Улитка на склоне. Опыт академического издания

Если спросите о чем книга - я не смогу ответить. Содержание настолько размытое, как и мои впечатления от неё, что собрать в одну яркую картинку не представляется возможным.
Две абсолютно не связанные между собой истории о жизни внутри и вне загадочного и наводящего страх Леса. "Управление" было создано для того, чтобы исследовать, осваивать Лес. Так было изначально. Но как любой зажравшийся человек, члены "управления" забывают напрочь зачем они вообще работают, и Лес становится местом для глупых и бессмысленных приказов. Под контроль попадает всё и все. Даже мысли и эмоции человека. Зачем?

А вот, собственно, и смысл книги: "Ты не вникай".

Советский антураж мне всегда даётся сложно, а Стругацкие им пронизаны чуть более чем полностью. Но хочешь-не хочешь, а знать, с чего стартовала русская фантастика, нужно обязательно. И я продолжаю возвращаться, пытаясь отыскать то неуловимое, что делает Стругацким имя.

"Улитка на склоне" интереснее и атмосфернее многих других их работ. Противостояние очередной "Зоны" (леса) и закрытого исследовательского городка, причём безумны абсолютно все участвующие. Проблески здравого смысла бывают только у двух главных героев, но и они постоянно находятся под отупляющим влиянием гипербюрократизированного общества или извращённой природы. Я очень люблю вживаться в изменённые сознания персонажей (потому мне эту книгу и посоветовали), но обычно это интересный и часто выводящий к перерождению опыт, а у братьев-фантастов иначе. Здесь полюса порядка и хаоса одинаково отупляют и лишают смысла без надежды на спасение. Они равно безумны и бездумны, отличают их только лексика и обряды. Впору задуматься об автоматизме и бездумности собственного быта и ужаснуться. Может быть, в этом суть? Погрузиться в болото сильнее, чтобы испугаться и наконец-то начать тянуться к берегу?

Две вещи сильно выбиваются из повествования: машины и таинственная компания женщин. У Стругацких всегда одна и та же беда: когда ты ищешь, наконец, ответа на миллиарды вопросов, поднятых за время прочтения книги, они выдают парочку полуабстрактных образов - и понимай как хочешь. Может быть, машины выживут людей и создадут истинный порядок, а женщины создадут полноценный хаос, чтобы это ни значило. А может быть, машины здесь просто к слову пришлись, и ничего они не значат. Или заразились от людей тем же мышлением, и даже придя им на смену ничего не изменят. Да и женщины давно забыли, что и зачем делают, а в их собственном мирке царит такое же отупляющее многословие, за которым только пустота.

И ничего в этих мирах нет. Ничего, кроме желания из них вырваться.

Но надо отдать должное авторам: читается чуть легче, а погружение чуть глубже, чем в другие их книги. Такие вещи я ценю. Всё-таки мы читаем фантастику в том числе и для того, чтобы окунуться в совершенно другие миры. А эти уж точно другие. Не такие как тут.

Правда же? Ведь правда?!

У каждого свой талант, об этом, помнится, тоже говорят в "Улитке" Эпизод, когда сотрудники едут на биостанцию получать зарплату. И некто с энтузиазмом распинается о том, какая замечательная жизнь придет скоро: проблемы уйдут, наступит всеобщее благоденствие, а люди радостно предадутся развитию скрытых талантов. И оттого жить станет еще лучше. Другой скептически возражает в том смысле, а что, если у меня нет скрытых талантов или есть, но лежит в такой области, которая не может быть востребована текущим временем-местом? Обтесыватель наконечников каменных стрел, к примеру.

Этот спор, как все остальные, кончается ничем. Ни одного окончательного ответа ни на один из заявленных вопросов. Весь роман, как иллюстрация максимы "правд много, истина одна". Каждый персонаж - носитель своей, у одних они близки и почти совпадают, что делает возможным сосуществование, совместное функционирование, порождая суррогат понимания. Который ни одну из вовлеченных сторон не обманет: мы оба знаем, что это понарошку, мимикрия. Мы здесь и сейчас притворимся, что понимаем друг друга и действуем заодно, зачем умножать боль без особой нужды?

