Мандарины

Книга далась не легко, отчасти потому что не разбираюсь ни в политике, ни в истории; отчасти из-за загруженного месяца. Наверное, ближе всех героев, как ни странно, для меня была Поль. Ее желание обманываться, посвящать целиком свое "я" возлюбленному человеку, это знакомо и понятно.

Конечно, такой герой не пример для подражания, но такие люди действительно есть среди нас и с ними обычно бывает крайне тяжело (особенно если ты на месте Анри). Ее судьба трагична, надеюсь на этих ошибках кто-нибудь сможет научиться не растворяться в других людях, не быть навязчивыми, отпускать тех, кто тобой уже не дорожит.
Мне понравилась эпоха, если о военном времени читать тяжело морально, то послевоенное вызывает во мне некий отклик, ростки надежды, что все может стать как должно. Воспоминания свежи, люди стараются избегать ошибок, ценить то, что имеют, задаются вопросами и переосмыслением.
Переживания, споры, боязнь и непринятие перемен, изменение взглядов, человеческие поступки и их объяснение - это не может не вызывать интерес.
Большую антипатию вызвала Надин, возможно в ней говорит юношеский максимализм, но тем не менее читать про нее было сложнее, чем о темах, в которых не разбираюсь.
Кто-то считает, что премию присудили не заслуженно, а из-за актуальности написанного - я с этим в корне не согласна. Если произведение актуально и интересно спустя столько лет, наверное, в нем есть что-то большее? Для меня классическая литература это такой огромный пласт того, чего стараюсь сложить на дальнюю полку и избегать. Обычно такие произведения просто невозможно читать и получать хоть какое-то удовольствие, но попадаются и ограненные бриллианты. Ни капли не жалею потраченного времени. Произведение хочется перечитать, конечно не сразу, а спустя пару лет. Для меня это признак Классики с большой буквы!

Она просто поразила меня своим умом.

То есть я конечно знала, что Симон де Бовуар - умница и необыкновенная женщина, пожизненная спутница Сартра, философ, писательница, общественный деятель и очень важный теоретик феминизма.

Но одно дело знать в общем, и совсем другое столкнуться с этим мощным умом, этой необыкновенной проницательностью и тончайшим психологизмом, этим глубочайшим пониманием жизни и людей.

Итак, необыкновенно интересный, мощный, сильный, неожиданно прекрасный этап в моей литературной жизни - роман "Мандарины".

"Мандарины" получил Гонкуровскую премию, это очень высокая награда. В основу романа легли реальные события из жизни Бовуар и ее окружения в годы Второй Мировой и после нее, прототипами главных героев романа были сама Бовуар, Сартр и Камю. Но "Мандарины" это не воспоминания, не копия жизненной ситуации и характеров, не пересказ. "Мандарины" - это произведение самой высокой пробы, в котором вымысел и реальность воплотились в мощнейщие, интереснейшие типажи, ситуации и море ума и мудрости.

"Мандарины" - это громада, и не только по огромному количеству страниц текста, это громада по замыслу и по воплощению.
Для себя я делю этот роман на три плана - политический, личностный и общечеловеческий, и авторско-литературный.

Политический план раскрыт превосходно. Споры и рассуждения героев, их поведение в различных ситуациях, сомнения, доводы за и против, принятие решений. Может быть, кому-то бесконечные углубления в эту тему и покажутся скучными и, главное, очень несовременными, но для Сартра, Камю, Бовуар это была очень важная часть жизни, и подана эта тема в романе очень глубоко, разносторонне, тонко и умно, с глубоким пониманием мотивов человеческих поступков и с полным разнообразием мнений и позиций.

Еще более интересный, еще более прекрасно и тонко поданный, еще более глубоко и умно проанализированный - план личностный, план любви, отношений, встреч и разлук. Каждый типаж этого романа совершенен в том плане, что о нем сказано все, его поступки, мысли, мотивации, действия, мечты и идеи проанализированны с полнотой и тщательностью редко встречающейся, теперь вы понимаете, почему роман получился длинным. И на фоне полного раскрытия героев, общечеловеческий план - один из самых прекрасных в этом романе, когда мудрость в каждом слове, мудрость и глубочайшее понимание жизни женщины, жизни мужчины, жизни человека.

Ну и если всего этого недостаточно, то вот и изюминка - план авторско-литературный, себя Бовуар вывела в романе как психолога, а вот Сартра и Камю оставила писателями, и рассуждения о литературе и назначении писателя, составляют очень важную и такую прекрасную часть романа.

После книги «Второй пол» захотелось познакомиться и с художественной прозой Симоны де Бовуар. Выбрала «Мандарины» — роман о парижских писателях-интеллектуалах, оказавшихся на перепутье после Второй Мировой войны.

Еще раз убедилась, что Гонкуровскую премию присуждают заслуженно. Уже прочитав роман, была удивлена, что в нем, оказывается, 600 страниц — электронная книга не пухлый том и объемом не впечатляет, а по ощущениям роман компактный.

И если в начале возникали сомнения — какое мне дело до политики почти 80-летней давности? до разговоров о политике, из которых книга состоит на 80%? — то довольно скоро оторваться или переключиться стало невозможно. С одной стороны, роман, опубликованный у нас спустя 50 лет после выхода во Франции, неизбежно воспринимается как исторический, с другой — поднимаются вечные вопросы о литературе, чувстве вины, невозвратимости прошлого, уместности искусства на фоне социальных бед.

Во время войны у участников Сопротивления был один общий враг, а теперь они раскололись на разные лагеря, и вчерашние друзья стали противниками.

