Алеф

Любопытный рассказ. Вначале настраиваешься на повествование о необычной социальной системе, по правилам которой живет общество в древнем Вавилоне. Но очень скоро в сознании возникают параллели с реальным миром, с той лишь разницей, что в альтернативной истории Вавилона это подчинено высшей системе, которая управляет «случайным» выбором-лотереей, по которой потом и выстраивается жизнь всех жителей.

В нашей же реальности это можно назвать «анти-законами жизни», так как они негласные, но по ним действительно живет очень много людей. Какие же это «анти-законы»? Нежелание брать ответственность за свои решения, за свою жизнь, жизнь «по привычке», не желание стремиться к развитию, к постановке и достижению целей.

Почему так? В нашей реальности такие люди оправдывают свою жизнь тем, что всё предопределено, что от человека ничего не зависит, - такой жизненный пессимизм. У Борхеса же это подчинено действию так называемой Компании, которая и выстраивает определенный «порядок» этой хаотичной жизни. Да, это взаимоисключающие определения, однако в рассказе , наоборот, из порядка выстраивается целая система управляемого Хаоса.

Это как теорема. Есть данные, но они не подтверждены доказательствами, как это, возможно было бы развернуть в романе, к примеру, - рассказ дает только фабулу. С другой стороны, автор очень ясно описывает течения, которые присутствуют (и всегда присутствовали) в современном, реальном обществе.

Бесконечный в своей рекурсии, параллельный в своей бесконечности, дуальный, мистичный, дигитальный и в тоже время ключевой и значимый — все это Борхес. И не знаю, стоит ли разделять его на книги, все страницы им написанные, а их "слишком много" все они сплетены в "Книгу песка": тут и "Алеф", как знак избранности, здесь и бесконечно плодящиеся "синие тигры", и все это "Коллекция" великой "Вавилонской библиотеки". Поэтому сядьте одновременно в кресло и на лавочку в Буэнос-Айросе и тут же в Женеве и почитайте эти книги с начала и с конца; и какая-то тайна обязательно приоткроется в этой Вселенной.

Оценка поставлена скорее не автору, а мне. Хотя по принципу диалектического единства. ее в равной степени можно отнести и к самому Хорхе Луисовичу) Чтобы браться за Борхеса, нужно иметь классическое дореволюционное образование или современный его аналог. Так же потребуется хорошее знание латиноамериканской истории. А раз уж пошла такая пьянка, нужно изучить и испанский язык и читать в оригинале) В противном случае вы прочтете что-то вроде "краткого изложения всей школьной программы в одной книге". Исходя из этих критериев возникает законный вопрос: "А зачем мне собственно Борхес, когда есть такое количество ГЕНИАЛЬНОЙ русской прозы?" Поэтому, познакомившись с этим писателем, я со спокойной душой иду мимо.
PS.
-- "Критикуешь - предлагай", скажет дотошный читатель.
-- "Легко!", отвечу я. Ранний Леонид Леонов, начиная с его первого рассказа "Бурыга" и далее в хронологическом порядке. Более дюжины рассказов неординарных и высокохудожественных, намного более понятных и близких нашему человеку и уж точно не менее талантливых.

Пару недель назад прочитала небольшой рассказ Борхеса “Роза Парацельса”. Это заняло минут 10, не больше. Закрыла книгу и побежала дальше. Смотрю, а рассказ-то рядом бежит.
Остановилась. Еще раз прочитала.

Парацельсу нужен ученик. Он дряхлый и усталый, ему помощь не помешала бы. Да и знания свои было бы неплохо передать тому, кто посмышленнее. И, желательно, заранее, до того, как придется Парацельсу отправиться в новый путь вне своего телесного существования. Потом уже, заинтересовавшись судьбой алхимика, узнала, что умер Парацельс в возрасте 48 лет. По нынешним меркам дряхлость сильно преувеличена. Но а) оставим Борхесу право на художественный вымысел б) в средние века тот, кто умудрился и до 30 доковылять, уже считался счастливчиком преклонных лет.