Эк нагородила, неумножение боли, да они незамысловаты там все. как грабли. Кого ни возьми. Жители деревни, повторяющие по кругу раз навсегда натверженные фразы. Каждая - цепь умозаключений, на любом этапе может вкрасться неверный посыл, который изменит начальное до полной неузнаваемости. Не смутив, тем не менее, говорящего. Закончит, закруглит и пребудет в уверенности: именно то сказал, что собирался.

Или в структурированном, подчиняющемся большему количеству условностей мире управления. Есть работяги, как Тузик (ах да, жители леса - явное ж крестьянство) почти такие же примитивные, однако нахождение на более высокой эволюционной ступени, чуть усложнило лексику. Не сделав ее носителя более привлекательным.

Выше - техническая интеллигенция и бюрократы. Суть та же. Одна локальная правда, носителем которой является каждый. Лингвистически наукообразие у тех, канцеляризмы у других. Попытка арифметического совмещения правд не даст истины, скорее это будет вавилонское смешение языков и хаос. Все интуитивно понимают, оттого каждый гнет свою линию на отведенном ему участке.

Есть еще Управительницы, владычицы леса - не знаю, как назвать. Единственные в пространстве романа, языковыми характеристиками кого наслаждаешься. Ах, какая прелесть эта изысканная пикировка, просто именины сердца и отдых изголодавшегося по прекрасному читателя. Не обольщайтесь раньше времени, это тоже финтифлюшки, за которыми одна локальная истина. Носителями чуть смещенных относительно друг друга аспектов ее являются, а понять и себя не могут. Где уж тут говорить о глобальном понимании.

И какая разница, что лиловый туман, такой сплав магии с наукой, неведомый вид энергии, дал им могущество, почти равное божественному? Просто стоят повыше на погружающемся в Лес, как в океан титанике, а сверху чуть виднее. Начала с того, что в каждого свой талант изначально положен. В меня - безошибочно узнавать хорошую литературу. Потому что первое, прочитанное у Стругацких, пришло в десять лет. Сотен книг не было еще в читательском багаже и сравнить особо не с чем. Но понимание - это особенное, это лучше всего, пришло уже тогда.

И что же, этим все закончится: слиянием и поглощением, искоренением и одержанием? Может быть и так. Даже и неумолимая логика происходящего другого варианта не оставляет. Только вот, есть зачем-то в романе два этих человека, Перец и Кандид, наделенные талантом понимания. Они как толмачи, буде такие появились бы в Вавилоне. И талантом независимого действия. То есть, не может быть потенциально заложенное совершенно невостребованным текущим моментом, ляжет в необходимое русло здесь и сейчас. Вот на один вопрос и отвечено. Может и дальше что получится?

Стругацких я всегда читаю с большим интересом. Есть в их книгах волшебство миров. Не одной выдуманной вселенной, а множества разных...

Начинать было тяжело. Непонятно и странно. Будь это не братья А. и Б., я бы могла отложить книгу. Говорящие (но не в классическом понимании) фамилии, раздирающая на куски сатира, не оставляющая даже малейшего оправдания. Иногда "шпильки" были такие острые, что я на несколько минут откладывала книгу, чтобы осознать и переварить. Ранее у меня это случалось всего пару раз за весь мой читательский стаж.

В жизни мы можем не обратить внимания на глупость и нелогичность, но в книге они приобретают абсурдность, обнажается вообще все странное, на что способен человек. Чего только стоит этот момент:

- Двенадцать на десять, - сказал Ким. - Умножить.

• Один ноль ноль семь, - механически продиктовал Перец, а потом спохватился и сказал: - Слушай, он ведь врет. Должно быть сто двадцать.
• Знаю, знаю, - нетерпеливо сказал Ким. - Один ноль ноль семь, - повторил он. - А теперь извлеки мне корень из десять ноль семь...
• Сейчас, - сказал Перец.

Завораживает смешение авторской речи с мыслями героев. Интересные аллюзии с лесным народом... Задавая вопрос о том, кто они, откуда и почему такие, начинаешь невольно проводить исторические и культурные параллели. Хотя лично я к этому не склонна, признаюсь.

Где-то на 58 странице я перестала выписывать все цитаты. Иначе бы просто переписала всю книгу. Очень насыщенная речь, логически и эмоционально, сплошная символика. Очень заметны места, где авторы просто отпустили поток сознания, эти главы невообразимо действуют на мозг... Некоторые метафоры повергли меня в литературный оргазм. Вот например:

Мы - сон леса. Атавистический сон. Грубые призраки его охладевшей сексуальности...