Во время войны жили надеждой, что мир станет прежним, а теперь ясно, что прошлое не вернуть. Оставшиеся в живых мучаются чувством вины перед погибшими. Писатели сомневаются в своем праве писать, занятие литературой кажется блажью на фоне надвигающейся Третьей мировой, которой тогда все поголовно боялись, особенно после Хиросимы.

Во время войны французам было чем гордиться, а теперь они осознают себя гражданами второразрядной страны, в то время как формируется противостояние двух сверхдержав — СССР и США.

Левые интеллектуалы возлагали на СССР все надежды на гуманное переустройство общества, а теперь отказываются верить в ГУЛАГ, сведения о котором к ним просачиваются.

Когда персонажи всерьез говорят о том, что вся Европа должна стать социалистической, а юная дева изучает «Капитал» Маркса и раздумывает о вступлении в компартию, сегодня это воспринимается как абсурд — но ведь это было, не так давно и всерьез. Хотя порой казалось, что я читаю какой-нибудь поздний роман Тургенева, где разглагольствуют народники, но все это происходило на самом деле, с одними из самых умных людей того времени, и масштаб их заблуждений обусловил степень их последующего разочарования.

Отдельный интерес роману придают прототипы главных героев — Камю и Сартр, и есть даже читатели, которые не решаются приступить к «Мандаринам», не ознакомившись предварительно с трудами этих классиков, так вот — Бовуар, Камю и Сартра можно смело читать в любом порядке.

Анри Перрон и Робер Дюбрей не срисованы под копирку с великих экзистенциалистов, буквальных совпадений нет ни в характерах, ни в событиях, и даже ссора между этими писателями, которая легла в основу сюжета, сначала произошла в книге, а затем уже, через два года — в реальности.

Интереснее разглядеть в этих «зеркалах» отражения самой Симоны. Анри Перрон — явное ее alter ego, уж очень много она в него вложила своего писательского, собственных мыслей о литературе. Так же, как своего женского — в Анну, жену Дюбрея. Ее история любви воспринимается как отдельный психологический роман в романе идей, как кораблик в бутылке, и поскольку Анна — психоаналитик, она рассматривает свои чувства буквально под микроскопом. Чередуется повествование от третьего и от первого лица, общее — личное, эта перемена ракурсов создает оптический эффект и добавляет динамики.

Постельные сцены, которые обычно являются в романах ванильно-кремовым украшением на торте или откровенно маркетинговым приемом для привлечения публики, здесь использованы как способ передачи психологического состояния персонажей, а также для продвижения сюжета. Неважно, читатель вы или писатель, протестируйте подобный эпизод из любого романа любого автора — можно ли этот эпизод выкинуть без ущерба для сюжета или дальнейший ход событий будет без него непонятен. У Бовуар это единая конструкция.

Поскольку вначале был прочитан «Второй пол», то и «Мандарины» неизбежно воспринимались в его мощном силовом поле. Бовуар там последовательно демонстрирует все предрассудки общества в отношении женщин, а роман высветил ее собственную зависимость от этих же самых предрассудков. Например, в том, как подается проблема старения.

Еще в 1950-е годы сорок лет для женщины считались старостью, а желание любви — предосудительным и чуть ли не преступным. Анне 39, и она воспринимает свой возраст как приближение конца, как драму, утрату не только возможности любить, но и смысла жизни.

Сегодня, когда возрастные стандарты меняются, это вызывает недоумение, очень жалко ее. Но и автор вместе с ней тоже рассматривает проблему старения как данность — а не как еще один общественный конструкт, зависящий от уровня развития медицины, рынка труда и социальных установок.

Возможно, почитаю еще «Трансатлантический роман. Письма к Нельсону Ольгрену» — реальную переписку Бовуар с американским возлюбленным, связь с которым длилась 14 лет, чтобы теперь уже сравнить документальные свидетельства с ее художественной прозой.

Ну а название романа — метафора, отсылает к китайским сановникам, средневековым интеллектуалам. Оранжевые новогодние фрукты в романе ни разу никто не ест.

Аудиокнигу начитала Ирина Воробьева, голос приятный, время звучания — 31,5 ч.

Иногда, женщины делают ртом то, что обожают все мужчины.
Они молчат.

Смею отметить, что это нравится не только мужчинам. Еще мне, например, нравится. И чем больше женщины молчат - тем сильнее они мне нравятся. Прямая зависимость.
Дамы, без обид. Это относится не ко всем женщинам.

Мамзель, ну куда Вы лезете? Ну, право слово, "набрать чернил и плакать", а не книга.

Весь этот ниагароподобный поток мыслей-чувств на все темы, какие можно представить и какие нельзя, сшибает с ног километровой волной. Все эти чисто-женские "что бы было, если б не было", все эти совершенно умопомрачительные пережевывания одного и того же на многие-многие простыни страниц. Все эти порядком простые мысли, обличенные в якобы умный-умный слог. Все это так.. По-женски что ли.. Здесь совершенно не пахнет феминизмом. Здесь попахивает плачем в жилетку, помноженным на эгоцентризм в квадрате.
Ощущение, будто я возвращаюсь с работы, а моя особо необремененная делами и от этого очень скучающая женушка, начинает выливать на меня поток малосвязанных, но очень важных для нее фактов-решений-выводов-мыслей-дум. Так как пока она лежала на диване, а мысли ее в причудливой хореографии танцевали у нее в голове и выдавали по итогу интересные конфигурации ( ну от безделья то.. ), а слушать их никто не желал, то по долгу оказываюсь вынуждена я. Ну и все остальные читатели за компанию.