Так вот. Колбы в лаборатории пылятся. Перегонный аппарат безмолвствует. Парацельс молит Бога об ученике. Точнее так:

И тут стук в дверь. Совпадение? Ни в коем случае.
На пороге незнакомец. Посидели, помолчали, посмотрели друг на друга. Так и разговор завязался:

Думаю, сердце ученого забилось быстрее. Ученик! Молодой человек принес с собой золотые монеты, все что у него были, в знак серьезности своих намерений. И розу. Золотом Парацельса не удивить. А вот роза его взволновала.
Дальше следует парочка интересных диалогов между Парацельсом и юношей. Советую прочитать. В моем пересказе они теряют всю свою художественную ценность. Но, если кратко, смысл такой: Парацельс подозревает, что юношу интересует философский камень, который, как известно, умеет любые металлы обращать в золото. “Нет, нет! Что вы такое говорите, уважаемый Парацельс?!” – клянется юноша. Он хочет, чтобы Парацельс обучил его Науке. Но Науку он воспринимает как путь, который приведет его к камню (философскому, разумеется).

Парацельс непрозрачно намекает, что:

И вот тут важный момент: Парацельс, как мне кажется, уже дал первый, возможно, самый главный, урок юноше. Начиная движение, мы уже получили результат. Начало, середина и конец – это все одна сущность. Но наше сознание ставит препятствия этому пониманию, пытаясь расчленить составляющие процесса на желаемый результат и все остальное, что мешает этот результат получить сразу.

Юноша не понимает. Цель есть. Путь к ней Парацельсу известен. Так почему бы им вместе не пройти по этой Дороге под чутким руководством учителя? Он готов и хочет. Но только при одном условии – пусть учитель докажет свое мастерство. А то как-то боязно, в такую даль шел, все лапти железные стоптал – нужны гарантии. Шарлатанов нынче развелось, а жизнь одна, не тому ее посвятишь и что потом?

Вот юноша и предлагает:

На это Парацельс возражает: “доверчивость – это, конечно, хорошо. Но полумеры – не наш метод. Вера. Только она интересует ученого.

Дальше происходит пикировка Парацельса и юноши. Молодость стоит на своем – с места не сдвинусь без гарантий. Зрелость терпеливо повторяет все ту же мысль: “Все едино: начало - середина - конец. Розу невозможно вернуть в состояние небытия. Ее невозможно уничтожить. Смерти нет. Мы все в Раю, но наше сознание не дает нам это понять.
“Ага, понятно, что ничего не понятно – говорит юноша, – но как на счет розу возродить из пепла?”
Ему бы остановиться и подумать. Философский камень уже у него в руках, но он в упор его не видит.
Парацельс тоже не сдается, пытается дать юноше еще шанс. Ученик ему все-таки нужен.

Тут уже юноша совсем сбит с толку. Колбы покрыты пылью, ими давно никто не пользовался. А старик уже совсем что-то несусветное несет. Хм. Ватсон, что нам это говорит?

Парацельс еще не сдался, но уже смотрит на юношу с нескрываемым сожалением.

Юноша охвачен волнением, но к этим словам Парацельса относится равнодушно. Ему важно одно – увидеть чудо. Тогда он поверит. Накал эмоций в следующем диалоге приводит к тому, что юноша бросает розу в огонь и молит ученого явить чудо. Хоть как, с помощью колб или слов, это не так уж и важно. Пусть пепел снова станет розой.
Только опять мимо ушей юноша пропустил слова Парацельса: “Чудо не принесет тебе искомой веры”.

Вера против доказательств. В огне лежит пепел розы. Юноша верит своим глазам. Доказательство ее гибели неоспоримое. Парацельс видит в огне все ту же розу. А в юноше он уже не видит своего ученика. Все его попытки вызволить сознание юноши из небытия провалились. Пора прощаться. Парацельс смиренно признает пепел пеплом.
В глазах юноши из могущественного ученого в один миг Парацельс превращается в пепел, то есть в шарлатана. Доказательство номер два. Не явил чудо – пойду искать учителя посерьезнее.
Дальше юноша осознает, что, как ни крути, а ерунда какая-то получилась. Он раскрыл немощь великого Парацельса. Сорвал маску, а там пустота. И стало ему стыдно за это. А ученого жаль. И чтобы еще больше не унизить Парацельса своим состраданием к нему, он раскланивается и уходит.
Кстати, тут еще один важный момент сокрыт. Весь рассказ мы не знаем как зовут юношу. В самом начале он говорит: “Мое имя не имеет значения”. В конце же имя прозвучит во внутреннем диалоге юноши: “Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту?”
Забавно, да? Тот, кто, якобы, разоблачил Парацельса, заслуживает имя. Этакий Герострат, который сжег храм Артемиды, чтобы имя его потомки запомнили.
Аплодирую Борхесу.

Конец.