Блистательно. Ближе к концу вообще идет сплошной сюрреализм, образы, как на картинах Дали. А вот этот надрыв:

- Где моя трубка? - кричал Перец. - Я такой же человек, как и вы, я имею право знать! Дайте мне послушать! Дайте мне мою трубку!

Я тут чуть не разрыдалась. Крик души. Человек не знает, что он и где он, пытается выбраться - его не пускают, пытается спросить, узнать - его игнорируют. Перекидывают, как мячик для пинг-понга, пьют кефир и играют в шахматы... Мне кажется, кефир, шахматы и трубка могли бы стать крылатыми фразами, если бы произведение данное было бы более популярным.

"Вы не знали, эскимо изобрели эскимосы?"

Вся система Управления, искоренение и защита леса во благо, обучение лесного населения во благо... Это что-то настолько утопичное и одновременно настолько реальное. Женщин мало, они тут появляются в образе грациозных шурочек, добрых, скромных и одинаковых, что не мешает всем без исключения мужчинам называть их бабами.

Что такое вообще лес? Почему его жители никогда не говорят "рыбка" или "рыбища", но всегда - "рыба"? Есть ли еще связь между Кандидом и Перецом, кроме авторской связки? Кого олицетворяет вечно кушающий дедок со своим "ты почему не рожаешь" и "что такое нельзя"?

Честно скажу, я не уверена, что поняла книгу до конца. Осталось больше вопросов, чем ответов. Но труд монументальный. Чрезвычайно насыщенный, эмоциональный, честный, яркий, рвущий на куски, загоняющий в перезагрузку сознание и включающий воображение. Для меня теперь это несомненно одна из самых любимых книг. И я могу понять, почему о ней говорят меньше, чем о "Стажерах", "Стране багровых туч, "Трудно быть богом", почему в школе задают читать "Понедельник начинается в субботу". Может быть, так и надо. Но если вам в руки попадется эта небольшая книга - прочтите ее. Она того стоит.

Неоднозначное для меня произведение братьев Стругацких. Временами я не понимала, что происходит вокруг меня, я была дезориентирована, дошло до физических ощущений тошноты - меня укачало этой книгой. Временами был "просвет" - авторы выдавали мысль, которую можно окрестить гениальной, ты сжимался от восторга и внутри вопил: "Да! Да! Неужели, как правильно вы подметили!" Но большую часть времени я пробиралась через страницы этой книги как через душную лесную чащу, мне не хватало свежего воздуха. Всё это усугублялось полным погружением из-за формата чтения: я слушала аудиоспектакль в исполнении артистов аудио театра Дмитрия Урюпина. Звуки, голоса - всё на высшем уровне, серьёзный подход к созданию атмосферы, ничего не скажешь.

В книге присутствуют две линии повествования от двух главных персонажей. Если природа первого мне ясна - это филолог Перец, ведущий неравную борьбу с Системой и бюрократией, то второй - Кандид, обитающий после аварии в лесной общине, так и остался для меня загадкой: остался ли он человеком, может уже и чудо-юдо лесное? Приключения Перца по борьбе с бумажками, бессмысленными распоряжениями, приказами и инструкциями конечно же болью отдавались в сердце, его рассуждения, а также нелепые ситуации, участником которых он становился, точно не оставят никого равнодушными.

Намерения Перца были благородными, точнее наивными и полными праведного духа исследователя: он хотел в Лес, который представляет собой самовоспроизводящуюся неведомую и опасную субстанцию. Но поняв, что он ничего не поймет, Перец уже вознамерился покинуть исследовательскую базу и вернуться домой, но не тут-то было: этот бланк не заполнен, нет печати квадратной, треугольной, не пройден уролог и челюстно-лицевой хирург. Я конечно же каламбурю, но факт остаётся фактом: вместо того, чтобы покинуть исследовательскую базу, Перец отправляется к Лесу ещё ближе, где в конце концов судьба поворачивается к нему с неожиданной стороны, а вот он сам... нет, он совсем не удивляет читателя своей трансформацией.

