Собрание сочинений в трех томах. Том 1

Я не любитель той части творчества Сорокина, где он либо экспериментирует ради эксперимента, либо вбивает в мозг бесконечные повторения одного и того же. Здесь есть обе составляющие. Плюс я не любитель фекальной темы, брезгливым читать противопоказано - вряд ли продвинетесь дальше первой части и не буду говорить, чего это стоило мне. Преодолев часть с бесконечными повторениями я набрела на эксперименты. Со второй половины книги пошло полегче - и, к сожалению, все больше и больше похоже на окружающую реальность. Хотя писалось, наверное, про прошлую - да попал автор в будущую, чтоб его.
Читать было местами неприятно, местами скучно, восторгов особых я не испытываю и страстным поклонником автора не являюсь - но вот в целом не могу не признать, что картинку он собирает мастерски и стебаться с самым серьезным видом тоже мастер. Еще бы повторялся поменьше - но горбатого, как говорится...
Вот в таком нормальном мире мы живем, ага.

После скучного пелевинского "S.N.U.F.F", с которым я мучился несколько дней, чтение сорокинской "Очереди" ощущается как глоток свежего воздуха. По репликам и диалогам стоящих в многочисленных очередях советских людей можно вполне себе составить портрет той эпохи. Люди в очередях общаются, знакомятся, находят собутыльников, обсуждают товары, ругаются... В общем, в то время очередь —это неотъемлемая и очень важная часть бытия советского человека. Мне особенно понравился момент, где homo soveticusы, проводя часы, а то и сутки в километровых очередях, начинают ностальгировать по Сталину:

• Тогда, я помню, как первое апреля - удешевления, понижения, понимаешь, цен.
• А щас наоборот - дороже и дороже.
• Да. А все Сталина ругали.
• А у нас только и могут - ругать.
• А он войну выиграл, страну укрепил. И дешевле все было. Мясо дешевое. Водка три рубля. Даже меньше.
• И порядок был.
• Конешно был. На двадцать минут опоздаешь - судят.
• Кажется, на пятнадцать.
• На двадцать. Моя жена покойная однажды весной через Урал бежала, по льдинам, чтоб на завод успеть. Автобус сломался, и она побежала. Вот! А кто теперяшний побежит?

  Сорокин умеет очень точно передать атмосферу того о чём он пишет. Читая это произведение, понимаешь кто какого возраста, в каком настроении. Чувствуешь всю метафизику очередей.

В одном из интервью Владимир Георгиевич Сорокин сказал, что атмосфера жизни в СССР была пропитана насилием. И это он ярко воплотил в данной книге. Данный сборник включает в себя около тридцати рассказов, объединенных общей темой - деконструкция соцреализма. В начале каждого из рассказов описывается сцена из жизни обычных советских людей, но ближе к концовке начинает происходить какая-то жуть. Здесь будет и охота на Высоцкого, и поедание экскрементов, и блевотина, и матершина, и убийства, и самоубийство, и некрофилия, и прочий тому подобный трэш. Несмотря на обилие всяких мерзостей, читать легко, интересно и даже местами смешно.
Мне книжка очень понравилась. Вам, если вы не особо ранимый человек и если вы не патриот совдепии тоже рекомендую.

Когда у меня паршивое настроение, или творческий кризис, или что нибудь еще тому подобное, я начинаю читать всякий трэш. Они для меня как плохие ужастики — да, знаю, что актеры переигрывают, а у монстра на спине видно молнию от костюма, но черт, хочется посмотреть и ни о чем не думать. Наткнулся на Сорокина и решил что хуже не будет, мол, что тут такого чего я раньше не видел.

Если честно, то я ожидал чего-нибудь вроде пыток, орущих от боли людей, кровь, тщательно описанных рваных ран. Тут явно другая категория. Читая первые несколько рассказов испытывал отвращение, а потом до конца книги — скуку. Единственные исключения — «Открытие сезона» (он меня приятно удивил) и «Соловьиная роща» (тоже более менее нормальный). Все остальное написано по шаблону: начинается как обыкновенный рассказ, несколько предложений про природу, повседневная жизнь, все нормально. И тут вдруг к концу (или к середине рассказа) выскакивает отвратительное нечто. К середине сборника глаза закатываются уже машинально. Уже не только отвратительно, но и смешно. К концу рассказы идут уже слегка получше, но всего лишь на чуть чуть.