Госпожа Де Бовуар, ну Вы же жили с Сартром. Нет, не так... Госпожа Де Бовуар, ну Вы же жили с САРТРОМ!
Даже если таежный медведь проживет с Сатртром, то через некоторое время он будет томным с хрипотцой голосом обсуждать вопросы жизни и смерти и прочие психологические трудности индивида.
А Вашу книгу нужно было назвать не "Мандарины", а "Бытовой экзистенциализм за чашкой чая".
У меня такие " Мандарины" у родителей на кухне каждый вечер случаются. Я если бы их записывала - давно бы прославилась куда больше Вас.

И читать такого собеседника трудно. И я не дочитала.

Чтение по ролям, или Четвёртый сон Симоны Павловны

Леонид Филатов «Сукины дети»

Давайте договоримся сразу: конкретно этот роман читаем-обсуждаем, а не всё то облако идей, биографий и библиографий, что его окружает. Встанем на уязвимую позицию неподготовленного читателя, дружно презираемого высокомудрыми ценителями и знатоками. Тем более, что не так это сложно: в то время, когда данный роман было бы актуально освоить, Симону де Бовуар советский читатель мог знать разве что по туманно-кулуарным намёкам, и не в феминизме дело, а в тех же «Мандаринах» 1954 года, в которых СССР выглядел очень и очень некрасиво. Сартр, Камю — да, публиковались, но… извините, руки не дошли. Так что с чистого листа.

Итак, «Мандарины», прочитанные в течение шести дней седьмого уровня ДП через силу, где со скукой, где с неприязнью, а где и со стыдом или уязвлённой гордостью (это личное, простите).
Книга представляется мне помесью «Что делать?» и «Игры в классики» . И ещё очень прозрачные ассоциации с «Правдолюбцами» напрашиваются, хоть это и позже, много позже.

Одна из главных тем романа — противопоставление деятельности (политики) и творчества, «странного этого ремесла» (с) Примечательно, что для людей, оказавшихся по разные стороны альтернативного выбора, антитеза представляется пустой, лишённой настоящего смысла. А ведь и то, и другое суть варианты социальной жизни человека, обе они «нематериальны», из области идей. Ни разу никто из героев романа не предлагает окружающим бросить строчить газетные статьи или философские опусы и переключиться на строительство домов, посадку деревьев, ну не знаю, мясомолочное животноводство :) Нет, нет, «шесть здоровых мужиков ничего не делают, только пишут» (с)

Симона де Бовуар по этой книге представляется очень умной женщиной, как минимум хорошо разбирающейся в политике (что вообще большая редкость), только радости — в том числе и читательской — все эти изложения политических платформ, шатаний и зигзагов «генеральной линии» не доставляют никакой. Диалоги, в которых персонажи пересказывают друг другу позиции своих партий, групп и группочек, грешат повышенной концентрацией чернышевскости и выглядят в силу этого весьма фальшивыми.
На что обратила в этом плане особое внимание: на разницу в том, как де Бовуар описывает двух главных творцов и мыслителей романа — Анри Перрона и Робера Дюбрея. В случае Анри (Камю) читатель словно селится в его голове: все мысли Перрона, движения его души, смущения, метания и стремление к настоящей порядочности как на ладони; то, о чём он пишет, представлено хоть и конспективно, но достаточно внятно и подробно. Дюбрей же (Сартр) представлен нам практически везде только «снаружи»: мы словно заглядываем вместе с Анной в приоткрытую дверь его кабинета, где он сутулится над столом, прилежно царапая заострённой палочкой по белому листу. Что он думает, чего хочет, каковы его истинные стремления, о чём пишет, где он искренен, а где лукавит «в интересах дела» — почти везде в области догадок; что-то более-менее внятное по этому поводу появляется лишь в последней четверти объёмного текста. Как, почему так получилось у мадам Дюбрей-Симоны (вот тут уже см. биографию) — загадка.

Мне, разумеется, наиболее близок оказался Анри (и его деятельная работа в газете не последняя тому причина: ах, многое и близко, и знакомо, и порою больно; более чем к месту вспомнилась чья-то мудрая фраза: «Честный журналист продаётся один раз»). Буквально кожей воспринимаю отчаяние Анри — как бы это чувство-состояние ни называл сам Перрон — жизнь уходит меж пальцев, а времени нет ни на что, ты должен тому и этому, и ещё вон тем и этим; ты должен сделать такую гору дел, что толком не делаешь ни одного: всё второпях, наскоро, кое-как; ты не можешь жить для себя и заниматься главным делом жизни (для Перрона это писательство). То же и в ситуации с газетой и Дюбреем: злоупотребление дружбой, непоправимость разрыва, выбор не в пользу любимого дела — зато возможность остаться честным по отношению к себе. О да, у Анри многим ещё учиться и учиться. В то же время он не ангел, а живой человек, его ошибки, заблуждения, сознательное решение в чём-то пойти по неправедному пути делают его подлинным.
Отдельно упомяну ситуацию с Трарье, который за свои миллионы вроде бы не собирался ничего требовать. История о том, как меценаты превращаются в спонсоров (со всеми вытекающими), актуальна по сей день. Бойтесь данайцев, короче :)