Конец рассказа. А меня все он не отпускает. Удивительным образом, что всегда поражает в гениальном произведении, “Роза Парацельса” актуальна как никогда.
Недавно дочка пожаловалась (ей 7 лет) – у нее есть подруга. Все с ней хорошо. Но любит она критиковать всех вокруг, а особенно Варю (дочку). Важно подруге всегда отметить, что все она умеет делать лучше всех. А Варя точно знает, что есть какие-то вещи, которые ей лучше удаются, чем подруге. Вот как ей это доказать? И смотрит на меня. Как-будто у меня есть все ответы. Детям как объяснить, что на многие детские вопросы взрослые ищут ответ всю жизнь и редко находят?
Пересказала ей “Розу Парацельса” в попытке объяснить, что иногда доказательств не нужно. Главное, внутренняя уверенность в собственной силе. А что вокруг говорят – не так уж и важно.
Думаю, не сложно догадаться, что для Вари самым важным вопросом сразу стало: Ну, почему? Почему Парацельс не показал свое умение юноше? Все бы выиграли. Он же так хотел ученика.
Хотел. Да. И для Парацельса – это было такое же испытание. Преодолеть свою гордыню. Прослыть шарлатаном – не так уж и страшно. Страшнее ввязаться в игру, где каждый твой шаг требует одобрения толпы. И ты не успел опомниться, как “мечешь бисер перед свиньями”. И твое сакральное знание превращается в пепел. Только Слова у тебя уже нет, чтобы вернуть розу. Ты уже подсел на иглу “успешного успеха” и сам нет, нет, да и хрюкнешь.

Такие вот 10 минут чтения получились объемные :)

Иронично. Я читал этот сборник много лет назад, и в памяти у меня остались не сами истории (кроме смутных образов из первого рассказа "Бессмертный"), а понимание, что мне он не понравился и точное знание того, почему он не понравился. Проблема Борхеса в том, что он человек высочайших знаний, богатого воображения, возможно, отменного литературного вкуса, но - посредственных художественных дарований. Его рассказы производят впечатление конвейера. Меняются декорации, времена, герои, но сам рассказчик выступает в роли актёра, который произносит любой текст "на одной ноте", поэтому рассказы о древнем римлянине и мексиканских бандитах кажутся однотипными. Такой тон хорошо подходит для абстрактных рассказов, вроде того, где Борхес представляет мир как гигантскую библиотеку (да ещё и сформированную особым образом, явно с намёком на какую-то древнюю модель, вроде модели вселенной у последователей Аристотеля), но плохо работает в прочих. Перед тобой могут проходить сильные душевные движения, страсти, но они не заражают тебя, не воспламеняют, откровенно говоря, редко вызывают желание узнать, чем всё кончится. В текстах просто нет искры, которая могла бы передаться читателю. Это нечто очень картонное, отстранённое, но сугубо интеллектуальное, сложно сконструированное, набитое всевозможными идеями и литературными ситуациями, которыми автор-постмодернист (а я считаю Борхеса таковым) играется как ребёнок камушками (он не воспламенён ими, он не проповедует их, он просто играет ими - Аристотель, Вавилон, христианство, пираты, конокрады, любовники). Автор не хочет внушить тебе мужество, отправить на поиски приключений, понудить принять христианство, вступить в брак, отправиться в плавание - он просто жуёт жвачку идей и сюжетов. Я же верю, что сила литературы не в постмодернисткой ухмылке, а в страстности автора, его убеждённости, задоре, вдохновении (если все эти вещи соединены с хорошим слогом и соответствующей истории подачей). Ну а в Борхесе, поверьте мне, так мало от тех книг (их внутренней силы, обаяния, душевного импульса), которыми он восхищался (нет в Данте этого безразличия, всеядности, кабинетного скепсиса 20 века). Всё это какая-то "набоковщина" (в моём лексиконе это слово ругательное).

Книга являет собой сборник рассказов. О самых главных вещах - смерти и любви.

— Коли вы с портеньо друг друга так любите, награди его поцелуем сейчас же, у всех на виду.

Иначе грозит учинить расправу. Женщина медлит, но два человека подхватывают ее под руки и швыряют к Оталоре. Обливаясь слезами, она целует ему грудь и лицо. Ульпиано Суарес вытаскивает револьвер. Оталора успевает понять перед смертью, что его с самого начала предали, что он был заранее приговорен, что ему разрешили любовь, власть и триумф потому, что уже считали мертвым, потому что для Бандейры он был уже мертв.

