Похоть

Честно говоря, когда я взял эту книгу в руки и увидел эту убогую глянцевую обложку с фотографией женщины со следами от плети на спине, я уже внутренне подготовился к тому, что внутри меня ждёт какая-нибудь убогая псевдофилософская погань. Мои подозрения только усилились, когда я обратил внимание на броскую надпись прямо посередине обложки: "Нобелевская премия по литературе 2004 года," — ну нет у меня никакого доверия ни к Нобелевскому комитету, ни к любому европейскому жюри в принципе; достаточно вспомнить награду Каннского кинофестиваля незабвенной Валерии Гай Германики — после такого слабо верится, что европейское жюри способно отделять дерь мух от котлет, а зёрна от плевел.
Ну а потом я прочитал аннотацию к книге и совсем загрустил... Сами почитайте:

Ну чего ещё можно ожидать от книги с такой обложкой и аннотацией? Примерно такого:
Оголтелая феминистка в своём оголтелом феминистическом угаре яростно клеймит патриархальный строй и безжалостно и неустрашимо нападает на половое, гендерное, ориентационное (лол, как это написать-то вообще?) и прочие виды неравенства и дискриминации! Ну или наоборот: навевает вселенскую печаль, стенает, рвёт волосы у себя на груди (не забываем, что мы говорим о феминистках) и оплакивает нелёгкую женскую долю, навязанную этим ужасным обществом, в котором правят эти сволочи — мужики.
Помилуйте, братцы!
Да на кой рододендрон мне сдалась такая литература? Но так как книга не моя, и мне её дали, можно сказать, в нагрузку, пришлось, скрепя сердце, за неё браться.

И понеслось...

(Дальше идут 1,5-2 страницы любви, восхищения, обожания и прочей мерзости. Слабонервным не читать!)

Нет, чисто формально я оказался почти прав! Книга действительно написана оголтелой феминисткой, но... Да нет, даже два "но"!
Первое: Боже! Да даже если бы в книге вообще больше ничего не было, окромя яда и желчи в сторону мужиков (там такого добра, к слову, предостаточно), даже если бы эта книга вообще была о способах выращивания фикусов в домашних условиях, я бы всё равно воздавал хвалу тому, КАК она изливала бы эту желчь или описывала методики пересадки комнатных растений.
Я сотню раз порадовался тому, что я не любитель собирать, выписывать и коллекционировать цитаты, афоризмы, мудрые мысли и меткие фразы из книг, чтобы потом безудержно на них фапать, потому что тогда бы мне пришлось перепечатывать ВСЮ книгу! А это вряд ли понравилось бы издательству "Симпозиум" и прочим копирастам — засудили бы ещё к свиням болотным, черти ненасытные!
Книга захватила и втянула в себя, как бумагу в унитаз, с первых же — не то что страниц — слов! И так и не отпускала из своих цепких лап до финальной точки (правда, в книге финальный знак препинания — восклицательный знак. Но только никому не говорите, что я мог так опростоволоситься), попеременно то обволакивая облаком ядовитых испарений, то тыча кулаком в зубы. Или по рёбрам. Или по печени. Короче, эта книга способна нехило так вас потрепать. Кайф базарю!
Ну а второе "но" заключается в том, что несмотря на вполне очевидную феминистичность и мужененавистничество автора (и — как следствие — книги), женщина не выставлена в ней исключительно жертвой. Сама, мол, дура, виновата. Короче говоря, автор плещет кислотой не только в мужиков, а вообще во всё, что попадается ей на глаза. И это довольно забавно. Про затрагивание очень многих глобальных и локальных проблем, связанных не только с жизнью отдельно взятой женщины, но и всего нашего общества в целом, я уже даже и не заикаюсь. Ну и вообще... все эти ужимки с серьёзным лицом... Короче, в книге тонны юмора. Злого, грязного, циничного, кислотного, едкого — но юмора. А Елинек — нормальный такой тролль.

Вердикт: не думал я, что среди современных писателей (а ведь это ещё и баба, поцоны!), да ещё и среди навязшего в зубах постмодернизма, найдётся такая лепота.
Читать! Читать обязательно!
Я хочу, чтобы эта рецензия вызвала в вас Страстное Желание (ведь LUST в переводе с немецкого означает "похоть", "страсть", "желание", "удовольствие", "радость", "склонность", "потребность" и т.д.) прочитать эту книгу.
Ну а я буду обязательно продолжать знакомство с творчеством Елинек.