Мужские интеллектуальные и общественно-политические вертикали романа пересекаются с женскими чувственными горизонталями ;)
Автор представляет читателю некоторое количество стереотипов женского поведения, при этом отнюдь не заслуживающих подражания. «Все хороши», ни одна из женщин романа не вызывает симпатии. Если это феминизм — то по принципу «от противного»: не будьте такими, сёстры, посмотрите на себя, как вы глупы, мелочны, зависимы от мужиков — при этом не от их человеческих, творческих, душевных качеств, а от широких плеч, тёмных ресниц, кхм, мужских достоинств, степени готовности немедленно завалиться в койку и перманентной способности к повторению мантры «ялюблютебялюблютебя». Я вас умоляю, у мужчин и другие занятия имеются, только вот «мандариновые» женщины не желают с этим мириться, а себя извиняют единственным способом: «Ну я же женщина!..» фэйспалм

Наихудший вариант — это, конечно, Поль, ниспосланная Анри неизвестно за какие грехи. Реально бесит её странная уверенность, что «жить и любить» — вполне себе занятие и даже профессия. Её регулярные высказывания в стиле мадам Очевидность способны сделать мизогином ещё не определившегося читателя :)
«Врачу-исцелися-сам», психоаналитик Анна рассудочна и здрава (хотя и имеет довольно странные представления о личной свободе) ровно до тех пор, пока её не сражает наповал обыкновенная бабская страсть, тем более опасная, что наложена на возрастные искажения. Куда и делись её ледяной логики суждения — растаяли в пламени поздней даже не любви, а стремления урвать ещё кусочек жизни перед тем, как для неё опустится занавес и придётся ещё десять, двадцать, о ужас, а вдруг тридцать лет смиренно простоять в пыльных кулисах, с тоской дожидаясь конца представления.
Не буду подробно говорить о Надин, замечу лишь, что при всей её стервозности и противоречивости это, пожалуй, самый живой, яркий и правдоподобный из женских образов романа, так же, как и акмеизм посвящённой ей «португальской части» — в этих эпизодах истинная чувственность, а не в унылых, «от головы», совокуплениях в холодных парижских постелях и не в затянувшихся сценах лихорадочного американского траха.

Если сравнить между собой главных персонажей романа, то можно заметить: Поль живёт прошлым, Анри и Анна — настоящим, Дюбрей — будущим. Остальное (для каждого из них) не имеет значения. Они признают его существование, и тем не менее оно остаётся для них умозрительным. Узнаёте ли вы себя в ком-нибудь из них?

Ну, а теперь небольшой креативобонус ;)

Дальше...

(подкат)

Верная привычке к чтению детективов, и в далёких от этого жанра книгах невольно ищу КЛЮЧИ к персонажам. Здесь они такие (не только цитаты из самого романа):

Ключ к Надин: «Чтобы она перестала уничтожать себя, ей наверняка довольно было бы чувствовать себя любимой и счастливой»
Ключ к Анри: он «...источает идеализм, как Bombyx mori источает шёлк» (с) Торнтон Уайлдер «День восьмой»
Ключ к Дюбрею: «...правду говорят или не говорят совсем. Если нет решимости говорить её всегда, то не стоит и впутываться в это дело: самое лучшее — молчать».
Ключ к Поль: I'm Going Slightly Mad — Queen
Ключ к Анне: «…я была ни здесь и ни там, ни собой, ни другой, всего лишь машиной по убиванию времени, времени, которое обычно умирает так быстро, а тут до бесконечности агонизировало».
Ключ к Льюису: «Он шутил, но говорил правду».
Ключ к Ламберу: «Вид у него был такой растерянный и такой юный: свежий цвет лица, немного вздёрнутый нос и плотоядные губы — черты чувственные и беспомощные, в которых угадывалось колебание между чересчур сладкими мечтами и слишком строгими запретами».
Ключ к Жозетте: «Я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд» (фильм «Свадьба» 1944 года, по Чехову)
Ключ к Скрясину: Nemo :)
Ключ к Венсану: фильм «Доберман» 1997 года, в главной роли Венсан Кассель
Ключ к названию романа: «Патамушта гладиолус!!!» (с) КВН
Ключ к прочтению этой книги в рамках Долгой Прогулки: «Мы не святые. Но учимся терпеть».

Всего труднее нам помыслить живое существо, потому что, с одной стороны, оно неким образом наш ближайший родственник, а с другой стороны, все-таки отделено целой пропастью от нашего бытия.
Мартин Хайдеггер

Фраза Хайдеггера очень кратко сообщает о чем этот большой роман. Это его квинтэссенция.

Большая книжная история об интеллектуалах Франции в послевоенное время, которых я бы назвала растерянное поколение. Люди, оказавшиеся не готовыми к переменам, не готовыми к жизни после войны, после Сопротивления. Разговоры, разговоры, разговоры – и ничего более. Писать или не писать, вступать в компартию или не вступать? Любить или не любить? Помимо разговоров больше ничего. Инертная и инфантильная жизнь парижских интеллектуалов. Я не буду пересказывать многочисленные статьи об экзистенциализме, о творчестве Бовуар – все это можно прочесть и в статьях Андре Моруа От Монтеня до Арагона. – Симона де Бовуар, и в многочисленных статьях о Сартре и экзистенциализме. И в своем самом знаменитом романе Мандарины де Бовуар великолепно удалось отразить взгляды, метания французских интеллектуалов, и политическую составляющую в послевоенный период, борьбе между правыми и левыми, повторюсь, все это великолепно и написано - блестяще, умно. Но я хочу поговорить о другом. Совсем о другом. Я хочу поговорить о чувствах, не о разуме.