Не скрою, что линия Кандида была для меня более интересна. Особенно благодаря талантливо поставленному аудио спектаклю, подобранным голосам жителей деревушки в Лесу, ох, я будто видела этот мир, чувствовала запахи. Чем-то мне общество "аборигенов" леса напомнил мир "Кыси" Татьяны Толстой. Бессмысленно, беспощадно, отголоски человеческого общества, но мозг у существ явно функционирует по каким-то иным законам и установкам. Отдельная моя благодарность озвучке за голосок спутницы Кандида - Навы, ох, ну что за болтливая милая девчонка! И она ещё удивит читателя своим происхождением. Так вот, Кандид, несмотря на полученную "контузию", берет волю в кулак, Наву в спутники и отправляется Домой. И через это путешествие показан Лес и происходящие там необъяснимые (и объяснимые) ужасы и несуразности. Сам Лес меня не напугал так, как развязка истории Кандида, в целом не считаю, что эта книга со счастливым концом, хотя обычно я на такое и не думаю жаловаться, но за Кадида обидно.

Это удивительное, сложное, абсурдное произведение. Честно говоря, даже странно осознавать, что замысел этой повести начал оформляться уже (или ещё) в 1964 году. Повесть кажется очень современной и злободневной.
И даже не только потому, что здесь (особенно в главах, которые Стругацкие условно назвали «Управление») жёстко и беспощадно выводится на чистую воду наша бюрократическая действительность (тогда советская, сейчас российская — какая разница?). Здесь часто упоминают о схожести этой части с абсурдностью кафкианского мира. Пожалуй, соглашусь. По крайней мере это то, что имеет традицию в литературе и вообще понятно всякому гражданину.

Но современность «Улитки на склоне» видится в другом. Прежде всего в иронии, пронизывающей весь текст. (Стругацкие вообще очень ироничны). В многоуровневости текста, которая здесь имеет чёткую структуру двух миров, которые, в свою очередь, дробятся ещё на противоположные миры. Наконец, в понимании действительности как одного большого симулякра. Это то, что является основой эстетики постмодернизма. И Стругацкие как истинные гении своего времени это почувствовали. С тех пор на этом держится весь русский постмодернизм. Во всяком случае, Татьяна Толстая, Владимир Сорокин и даже, пожалуй, Виктор Пелевин предвосхищены Стругацкими. Не знаю, как кого, но произведение Толстой «Кысь» преследовало меня на протяжении всех глав про лес.

Как писали сами Стругацкие в своих «Комментариях...», лес в повести — это центральный образ. Конечно, это так. В лес хочет добраться филолог Перец (о эти имена и фамилии, придуманные АБС!). Деревня, куда попал Кандид (он же Молчун), находится среди леса. Прыгающие деревья, расползающиеся травы, паразитирующие даже на коже человека, болота, озёра с русалками или мёртвыми женщинами — это поразительный образ живучей природной, естественной, дикой силы. Это место, где всё перевёрнуто с ног на голову. Там бродят беременные женщины, отказавшиеся от мужчин навсегда, приручившие мертвяков и прочих лесных чудищ. Плодородность леса — это его основная черта. Он щенится, как молодая собака. Выплёвывает своих щенков-слизней. Лес вспучивается новыми жизнями, как вулкан, он пахнет, он шумит. Он везде. И если сказочный лес лишь веха на пути героя сказки Ивана, например, царевича, то у Стругацких это многоликое чудовище, которое не вознаграждает ни конём, ни полцарством, а невесту не дарит. А отбирает (как отобрали Наву у Кандида).
Тут кстати будет уже упомянутое мной слово «симулякр». Так вот лес — это такой пустой образ. Он вроде есть, но когда туда попадает Перец, он не осознаёт, что это лес. С Кандидом происходит нечто похожее. Этот «простодушный» стремился в Город (о котором в деревне все слышали, но не знают, есть ли он — тоже пустой образ), но остался на месте «возделывать свой сад», то есть охранять его от мертвяков.
Наверное, это и есть самое жуткое в повести: этот сквозящий образ Великой Пустоты, какого-то всеобъемлющего Ничто, прикрывающегося лесом, людьми, всасывающего слова и мысли (Кандид понимает, что становится не способен мыслить, а значит утрачивает слова). И в конце концов Кандид наделяется «волшебным предметом» — скальпелем. И остаётся воевать с Пустотой.
Жутковатая, прекрасная и сложная повесть.
Смотреть рецензию в жж-версии

Порой, хотелось отложить книгу и более к ней не возвращаться. Но плотное количество цитат как островок к островку прозрения прокладывало мне путь через море абсурда.

