первую брачную ночь он спросил ее, готова ли она умереть в тот же час, что и он – потому что не стоит жене жить без мужа. И в ту ночь она согласилась на смерть, и готовилась к ней, и нынче захотела исполнить свое обещание.

Тут стоит остановиться и вспомнить: позвольте, если не учитывать национальный колорит, это действительно типичная история! Разве в близкой нам Европе это не встречалось? Не было ли там (и у нас) жен и любимых, которые готовы были умереть вместе со своими мужчинами, а какие только идеи не разделяли эти мужчины – социалистические, фашистские, антифашистские… Помнится, в те же 30-е жены с пониманием шли со своими мужьями-антифашистами и на плаху, и в лагеря, на верную смерть.

Юкио Мисима, взяв обыкновенную историю, рассказывая ее бесстрастно, не объясняя, что он считает нормальным, – тем не менее, он все-таки позволяет своему читателю спросить: «А действительно ли любовь движет человеком, если он решается покончить с собой, скажем так, «за компанию»? Или тут долг, ответственность, честь, какая-то совесть?» Может ли быть так, что страх оказаться неправильной, плохой женой толкает юную Рэйко на самоубийство? Или она настолько растворилась в своем муже, что просто не мыслит себя отдельной личностью, с самостоятельным мышлением, отдельным от мужа телом?

Право, как нащупать эту черту – между зрелым взвешенным чувством, чувством общности, и страстью, в которой сгорают, утратив объект вожделения? А между преданностью по зову души – и долгом, который не позволяет оставить человека в самый важный час его жизни? Между своей волей – и навязанной условностью.