Какая интересная штука – время. Как оно меняет то, что еще недавно ты считала восхитительным, мудрым, интеллектуальным, и, вдруг, по прошествии времени, перечитывая книгу, которая долгое время после прочтения была в любимых, в какой-то момент ловишь себя на мысли, что тебя в этой книге ничего не трогает. Нет, книга все так же интеллектуальна, все так же интересно и с увлечением читается, все так же с интересом представляешь на месте главных героев саму Симону де Бовуар, Сартра, Камю, с любопытством следишь за мысленным пинг-понгом Анри, Анны и Дюбрея, следишь за тем, как французские интеллектуалы пытались в послевоенном мире начать жить, найти новые идеи, новые способы влиять на общество, как пытались выбрать к правым или левым присоединиться, кого поддерживать – США или СССР, какое место должна занимать литература в послевоенное время, о чем нужно писать после такого количества смертей, после коцлагерей, вообще возможна ли жизнь после такого количества смертей? Что вообще имеет значение. Книга, безусловно, написана умом, разумом, но…не сердцем, не душой. Впрочем, Бовуар никогда не скрывала того, что ее, прежде всего, интересует разум. Это абсолютно антибуржуазный роман – Бовуар не щадит никого из высшего света, ни любителей рюшечек, soiree или модной одежды. Она бескопромиссна в этих вопросах, она с презрением описывает вообще всех женщин в романе. Там нет ни единого нормального женского образа. Шлюха Надин, паразитка и тряпка Поль, престарелые светские дамы в поисках приключений и молодых любовников, квелая американка Дороти – мать двоих детей, немецкие подстилки – Жозетта и ее мать. Прочие женщины – статистки в роли буржуазок. Ни одна женщина не удостоена хоть каких-то теплых слов, не наделена душевностью, сердцем и теплотой, не говоря уже о матринском инстинкте. Сама Анна – синий чулок и сухарь. И ни грамма теплоты или сердечности ни в одной из ее героинь, тут показательны ее отношения с дочерью. Я бы назвала их на грани равнодушия, но никак не отношениями матери и дочери. Разум, а не сердце. Наверное, единственное живое, что связывало мать и дочь трагическая смерть Диего и их общее чувство вины за то, что они живы, а он уже нет.
А вот мужские образы у Симоны получились великолепны – ярый борец с предателями, осведомителями и нацистами Венсан, горячий и убежденный романтик Ламбер, усталый гений Дюбрей, загадочный и неуловимый Льюис и самый живой персонаж – Анри, чья жизнь - это поиски любви, истины, творчества, чей поступок как лжесвидетеля по делу осведомителя нацистов, понимаешь и даже не осуждаешь, потому что для него слезы любимой женщины важнее всего остального мира, важнее морали и совести, это очень по-человечески, это не разум, это сердце.
Но все они – женщины, мужчины, - странные, одинокие, разобщенные люди, которые вращаются каждый на своей орбите, разговаривают умные разговоры, переживают о судьбах мира, о новом мировом порядке, но не говорят о главном – о чувствах, о самих себе, не только как о разуме, но и о сердечных переживаниях.
Мне не хватило чувств в этом романе. На сегодняшний день.

Вне всякого сомнения, это один из значительных романов французской литературы, срез эпохи глазами одной из самых умных писательниц Симоны де Бовуар. Все всякого сомнения, это высшая оценка литературного мастерства де Бовуар. Но эта книга написана разумом, а не сердцем, единственный момент пронзительности – это момент расставания Анны (де Бовуар) и Льюиса (Нельсон Олгрен), когда ты уже читала ''Трансатлантический роман'' и читала строки о том, как эта гордая феминистка готова была превратиться в самую обычную домохозяйку у плиты, встречающую любимого на пороге и исполняющую все его капризы, это знание усиливает пронзительность момента расставания, расставания навсегда. Но писать об этом Симоне, видимо, было очень больно и сложно.
Тем не менее – это высшая оценка. Хотя из любимых книг я этот роман удалила…

Ох, как же трудно писать о книге, которая читалась с трудом и через силу, и совсем не нашла отклика в сердце. Сей невыносимо нудный, для меня, философский трактат, иногда вводил мозг в состояние комы, а реабилитация проходила очень тяжело. Сразу вспоминались студенческие годы, когда надо было читать много, не то что хочешь, и не то, что интересно, а то, что нужно.
Первое разочарование постигло сразу же: я то думала, что книга о Сопротивлении, оказалось, только об участниках, так как война закончилась. Ну, это даже не разочарование, а просто не то, чего ожидала. Второе - политика. Не люблю книги о политике. Это такая скользкая тема, что я никогда ни с кем не вступаю в споры, не пытаюсь навязать личное мнение, да и чужое мне неинтересно.  И вообще, повторюсь,- не люблю о политике, а тут практически вся книга - философствование на политические темы. Почему так, а не эдак, а если бы вот так, а вот бы таким образом, а что если.... Ну и так далее. Читать всё это было скучно и не совсем интересно.
После войны участники Сопротивления оказались... Как бы это покорректнее сказать - не у дел. Если тогда они чётко знали, что делать, кого бояться, как защищаться, то сейчас оказались растерянными, брошенными, свободными. Но это свобода расколола их на десятки осколков, режущих, способных не просто ранить, но и убить. Эти осколки не собрать никогда. Рубцы от них навсегда. И приходится жить с противоречиями, ссориться, мириться, пить таблетки и виски, и делить жизнь на до, после и во время. И очень часто после, вместо радости вызывает горький осадок и печаль.
А ещё писать, писать, писать. Новеллы, очерки, романы. Бояться критики и всё равно писать, потому что это потребность, потому что по-другому жить они не умеют.
Конечно же, споры на литературные темы занимают здесь второе место. О литературе тоже беседуют часто, много, в разных ситуациях и по-разному. Но это менее жёсткие и менее сложные столкновения. Огня нет, только дым.