И вообще — вот вырасту и женюсь на ней. И плевать, что феминистка! Вот.

ЗЫ: Ну и переводчику (А. Белобратов) спасибо. Всё правильно мужик сделал. И отдельный респект за слово "воспомоществование" — это же как нужно было упороться, чтобы из всей тьмы русских слов вспомнить и употребить именно это! Красаучик пацан, жи есть!

Начнем сначала.
Я в полнейшей растерянности уставилась на вас и громко молчу, набрав воды в холодный стакан и на всякий случай.
Я хочу засыпать вас шорохом слов и ворохом мыслей, выпить чего-нибудь, чего нет в моем стакане, и уйти с сигаретами за дверь, пока она не закрылась.
Если бы можно было собрать всю скопившуюся глупость, серость и бессмысленность, полить сверху ядовито-едким зельем обличения, а после - с торжественной ненавистью размазать по терпящей бумаге, - сделали бы вы это?

И Елинек облекает в них и обрекает нас на них.
Этот роман можно - уже, заметьте себе, после прочтения - открыть практически на любом месте (роюсь в миллиарде своих закладок) и ахнуть от новизны как будто впервые открывшихся фраз. Или в этом виновата моя настолько плохая память? Или плохой мозг, отказывающийся сразу воспринять и запомнить весь этот калейдоскопичный сугроб слов?

При упоминании бессчетного миллиарда закладок вам должно было стать ясно, что книжка чрезвычайно цитатораздираема. Вооружившись человеколюбием, я таки поборю жгучее желание осыпать вас с ног до головы дождем елинековской отравы - что так безрассудно было мною намечено.

А крошечки всё же просыплю.
Как подступиться без них к этому фееричному сарказму, к этой злой усмешке в загнивающее и чахлое лицо бесконечно рождающейся действительности?

Знаете, ведь порой очень даже необходимо встряхнуться, окунуться и отряхнуться!

Ступайте же домой, если вы устали!

А если не очень, то продолжим.
"Похоть" - это серединка творческого пути писательницы. Если вы начали идти отсюда - не советую сразу возвращаться к более ранним её насаждениям. Например, у меня нет сейчас хотения погружаться в, подозреваю, примерно такое же, но не настолько ещё богатое в нагроможденно-словесно-изощренном и стилистически-литературно-вывернутом плане, произведение.

Известная своим феминизмом, Елинек не менее безжалостна и к женщинам. О, как она колет женщин, как тыкает им пальцем под ребра!
Поэтому вовсе не стоит так уж упрекать её в ненависти к мужскому полу, здесь достается на орехи людским глупости и пороку в общем, вне зависимости от их гендерной принадлежности.

С этими всеми цитатами, правда, такая ещё беда: они не так звучат для тех, кто не был в самом тексте, как звучат, переливаются, поют и играют для тех, кто его проплыл. Отчего так - я не знаю, но поверьте: раздираемо-то оно раздираемо, но лучше не раздирать.
Либо прыгаешь в эту реку с ушами, пятками и всеми частями тела, либо - никак.

Переводчик. Переводчик - молодчина, даже не так, - Молодчина! С большой буквы и с громкими овациями и рукоплесканиями. Кстати, мы имеем от него ещё и замечательное послесловие. Для тех, кому до сих пор интересно, о чем этот роман, я, заглядывая краем глаза туда, поведаю. Сюжет этого, сведенного к минимальной сюжетности повествования строится на жизни Мужа (с весьма говорящим именем) и Жены, а также побоку, но всё же - их сына и некоего студента (с не менее говорящим именем). Как он развивается? "Живые события подменяются бесконечной цепью механических соитий", если вам угодно. А вообще, правду говорю: забудьте про сюжет! Вот, что составляет суть и соль, что куда интересней каких-то сюжетов и событий: "неизбывное одиночество человека перед лицом каждодневного умирания".

Ладно, хватит. Я оставлю сегодня не открытой добрую половину бесчисленного миллиарда закладок, дабы хоть немного заткнуть свой так громко молчащий рот.
Имейте только в виду, если возьметесь читать её романы: может случиться настоящий переборщ. Разбавляйте цветочками, бабочками, повествованиями с максимальной сюжетностью и так далее.
Елинек много бывает.

Мы кончили. Небо всё так же далеко.