Куда бы нас не забросил Борхес, мы всегда чувствует скрытые смыслы. Где-то все оказывается гораздо проще, где сложнее и запутаннее.
Беда наша в том,что некоторые ищут эти предзнаменования буквально везде и повсюду, другая часть (большая?) старается не обращать внимания на знаки судьбы.
Вся проза Борхеса,с которой я знакома, напоминает мне мантру. Как многоголосье сливается в единый поток, так в каждом из героев этого сборника ты можешь увидеть себя.

Читая «Алеф», я поймала себя на ощущении, будто стою на пороге чего-то бесконечного и непостижимого. Борхес умудряется за двадцать с лишним страниц показать безмерность мира и одновременно человеческую ограниченность.

Сюжет вроде бы прост: герой теряет любимую женщину и случайно сталкивается с мистической точкой, в которой видно всё сразу: прошлое, настоящее, будущее. Но за этой линией прячется гораздо больше: размышления о том, может ли человек вынести абсолютное знание, и что такое память, если каждое мгновение вселенной хранится где-то целиком.

Мне понравилось, как автор сочетает рациональную манеру повествования с философским трепетом. Эта сдержанность только усиливает впечатление: вселенская бесконечность звучит ещё громче на фоне спокойного голоса рассказчика.

«Алеф» оставляет ощущение, что ты прикоснулся к тайне, и что объяснить её до конца невозможно. Это история о бесконечности, которую невозможно объять, но которая будоражит воображение ещё долго после последней страницы.

Опять вижу везде эту около адвайтистскую мысль, сопровождающую то, что принято называть просветлением, что становится уже почти невыносимо, но сборник великолепный. В каком-то смысле он читается как стихи, потому что в каждом рассказе есть что-то вроде кинжальной строки, как озарение раскрывающей не ясный, только угадываемый до этого смысл, в каком-то смысле он читается как полустертые древние рукописи, списки и словари - за каждым словом история, ограниченная только твоим воображением, а в каком-то смысле это лабиринт, в котором комнаты и переходы составлены друг в друга, как матрешки, и ты бродишь по нему обалдевший от всех этих связей, цитат и ссылок, пока не понимаешь, что лабиринт этот у тебя внутри или что ты и сам есть этот лабиринт. В общем, здорово. 

Для меня это знакомство с Борхесом.Непростое для меня знакомство. Итак, у героя умирает возлюбленная Беатрис(холодная и неприступная). Не может Борхес отпустить её, преклоняясь перед ней даже после смерти. Раз в год он ездит к её кузену, в дом, где она жила, где её фотографии.Под разными предлогами старается задержаться в доме дольше и сблизиться с Карлосом, кузеном Беатрис. Через годы Борхесу все же это удаётся, и Карлос читает ему свои книги. С хорошей задумкой, на взгляд Борхеса, но плохим исполнением, ведь главным достоинством Карлос считает точность, а писал он о землях.(Но географически карты же не претендуют на премии литературные). А тут ещё Карлос попросил предисловие написать к его книге, навязал нежелательную просьбу. В душе Борхеса зарождается ненависть к Карлосу. Но тут тот звонит и говорит, что хозяева хотят снести его дом. Борхес видит в этом нежелание перемен, но Карлос повторяет, что дело совсем не в этом, а в том, что в подвале его дома находится Алеф-точка Абсолюта, дверь к познанию. Наш герой не верит, но все же  решается взглянуть, что же там - за. И видит он Алеф. Множество в едином. Так каким же предстаёт этот загадочный Алеф? Шариком прозрачным , но в нем целый мир,сейчас и здесь. Миллиарды людей. Вещи, здания, знание всего. Возможность узнавать и познать и целый мир. Но "многие знания - многие печали", да, Борхес видел и себя и Беатрис, и, что осталось от неё, и непристойные письма, написанные кузену тоже."Я почувствовал необыкновенное преклонение, не обыкновенную жалость". После увиденного Борхес удручен-все лица кажутся ему знакомыми, знания получены. Что дальше? Как дальше с этим жить? Но время и забвение-спасители. Искажаются черты Беатрис, другие лица перестают казаться знакомыми, да и сам Борхес не уверен, что видел на самом деле. И Алеф кажется фальшивым.А дом снесли, и Карлос получил премию по литературе, вызвав у нашего главного героя зависть и неприятие.
Пока пусть у этого автора для меня останется один рассказ,тяжело.