Для романа такого объёма персонажей очень мало. И вот чтобы хоть кто-то из них сильно царапнул душу, такого нет. Но надо отдать должное Симоне, все герои у неё живые, не картонные, что очень важно для меня, как для читателя. У каждого есть и недостатки, и достоинства, как хорошие качества, так и плохие.

Надин.... она какая-то... самая честная, что ли. Некрасивая, юная, не всегда уверенная в себе, но добивающаяся цели. Возможно, немного эгоистка, но это её не портит в моих глазах.
Особу Анри мне так и не удалось раскусить. Честный, деятельный, но женщинам удаётся вить из него верёвки, а это говорит о слабом характере. Но с другой стороны он очень умный, и всё это понимает, и совсем не переживает. Он фактически позволяет им делать это. А это уже проявления силы. Такой вот интересный герой.
Анну я поначалу уважала. Прекрасная жена, заботливая мать. Но вся эта любовная история с Льюисом сделала  её смешной в моих глазах. Я не сноб. И дело тут не в адюльтере. В данной истории она проявила себя не лучшим образом. Какие-то нелепые душевные метания, пустые мечты, абсурдность ситуации. Иногда любовь совсем не красит женщину, наоборот, делает её жалкой.
Поль. Здесь почти без слов. Хотя её жалко. Всеми силами цепляется она за любовь, не желая знать и слышать, что для любимого мужчины она давно чужая и нежеланная. Но всё-таки готова на всё, лишь бы удержать его.

Я намеренно не упоминаю Сартра, Камю, саму Бовуар. Я  плохо знаю и первого, и второго, да и третью тоже, чтобы проводить какие-то параллели и делать  выводы. Для меня Мандарины - книга о людях, писателях, политиках, в общем, об интеллигенции, пытающейся не потерять себя на фоне послевоенных сомнений, метаний и попытка разобраться с коммунизмом и прочими нелепостями.

"Смерть  уничтожает все. Принесенные в жертву поколения не восстанут из своих могил, дабы принять участие в конечном веселье; однако их может утешить то, что по прошествии очень малого времени избранники, в свою очередь, присоединятся к ним под землей,-" печально, что тут ещё скажешь. Но ещё грустнее то, что "вылечить, означает искалечить". Да, Симона на многое открыла глаза. И пусть мне не сильно понравилась книга в целом, но некоторые моменты впечатались навсегда. Я уважаю этот громадный труд и те идеи, которые преподносит автор.

Особо начитанным и строгим сразу признаюсь, что я ничего не знаю про экзистенциализм, так что тему философии в моей рецензии следует считать закрытой. Тем, кто боится этих страшных слов, высоколобых авторов и глубоких философских рассуждений можно не бояться: роман достаточно легко читается и экзистенциальной тошноты не вызывает.
Про Камю, Сартра и де Бовуар я знаю только то, что они в двадцатом веке во Франции были и писали что-то невозможно умное. Что конкретно, я, соответственно, тоже не в курсе. Даже после прочтения "Мандаринов" не могу сказать, что их философские концепции стали мне ближе и понятнее. Аннотация книги говорит о прототипах героев, но не стоит надеяться на биографические подробности. Спасибо комментариям, они плавно так опускают разогнавшегося читателя с небес на землю. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Хотя вполне возможно, что кому-то будет интересно сравнить реальное и вымышленное, выяснить, сильно ли автор нас надул и не проговорился ли в своем надувательстве о чем-то значительном. Мне-то, конечно, глубже в биографические детали зарываться лень. Я читала просто роман о людях.
И он оказался неожиданно интересным, вот честно. Местами события меня захватывали очень сильно. Потом, правда, отпускало. Автор меня водил, как рыбу на крючке, и в итоге поймал-таки. Буду еще читать Симону де Бовуар, она того стоит. Но на этот раз, наверное, возьму "Второй пол" - интересно же про женщин.
Кстати, насчет женщин: они в "Мандаринах" вышли до того неприятными, что даже удивительно. Даже Анна, главная героиня романа - мне не понравилась. Мало того, главы, где рассказ шел от ее лица, заставляли меня поскучать. Про остальных и говорить нечего, каждая по-своему, но все отталкивающие особы. На их примере можно только учиться тому, как не надо себя вести. Совсем другое дело - мужчины. Они у Симоны яркие, интересные, заставляют сопереживать. Почему так, не знаю, и для меня это стало неожиданностью. Объясните кто-нибудь, а?
Еще один сюрприз: традиционно женская тема, тема любви, показалась мне менее интересной, чем политика. Вот где я, а где политика? Тем более, в послевоенной Франции. Так нет же, я переживала за Анри, за его газету, как за родных. Он мне вообще понравился больше всех героев, несмотря даже на его поступок в конце. Вместе с Анри я поняла, как просто жить, когда четко знаешь, где белое и где черное. и как сложно стало после войны, когда все смешалось. Трудно решить, что ты должен делать, каких правил придерживаться, и гораздо труднее потом ежедневно, ежечасно сверяться с этими правилами и выбирать, выбирать, выбирать... Наверно, это и есть пресловутые "приключения духа", в противоположность "приключениям тела"?
Кроме того, не могу не отметить, что "Мандарины" действительно хочется разобрать на цитаты. Сохранить их, перечитать, а потом еще над ними подумать. Но до меня уже разобрали, я не стала свои добавлять. Сходите, взгляните на них, когда будете решать, читать или нет. Вопросы всегда одни и те же. Ответы каждый все равно находит для себя сам, но иногда важно знать, что кто-то уже проходил этой дорогой до тебя.