Не знаю даже, чего я тут ожидал, знал ведь, что читаю мусор. Но хотелось, чтобы этот мусор оказался... ну, поинтересней, что-ли. Бывает же трэш, который вполне имеет право на жизнь.

(Кстати почему сборник назвали именно «Первый субботник» — непонятно. Рассказ коротенький, неинтересный, и если бы книга не носила его название, я бы его благополучно забыл).

Пытаюсь читать сборник в транспорте, пока на работу-с работы еду.
Ощущения: бр-р, фу, гадость какая. И чем дальше - тем хуже. Бросала два раза, но вроде как надо закончить, раз начала.
Но противно до омерзения. Я такие рожи корчу, что другие пассажиры, наверное, пугаются: видят, девушке нехорошо.
А больше всего бесит, что рассказы однотипные: стилизация под производственную прозу 50-70-х, в конце - бах, выскакивает некая физиологическая гадость. Или немотивированное мочилово. Это может быть смешно один раз - как пример пародии. Но десять подряд...
04.02

Это тот редкий случай, когда ты понимаешь замысел автора почти сразу — и всё равно продолжаешь читать, потому что выхода нет. Ты уже встал. Очередь образовалась. Шаг назад — социально неприлично.

Формально здесь нет сюжета. Нет описаний. Нет привычных персонажей. Есть только реплики — обрывки разговоров людей, стоящих в очереди за чем-то неопределённым. Что именно продают — неважно. Более того, принципиально неважно. Потому что «Очередь» не про дефицит товара, а про дефицит смысла, который люди с готовностью компенсируют участием в коллективном ритуале.

Сорокин делает гениально простую вещь: он убирает автора. Оставляет только речь. И оказывается, что этого достаточно, чтобы восстановить целую эпоху.
Перед нами — позднесоветское пространство в чистом виде:
— бытовая агрессия,
— липкая фамильярность,
— сексуальная фрустрация,
— внезапные философские вспышки между «кто последний?» и «я только спросить».

Люди в очереди моментально формируют микросоциум: знакомятся, ссорятся, спиваются, трахаются, философствуют, делят власть, теряют лица. И всё это — не выходя из очереди. Потому что очередь важнее всего. Она оправдывает существование.

Отдельное удовольствие — как текст физически воздействует на читателя. Ты сначала читаешь быстро, потом медленнее, потом начинаешь ловить себя на раздражении, усталости, желании пролистать. И вот в этот момент становится ясно: ты испытываешь ровно то, что и должен. Это не баг, это механизм. Сорокин намеренно лишает тебя «удовольствия от чтения», заменяя его опытом пребывания.

Но — и здесь начинаются минусы — книга очень концептуальная. Настолько, что временами работает скорее как арт-объект, чем как литература в привычном смысле. Если ты не готов принимать форму как содержание, «Очередь» может показаться однообразной, затянутой и нарочито пустой. И это справедливое ощущение — просто оно заложено внутрь конструкции.

Для меня «Очередь» — не роман, а социальный эксперимент, оформленный в виде текста. Он остроумный, беспощадный, временами смешной, временами физически неприятный. И очень честный в своей монотонности.

Сорокин здесь не издевается. Он фиксирует.
А дальше — стой сколько хочешь.
Товар всё равно не гарантирован.

Я очень часто хихикаю, когда читаю книги, но над этой я ржала конем.
⠀
Представьте, что вы начинаете читать довольно милый классический рассказ: вот лесок, вот пенек, вот тропинка, как в лучших рассказах Пришвина или Бианки для детишек, вот идеальные советские люди, а потом что-то идет не так, и вы переноситесь в фильм “Зеленый Слоник”.
⠀
Ведь весело, не правда ли?
⠀
Рассказы из этого сборника были написаны в начале 80-х, в те годы Сорокин был ярким представителем андеграунда и соц-арта, ненавидел советскую власть и советский менталитет, и выливал эту ненависть, с помощью омерзительных метафор и аллегорий, в свои работы. В итоге, в его работах много копрофагии, некрофилии, жестоких убийств, сквернословия, люди сходят с ума, несут откровенный бред, поедая блевоту.
⠀
Разумеется, не стоит сорокинский постмодернисткий текст воспринимать буквально, не ведитесь на троллинг, а еще не будьте идеальными штампованными людьми и не ешьте блевоту с дерьмом.