Австрийская писательница пишет книгу о перетраханной (мужем) и недотраханной (студентом-любовником) австрийской женщине, читая которую другие недотраханно-перетраханные женщины имеют право возмущаться как по поводу первого, так и по поводу второго.
(Но) так как истинным гурманам (чтения) не так важен сюжет, сколь важна форма, красота и журчание переливчатого текста, то как раз это они здесь и могут получить, конечно с учётом того, что вплетено всё это будет в повторительно-смакующую надрывно-претенциозную канву (как бы "пародийного") повествования.
Вне парлептипности, само собой.

И опять захватывает дух от восхищения. Трезвостью, бесханжеством и Мастерством автора. Невероятная женщина!
Книга-восторг, книга-афоризм.
Книга о несвободе: о расплате за право быть добычей, за право на ничегонеделание.
Книга - взгляд на "тропики " Генри Миллера другим - трезвым и рассудочным - взглядом без принятых социумом реверансов.

Елинек, как всегда, восхищает зоркой точностью метафор и смелой беспощадностью оценок: всем героям по заслугам, то есть - по их природе.
Самое внятное и цельное из трёх прочитанных мной (+ "Пианистка" и "Дети мёртвых" ) произведений великолепной Фрау Елинек. Чего не хватало или было лишним там, здесь приобрело наполненность, смысл и направленность

Знакомая с Елинек по "Любовницам" и "Пианистке", я была весьма удивлена. Второй раз за буквально короткое время я столкнулась с произведением, жанр которого хочется определить как "текст". Текст удивительно многослойный, сложный и одновременно увлекающий стремительным потоком. Особенно интересно вычленить из него сюжет и идею, потому как они спрятаны за отвратительно красивым языком.

Сюжет очень прост и практически полностью изложен в аннотации. Супружеская пара, состоятельная и благополучная с виду, переживает "кризис среднего возраста", читай "кризис стареющих буржуа". Они уже не молоды, о чем стараются не думать и о чем стараются забыть, каждый по-своему. Он с помощью бурного секса в невероятных позах и количествах, она с помощью новых платьев и украшений, которыми он расплачивается с ней за бурный секс в невероятных позах и количествах. У них есть ребенок, часто и громко требующий дорогих подарков в виде спортивного инвентаря. У них есть бумажная фабрика, на которой работают другие жители очаровательного маленького городка в австрийских Альпах, по совместительству горнолыжного курорта. Он много времени проводит на работе, она проводит все свое время в магазинах или дома, напиваясь дешевым/дорогим вином. Есть еще студент, случайно или из жалости вступающий с ней в половую связь. Она хочет продолжения, так как он молод и красив, он не хочет продолжения, так как она стареет и непривлекательна. Персонажи романа (язык не поворачивается назвать их героями) много трахаются, пьют и потребляют. А в потреблении кроется и идея произведения.

Общество, в котром мы живем, это общество потребления. Люди ходят в магазины, покупают вещи, которые они видели в рекламных роликах и которые им не нужны. Для того чтобы иметь возможность покупать эти вещи, они ходят на работу, которая им не нравятся. В 99% случаев работа носит механический и отупляющий характер, неважно насколько она высоко или низкооплачиваема. Однако об этом говорилось и ранее. Далее мы потребляем природу не только без оглядки на будущие поколения, но не задумываясь и о поколениях нынешних. Сколько бы сейчас не говорилось о важности экологии, заводы продолжают сливать отходы в ручьи и реки и плевать они хотели, сколько рыбы всплывет завтра кверху пузом и сколько детей выпьют эту воду за завтраком.

Используя вещи и природу в своих интересах, мы используем и людей. Для чего нам нужны наши жены? Чтобы они готовили еду, мыли посуду, раздвигали ноги. Для чего нам нужны наши мужья? Чтобы они давали нам деньги на платья и украшения, чтобы ходили на свою тупую работу и возили нас на своих комфортабельных автомобилях. Для чего нам нужны наши родители? Чтобы они покупали нам подарки, оплачивали образование и умерли как можно раньше, оставив нам все свое состояние. Для чего нам нужны наши дети? Чтобы воплотить свои несбывшиеся мечты, чтобы не чувствовать себя одинокими, чтобы оправдать своем существование.

Но мы и к самим себе относимся как к товару. Продать себя очень легко, легко украсить себя как заново обставляемый дом. До тех пор пока ты считаешь себя товаром, к тебе будут относиться как к товару, неважно насколько дорогому.

И на все это сверху вниз взирают древние Альпы. Как же мы им надоели!