И еще очень важный для меня момент: ощущение, остающееся после прочтения книги, финальная нота, послевкусие - как хотите. Оно светлое, мандариновое, а это главное. Я-то, скорее, ожидала беспросветной тоски.

- А ну, подходи-налетай, овощи-фрукты покупай! — гортанно кричал смуглый горбоносый продавец на импровизированном рынке. - Ты почему мимо проходишь, а? Смотри какой спелый персик, совсем как девичья грудь, такой же упругий и сладкий. Или вот, смотри, виноград, самый спелый, самый лучший — бери, дорогой, не пожалеешь! Не хочешь виноград? Тогда бери гранат — зёрна совсем сочные, сок так и течёт, — и в самом деле, разрезанный ножом гранат буквально истекал тёмным с проблесками одноимённого драгоценного камня соком, оставляя на подложенном под плод блюдце рдяные лужицы и яркие цветные следы-разводья.
- Погоди, дорогой, не уходи! Если гранат не хочешь покупать — что, совсем миротворец, наверное? (торговец мелко засмеялся своей простоватой шутке) — тогда купи цитрусовых: хочешь, апельсины бери, хочешь, мандарины. — и купчина широко повёл смуглой ладонью над ящиками с оранжевыми всех оттенков плодами. - А что, не купить ли и правда мандаринов, — подумал я, и решительно принялся накладывать пупырчатые, слегка сплюснутые заветные сферы в полиэтиленовый пакет...

Их оказалось ровно 12 штук, немного отличающихся по размеру и форме, неровно окрашенных в солнечные цвета, издающих благоуханный аромат юга фруктин...

Эта книга набирала свои плюсовые баллы постепенно и неспешно, словно теннисистка в трудном матче с равной соперницей. Первые сеты были самые трудные и неуверенные — книга поддавалась с трудом и порой брала реванш, выкладывая длинные мудрёные фразы и предложения с максимально политизированным содержанием. Организм скрипел всеми сочлениями и тыкал указующим перстом в клавиши управления, а глаза терпеливо и настойчиво продолжали перемещаться по строчкам романа мелкими перебежками, порой совершая длительные марш-броски с полной выкладкой. Тогда книга окапывалась и занимала глухую круговую оборону, которую приходилось кропотливо взламывать и сокрушать. Так, во взаимной борьбе, незаметно подошёл час победы — закончилась очередная глава, страничка перелистнулась с виртуальным шелестом, и на следующей появилось вдруг слово "Приложения", означающее выброшенный белый капитулянтский флаг...

Два рассказчика, несколько смысловых слоёв, переплетение личной жизни героев книги (Анри Перрон, Поль, Робер Дюбрей, Анна, Надин, Самазель, Венсан, Ламбер, Сезенак, Скрясин, Льюис, Жозетта... — забавно, но основных персонажей получилось ровно 12, столько же, сколько и глав у романа) с общественно-политической, творческих сторон с профессиональным журналистско-газетным, психолого-психиатрического с любовно-лирическим и порой даже интимным — занятная получается у нас корзинка из этого переплетения, в аккурат для наших 12 купленных мандаринов.

Книга не то, чтобы сильно интересная, но скорее нужная, необходимая, полезная. А интересность плавала волнами: иногда едва ли не скрип раздавался во время чтения, а порой страницы летели с лёгкими щелчками клавиши "next page" в припляску. И потому, если во время чтения довольно часто возникало ощущение неприятно-неприязненное, то по окончанию книги и по мере её осмысления происходит некоторое последействие, книга как бы «догоняет» и поддаёт тебе в зад рьяно и ретиво. И выглядит всё более значимой и величественной. А если учесть, что всё это было написано и опубликовано в середине 50-х, когда многие моменты были не просто актуальны, но попросту «горячи» и свежи, то понимаешь, почему роман получил свою эдмоножюлевскую Гонкуровскую премию.

…Купленные на рынке мандарины оказались единственными цитрусовыми, усвоенными моим читательским организмом за время четырёхсуточного чтения. Потому что в книге слово "мандарины" встречается разве что на обложке. Ну, да бог с ними, с этими экзистенциалистскими штучками, кому надо, тот и дыню сюда присовокупит...

ПРИЛОЖЕНИЕ (содержит спойлеры):

Структурная методичка для рецензии

• Внутренние процессы в интеллигентской среде. Раскол общества на несколько частей. Умеренные левые, социалисты. Сторонники умеренных реформ левого социалистического направления. Крайние левые — коммунисты. Идеализируют Советский Союз и призывают провести в обществе решительные скачкообразные перемены. Сторонники де Голя. Правящая коалиция буржуазного толка.

2. Взаимоотношения между США и Европой. Стремление США стать единственной ведущей доминирующей державой, задвинув все прочие на вторые, третью и прочие роли. Осознание частью интеллигенции этого как факт и раскол в обществе в связи с размежеванием на сторонников США и их противников.
2 а. Применение США атомного оружия в Хиросиме и Нагасаки и осознание левоориентированной частью интеллигенции того, что теперь у них (у США и у правящих бюрократов) появилась возможность диктовать человечеству свою волю под этой угрозой.

3. Проблема коллаборационистов. Личный террор в отношении вернувшихся предателей и осуждение остальных, менее значимых. Венсан со своей «бандой» и нравственная проблема, принимать ли от него деньги для газеты... Соучастие Анри в казни Сезенака — проблема выбора: помогать ли ему во время ломки? помогать ли Венсану прятать тело?