Здесь приведу любимые:

«Увидеть и не понять – это все равно что придумать. Я живу, вижу и не понимаю, я живу в мире, который кто-то придумал, не затруднившись объяснить его мне, а может быть, и себе… Тоска по пониманию, вдруг подумал Перец. Вот чем я болен – тоской по пониманию.»

« Но ты знаешь, есть такое мнение, что для того, чтобы шагать вперед, доброта и честность не так уж обязательны. Для этого нужны ноги. И башмаки. Можно даже немытые ноги и нечищенные башмаки…»

«– Ты просто ограниченный человек. Ничего, тебя разовьют. Найдут у тебя какие-нибудь способности, будешь сочинять музыку, вырезать что-нибудь такое…– Сочинять музыку – не проблема. Вот где найти слушателей…»

«Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а все остальное о ней придумываем мы… и машинки в лабиринтах, если они могут придумывать. Просто, когда мы ошибаемся, необходимость берет нас за горло, и мы начинаем плакать и жаловаться, какая она жестокая да страшная, а она просто такая, какая она есть, – это мы глупы или слепы»

"...ничего нет на свете, кроме любви, еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за какую ниточку ни потянешь, обязательно придешь или к любви, или к власти, или к еде…»

Эти проблески искрятся на фоне довольно тяжелого для понимания лесного дискурса. Где чувствуется логика, но она неподвластна конечному пониманию и, как отражение непонятой мудрости - жизни "управления". С его бесконечными, убедительными, но бессмысленными устоявшимися годами принципами работы. Где для винтиков механизма не важно понимание, важно действие и объяснение. Но объяснение живет только ради объяснения смысла в нем нету. Все как и везде...

В центре романа два героя: филолог Перец и учёный Кандид. Оба волею судьбы попадают во чуждую им обстановку, пытаются из неё выбраться, но у них никак не получается. Это если вкратце излагать сюжет. На самом деле книга, несмотря на свой небольшой объём, гораздо многозначнее. Ведь не зря в аннотации нас предупреждают, что это произведение сочетает в себе черты антиутопии и притчи. Наверное, она будет более понятна тем, кто жил во времена СССР, так как по всему роману рассыпаны сатирические намёки именно на этот временной промежуток отечественной истории. Чего стоит только фантасмагоричное описание Управления, где Перец пытается добиться разрешения уехать, так как в Лес его не пускают и поэтому здесь ему делать нечего. Бюрократия, тупость, словоблудие, иногда доходящее до бреда, - вот основные черты работающих здесь чиновников. Не менее сложна и судьба второго героя – Кандида. Потерпев авиакатастрофу, Кандид получил серьёзную травму головы, и теперь ему очень сложно думать, мыслительный процесс доставляет ему сплошные мучения. Аборигены выходили Кандида, даже жену ему назначили, но герой всё равно пытается выйти из Леса, но только никак у него это не получается. Вот и приходится ему постигать законы жизни Леса, обнаруживая, что это вполне самодостаточная система, не нуждающаяся во внешней энергии, так как представляет собой очень сложный биологический механизм. И вот здесь вырисовывается некое противостояние мира цивилизации на примере Управления и мира природы на примере Леса. Проблема, в общем-то, не новая в литературе, начатая ещё Ж.-Ж. Руссо, который в своё время выдвигал идею о том, что цивилизация губительна для всего живого, портит природную чистоту и непосредственность. В этом ключе траектории движения двух главных героев представляются направленными навстречу друг другу: один стремится из цивилизации к природе, другой – наоборот. Медленно, но верно, как та улитка, заявленная в названии романа, они движутся к своим целям. Достигнут ли? И надо ли вообще достичь? Каждый читатель ответит по-своему, потому что не может быть у такого многозначного произведения единой трактовки.

Очередная книга, которая не очень пришлась по душе.
Начинала слушать ее вроде бы с интересом, лес, необыкновенный, волшебный. Да, налет сатиры над бюрократизмом, но он не очень мешал.
Но по мере развития событий, запутывалось в книге все больше, сатиры становилось все больше, фантастика превращалась в фарс и абсурд, мне стало очень-очень скучно, вначале ждала, что вот сейчас и пойдет опять поинтереснее, но становилось все менее привлекательно для меня и даже замечательное чтение Левашева не спасло для меня книгу.
Совсем не моя книга.