Действующие лица:
Я – имеет мнение.
Второе Я – всё время лезет поперед батьки в пекло и категорически заявляет, что оно и есть первое.
Оно - бессознательная часть Я и Второго Я, всплывающая на поверхность, когда первые двое не могут договориться.
Капитан - Deny , проклинает тот день, когда села за баранку этого пылесоса поверила в то, что от первых трёх можно дождаться связного отзыва на книгу.

Я: Можно невозбранно продолжить знакомство с автором, которого я люблю за жесткую и бескомпромиссную «Пианистку», это же просто подарок от судей «Долгой прогулки»! И «Похоть» как раз как раз ждет не дождется меня где-то в шкафу…

Второе Я: Где-то в шкафу… Ёптыть, ГДЕ-ТО в шкафу (в тумбочке, на полках, в коробках, на любой горизонтальной поверхности в квартире)! Да я к 30-му числу только книгу найду. Если найду. Это она, значит, в игры будет играть, а мне - археологией заниматься?!? «Похоть» в шкафу…

Оно: Похоть – в шкафу? Ну, можно и в шкафу. А вообще, похоть – это хорошо, это то, что доктор Фрейд прописал. Это не какие-то там книжки читать.

Я: Это не какие-то там книжки читать. Это читать Елинек. Это дискомфортно, больно, резко, противно, гадко, хлёстко, гнусно, мерзко, грязно, отвратительно. Это правда.

Второе Я: Правда? С чего ты решила, что правда о людях – это всегда что-то отвратительное и низкое? Как минимум, это не вся правда. Всегда есть светлая сторона. В людях есть не только животные инстинкты и стремление к бесконечному удовольствию от потребления всего и вся. В настоящих, живых людях живут и вера, и надежда и любовь, они не похожи на этих похотливых и, вместе с тем, механистичных примитивных существ!

Оно: ой, держите меня семеро! Эти-то не похожи?!? Да вы на себя-то самих в зеркало смотрели, гуманистки хреновы? Есть потребности, и есть объекты, которые эти потребности могут удовлетворить. Кто слабее – тот субъекту и объект. Что, сможете возразить?

Капитан: эй вы, все трое, прекратите пререкаться, мне завтра отчет сдавать, с вас, собакиных детей – рецензия!

Второе Я: Могу и возражаю: о том выше и речь вела – в людях есть душа, есть потребность в подлинном и глубоком, в общении с другими людьми, Другими, с большой буквы, понимаете? А, значит, есть и способность к признанию Другого другим, равным Другим, а не только объектом.

Я: Да ладно тебе чушь нести! Оно и то больше мозгов имеет, чем ты, и, в целом, право, всё это бла-бла-бла про любовь и уважение к Другому – блажь интеллигентская, популярная в узких кругах. И нужно все это засорение эфира только для того, чтобы в нашем обществе потребления цену себе набивать. «Благородным» больше платят, знаете ли
.
Оно: засуньте свои мозги вместе с гуманизмом обратно в Супер-Эго! Моё – это похоть, чистая и неприкрытая…

Второе Я: Даже если на секунду предположить, что ты права, что люди настолько злы и бездушны, что их единственное яркое и живое чувство – похоть, то для чего эта книга? Похотливых «потреблянтов» она не изменит, другим же людям (если они и существуют в мире) ни к чему читать о бесконечных совокуплениях, чтобы понять всю отвратительность такой жизни, они умеют жить и без книг. Если автор желает человечеству блага, то почему бы не написать добрую и светлую книгу о чем-то возвышающем человека над самим собой, книгу, которая смогла бы сделать мир лучше?

Я: Делать мир лучше можно разными способами. Не обязательно описывать прекрасные миры и чувства, антиутопии – не менее сильный жанр. Быть может весь мир и не таков, как в альпийском городке из «Похоти», но похоти разного рода в мире предостаточно, люди, семьи, общество в целом заражено вирусом взаимопотребления. И если хотя бы один человек задумается над своим поведением, проанализирует, сколько в его поступках использования других, а сколько – любви к людям, то книга уже написана не зря.

Оно: да сколько можно уже это пустословие выносить?!? Люди хотят иметь других людей. Точка.

Второе Я: Вот вся книга и есть про это самое «иметь», порнуха порнухой, причем порой такая мерзкая, что хочется книгу в мусорку выкинуть. Что-то странное есть в этой Австрии, что заставляет людей смотреть на мир под таким углом…

Я: А саму-то тебя кто заставляет читать Эльфриду Елинек, смотреть фильмы Михаэля Ханеке и Ульриха Зайдля? Австрия ей не угодила…А кто проникался Винклеровской странностью и писал восторженную рецензию? Если ты так веришь в человека и в гуманизм, как говоришь, то какие темные страсти толкают тебя к такой литературе и кино?