4. Советский Союз и проблема исправительно-трудовых лагерей. Разочарование умеренных левых и метания и колебания вокруг этого факта. Разделение на две точки зрения. Умолчание по этому вопросу будет неправильным потому, что тогда положение дел в СССР не изменится вообще никогда. Однако опубликование документов о ГУЛАГе будет лить воду на мельницу противников социалистических преобразований и реформ, т. е. пойдёт на пользу буржуазии. И всё же нельзя быть чуть-чуть беременным. Выбор Анри Перрона. Выбор Робера Дюбрея.

5. Личная дружба и взаимоотношения между героями романа на фоне их общественно-политических взглядов и деятельности. Разные отношения наших героев к сугубо внешней информации (ГУЛАГ и ИТЛ, подневольный труд заключённых в СССР как часть политики не просто государства, но как сам принцип существования социализма в СССР) приводят их личные взаимоотношения к разрыву. Истинные чувства Анри и Робера по отношению друг к другу. Чем можно поступиться в этих случаях, а чем нельзя (разрушить дружбу, но оставить неизменными свои принципы и убеждения?). Возможность примирения и соединение старых друзей в одну семью.

6. Женское в романе. Анна и её личная жизнь. Надин. Жозетта. Поль. Актуальность темы о положении современной женщины в обществе в 40-50-е годы. Разные подходы героинь книги к решению этой проблемы. Поведение Надин как крайняя форма протеста и самоопределения. «Укрощение» Надин только с браком и рождением ребёнка. Поль — служение своему мужчине до полного отказа от самоё себя. Неспособность жить свободной и предоставить свободу мужчине; болезнь Поль и её выздоровление. Жозетта, её роман с офицером германской оккупационной армии, личный коллаборационизм Жозетты или предательство? Границы между личным и общественным, интимным и гражданским. Анна и её роман с Скрясиным. Поиски себя самой (несмотря на психиатрический и психоаналитический опыт Анны). Роман Анны с Льюисом.
6 а. Взаимоотношения между свободным мужчиной и свободной женщиной. Анна и Льюис. Готовность Анны вступить на путь любви и поиски подходящей кандидатуры во время поездки в США. Практически случайный выбор Анной Льюиса. Кто кого использует — Льюис Анну, или, наоборот, Анна Льюиса? Возвышение Анной степени своих взаимоотношений с Льюисом и взаимных чувств в идеальную, отсюда обман в ожиданиях (почти такая же ошибка, какую совершила Поль) и закономерный крах. Жить реальностью, а не ожиданиями или ложными представлениями как единственный верный вариант.

7. Внутренний мир человека с его взглядами и убеждениями, мыслями и чувствами, интересами и пристрастиями — и мир внешний, состоящий из семьи и друзей, чужих и врагов, работы и событий. Их взаимоотношения и взаимозависимость. Чувства и эмоции как реакция на внешние события. Внешние события как результат осознанного и случайного поведения и деятельности людей. Проблема выбора в критические моменты и ситуации.

Лично для меня этот роман оказался сложным для понимания. И вдвойне сложнее писать рецензию или отчет, если ты ничего не понял. Прочитала и вздохнула с облегчением, а теперь надо как-то перенести свои мысли о книге на бумагу. Я буквально выдавливала из себя каждое слово, не уверена до конца, что я именно так поняла книгу, как нужно. Я не очень люблю философские книги, не важно о чём конкретно рассуждают, а вдвойне скучно, когда о политике. По сути, роман автобиографический. Действие книги происходит в 1945 году в Париже, скоро наступит праздник - Рождество. Это книга о писателях, которые пытаются собрать себя "в кучу" после войны. Они хотят писать, но боятся, все сидят и рассуждают о чем-то. Это книга о людях, которые верят в лучшее. Они привыкли быть группой, а теперь война закончилась и можно уже быть отдельным индивидумом. Есть мысли про любовь, но все в такой разнобой! Сначала героиней была Поль, потом Анна, еще и Надин. Не сразу "въехала" кто где и кем приходится. Одно понятно, что война оставила отпечаток на всех.Такое чувство будто я посмотрела немое кино - губы героев двигаются, что-то говорят, а ничего не понимаю. Книга прошла мимо меня, цокая каблучками и скрылась в темноте. Остался только мираж, в котором я до сих пор нахожусь. Ни один из героев не тронул мою душу: одна - истеричка, другая - изменщица, третий - тряпка. Много где писали, что главные герои - это прототипы знаменитых людей - Камю, Сартр. Я прочитала у Камю только одно произведение и на этом остановилась, с Сартром - не знакома. И вот сюжет, также, строится вокруг этих двух друзей - Анри Перрона и Робера Дюбрея. Анри во время оккупации Франции в ходе Второй мировой войны входил в группу Сопротивления и создал газету "Эспуар". Он хотел уйти от политики, путешествовать, писать книги. А Дюбрей, напротив, считал, что ничего не закончилось, уговаривает его вступить в группировку и использовать газету для политических целей. Похже, Анри увидев воочию жизнь народа, все же принял предложение Дюбрея. Но продолжая метаться между понятиями "правильно" и "неправильно" опубликовывает некую статью из-за которой ссорится с Дюбреем. В конце романа они, конечно, мирятся, но мне кажется все равно остается этот дух недосказанности и недоверия. Жаль, что я не оценила труд госпожи Бовуар, за который ей дали престижную награду!