Несомненно, знаковая работа, которая нелегка в прочтении. Такое чувство, что я постранично ела брикетик за брикетиком, но в отличие от советской нормы Норма Сорокина действительно осмыслена. Роман читается как манифест и бравадные лозунги, как бессмертная литературная классика, как памфлет и грозное оружие. Сорокина я очень люблю за его прямолинейность и неординарность; мне нравится, как он работает на стыке классики и авангарда, в его литературе поразительно сочетается несочетаемое. Норма не исключение, а скорее, восхитительное воплощение. Я свою норму выполнила.

Поделенная на восемь частей, книга теряет в цельности, но выигрывает в полифоничности. Конечно, впечатляет и моментально влюбляет в себя первая часть про поедание говна. Мыши кололись, но продолжали жрать, это ли не идеальная метафора безвольного человеческого бытия в ачеловечных общественных условиях. Тем удивительнее смотрится контрастная третья часть про потомка Тютчева. Написанная в лучших традициях русского романа, она наполнена любовью и ностальгией. Словно марево, которое ненадолго закрывает глаза и колышет почти позабытое тёплое чувство к стране. Впрочем, марево на то и марево, чтобы стремительно рассеяться и вернуть убаюканного мечтателя обратно в грубую и неотёсанную реальность. Великолепна ода нормальным родам. Не менее великолепны обрамлённые в прозу советские стихи. И в каждом предложении, в каждом абзаце издёвочка, изподвыподверт, тыльная сторона вышитой картины с узелками и порванными нитками. За портрет страны, поколения, человека Сорокину благодарность. Хоть истошно рыдай или истерически хохочи.

Кто-то давно сказал крылатую фразу: «В русской литературе страдает либо герой, либо автор, либо сам читатель произведения». Владимир Сорокин в своей писательской карьере испробовал все стадии развития литературной души. Это происходит прежде всего, из-за того что он не писатель. Сорокин, прежде всего, литератор-экспериментатор. Действительно обратитесь к его произведениям. «Норма», это сборище стилей без серьезной общей канвы. «Тридцатая любовь Марины», сатирическое совмещение двух граней принятия и отрицания. Каждая книга, это новый опыт и эксперимент. Поэтому, мне кажется, что поклонники этого автора очень лицемерные люди. Восторгаться формой, а не содержанием? Воистину интересный фанатизм. Не буду говорить о гениальности, творческие эксперименты, это действительно показатель широкого кругозора. При этом, если смотреть на саму подачу, стилистику и содержание… Любить всю прозу Сорокина попросту невозможно. Я и не люблю, но стараюсь объективно оценить все стороны творчества писателя.

«Очередь», первый роман автора. И это одно из немногих произведений, в котором и форма и содержание сошлись в одно целое. Прежде всего из-за того что он полностью написан с помощью прямой речи. И в этом заключается магия произведения. Автор не дает нам указаний, как в пьесе, что за действующие лица стоят в очереди. Это обычные обыватели: мама с ребенком, писатель, редактор, студентка техникума, продавщица и т.д. Всех их объединила советская обыденность. Хоть мы и не знаем кто из них кто, но после первых десяти страниц, каждая строчка будет иметь свой голос. Кто-то уйдет из очереди, кто-то не выдержит и отправится на работу, домой, а кто-то устроит личную жизнь. Очередь, как слепок той жизни, которой моему поколению не понять.

Стоит ли читать? Вполне. Это действительно цельное произведение с развитием персонажей. Характеры раскрываются и получают развитие. Для старшего поколения это возможность ностальгически пустить слезу. Для меня и моего поколения это способ проникнуться эпохой. Не элитарная литература, а жизненные разговоры и истории в очереди или за столом могут дать настоящий понятийный срез времени. Немного в этом произведении пошлости и вульгарности, с этим автор будет отрываться в будущем. Да и скажите, что может быть лучше, чем аллюзия на всё наше общество, чем эта фраза:

• Ладно. Подожду. Вы давно стоите?
• Да не очень.
• А не знаете по сколько дают?
• Черт иx знает... Даже и не спрашивал.