Второе Я: Да те же, что и тебя, включая любовь к выпивке и склонность к азартным книжным играм!

Капитан: отставить разговорчики! Дописываем до точки и сдаём на проверку, а то заставлю продолжение «Шантарама» читать!

Я: А я что, я ничего! Книга офигенная, вштыривает не по-детски, любому читателю будет о чем поговорить самому с собой.

Второе Я: Менее нарциссичные особы, чем ты, может и с другими захотят роман обсудить…

Оно: И я не верю, что вас ничего в этом тексте не возбуждает!

Елинек ставит всё на конвейер – желание власти над людьми, стремление обладать новыми вещами, получать новые игрушки, целиком и полностью владеть человеком, подчинять себе его полностью. Похоть – главная движущая сила всего на Земле, и госпожа автор методично нам это доказывает.
Мужчина, женщина, ребенок… Их имена не важны, они – это все мы, это каждый из нас. Все персонажи «Похоти» неизбежно сливаются в единый поток, безликую массу человечества, потерявшего себя, позабывшего обо всех ценностях, кроме первичных желаний есть, спать и трахаться. И над всем этим – Господин Директор, властно руководящий нестройным хором тех, кто хочет оставаться на плаву, обеспечить себе насиженное местечко на бумажной фабрике жизни.
Елинек верна себе и своему стилю – неспешное холодное повествование, множество метафор, аллюзий и отсылок, не меньшее количество эвфемизмов, от которых неподготовленному читателю становится не по себе. Обилие откровенных сцен, поданных вперемежку с «грязными» описаниями человеческой физиологии, щедро сдобренные разного рода клише и очень тонкими насмешками над языком и стилем «подобного рода книг» - давайте не будем забывать, что «Похоть» преподносится как «антипорнографический роман». Впрочем, автор и не даст забыть об этом.
Сюжет… О чем вы?! Просто помедитируйте над книгой, отрешившись от всего вокруг. Не ждите головокружительных поворотов событий, кульминаций и шокирующих развязок. Это и понятно с самой первой главы. Терпеливого, любопытного читателя ждут лишь безуспешные и бессмысленные попытки вырваться из монотонно вращающегося колеса (да, того самого, которое для белки). Но разве ж можно так просто выйти из бесконечного цикла перерождений?
И знаете что? Мне обидно и за Эльфриду, и за её роман. Пишешь о том, что всё плохо – тебя явно обидела жизнь. Пишешь о том, что люди постоянно трахаются и как они это делают – наверняка тебя всё детство насиловал злой дядя-отчим, налицо – детская травма и искореженная психика. Делаешь реверанс в сторону женщин и ущемления их прав (хотя лично мне до сих пор кажется, что автор одинаково ненавидит представителей обоих полов) – пожалуйста, на тебе уже ставят клеймо «лесбиянка». А Елинек всего лишь прицельно плюётся ядом в своих читателей. И похоже, метко попадает.

Мужчина с разбега всаживает свой нобель в первый попавшийся роман. Женщина пишет еще.
Они восхищают ее. Женщина сегодня на вершине. Женщина не понимает, что они лишь смеются над ней. Женщина не должна писать. Они не постигают еще тех далеких оврагов серости той слизи что позволяет женщине писать. Женщина снова позволяет наполнять свои колодцы мужчине.

В книге есть женщина, мужчина, директор, они, студент, ребенок… Но они не обобщают всех нас, как хотела автор, не заставляют глубже прочувствовать какие-либо из поднятых проблем. Идея хороша – не описывать конкретно героев. Каждый может домыслить картину так, что он будет на месте персонажа. Но однообразие и женский образ мышления “что вижу, то говорю пишу” начинает вызывать отвращение практически с самого начала книги.

В романе нет прошедшего или будущего времени, сослагательного наклонения – Елинек не умеет рассуждать? Нет прилагательных, не входящих в очередную сложную и бессмысленную конструкцию метафоры.

Ни разу за всю книгу я не испытал ни одной эмоции. Это провал!

Это худшее, что я читал в жизни. Наверное, это женская книга =)

Что можно подчерпнуть из книги: узнать в который раз из американской литературы про времена распространения СПИДа в США (даже Уэлбек в «Элементарных частицах» шедевр по сравнению с «Похотью»), про ущемление прав женщин, про животную сущность нашей жизни?

Спасибо, нам до такого далеко… Не представляю, насколько надо быть духовно убогим, чтобы осилить роман полностью по своей воле.

Роман «Похоть» это не роман, это не книга, в ней нет описаний окружающей обстановки, характеров персонажей. Это животное испражнение в мозг масс. Эльфрида Елинек это не писатель. Это женщина.

Хотелось бы мне увидеть один день из жизни переводчика «Похоти». Вся книга состоит из мириадов трудносвязываемых с основной мыслью метафор. Больше не лучше, Эльфрида, правда! Больше не лучше!
Лучше больше не пиши.

Похоть это одно, а этот роман немного другое. Это один.
Моя оценка: 1.0 / 10

Лучше почитайте “Волчиц” Буало-Нарсежака, правда!

"Похоть" появилась задолго до "50 оттенков серого", но тем не менее, во время чтения первого романа я не могла не размышлять о последнем. Сюжеты похожи: он очень богат, властен, а она - ну, просто женщина, имя которой даже не упоминается на первых ста страницах, потому что важны только ее вторичные половые признаки, и, если обратиться к языку оригинала, die Frau - это еще и жена, а значит, маритальный статус тоже важен. И много-много секса, самого разного: на столе, в ванной, со связыванием, "золотой дождь", обмен партнерами...
После дела Трушевского один пользователь ЖЖ написал длинный пост о том, что понятие "изнасилование" абсурдно, секс - это удовольствие, а судить человека за то, что он доставил кому-то удовольствие, так же странно, как судить за то, что он насильно кого-то накормил мороженым. Возможно, это было бы так, если бы любой секс при любых обстоятельствах доставлял удовольствие. Только об удовольствии героини нет ни слова (впрочем, как и об отвращении или о любых других эмоциях, разве что ее робкие попытки уклониться от очередного акта), она - лишь помещение, куда ее муж входит через разные двери - он может входить, куда захочет, в любой момент, поскольку владеет ей и хочет выжать ее досуха.

Дальше...

Рабочие, которые гнут спину на ее мужа, и их жены с завистью смотрят на героиню: она красива, прекрасно одета, у нее роскошный дом. Они не знают, что несколько часов назад ее волосы ниспадали в слив ванны, а ее лицо было покрыто разного рода человеческими выделениями. "Ужасные невинные" на голубом глазу спрашивают:

Елинек делает то, что вызывает такое омерзение: с феминистско-левацкой прямотой срывает покровы истин "мудрых женщин". Говорите, феминистки заставили вас работать? Запретили мужчинам придерживать вам дверь?

Есть и другой путь: в тапочках на мороз, к свежему горному воздуху и милости незнакомцев, которые, попользовавшись чужой собственностью, вернут ее Господину Мужу.

"Lust" - это не только "похоть", это еще и "радость", и "желание". В чем радость персонажей от мала до велика? Иметь. Потреблять. Даже маленький мальчик одержим желанием иметь много вещей: и то, и другое, и, пожалуйста, третье. А позволить себе радость или желание, или похоть, может только Господин Муж, Директор, Капиталист, большая шишка. Похоть Герти никого не волнует - ей нечем завлечь Михаэля, не своими же потертыми прелестями? Нет-нет-нет, милые мои, если вы не можете завернуть объект желания в шелка и поселить его в роскошном домике, можете забыть об удовлетворении.

Только из-за прекрасных других работ Елинек, таких как "Любовницы", "Пианистка" и "Перед закрытой дверью", я не стала ставить ей минимальный балл, так как знаю, что данный автор может писать очень интересно, но это произведение просто большое разочарование.

Сам сюжет книги довольно куц - автор рассказывает о муже-тиране, который одержим похотью, о жене, которая терпит его близость, а потом видимо становится, как и он, и изменяет мужу со студентом. На этом, в принципе, все. Смысл книги прекрасно передан в аннотации, и кроме текста, который внушает лишь омерзение, ничего особо в произведении нет.

И на самом деле, очень жалко, что автор не смогла нормально расписать тему домашнего насилия - все свелось к сексу, хотя насилие это не только проблемы с интимом. Да, была попытка создать некую атмосферу безысходности, но все вышло больше странно, чем мрачно.

В самом произведении нет особого вывода, создавалось ощущение, что автор писала дабы просто писать, взяв животрепещущую тему, сделав главную героиню довольно безликой и не особо интересной.

Короче, еле дочитала сей текст, для меня это не самое удачное произведение у этого автора.