Шёлк

Что-то не складывается у меня с Барикко.

И вроде бы все в этой истории есть чтобы не оставить читателя равнодушным: французский предприниматель совершает поездки за яйцами шелковичного червя в Японию. Там он встречает девушку европейской наружности, скорее всего полукровку, и с тех пор все его мысли занимает она. И как оказалось это взаимно. Но у него во Франции есть жена, расставаться с которой он не собирается. Японская девушка, какой бы желанной не была недоступна для героя, в этом он в полной мере убедился совершив поездку в Японию во время войны. Жизнь его идёт своим чередом, но любовная тоска не отпускает его. Супруга все это время остаётся рядом с ним, и как оказалось была она более чем осведомлена о переживаниях своего мужа. И вот однажды герой получает письмо на японском языке, как оказалось довольно откровенного содержания. И это ещё больше подстёгивает его тоску.
Развязка истории должна была показать герою то, что он не ценил своего счастья.

Мне вся эта история показалась поверхностной. Из разряда "я вас любил, я был дебил". В чем тут красота я не увидела. В том, что мужчина будучи женатым возжелал другую? Или в том что даже ни разу не подумал о том, что не стоит искушать себя? В пошлом откровенном письме, которое выбивается из общего контекста? Или в страданиях супруги, которая приняла ситуацию и хотела быть той, о которой грезил её муж?

И вообще мне не понятно откуда узнали жена о том, что ее супруг о ком-то там мечтает? В тексте фигурировала лишь одна записка от девушки, а внезапная страсть мужа по возвращении домой...ну он же долгие месяцы отсутствовал, разве это не нормально?

Красота бесплодных страданий, иллюзорных чувств, и душевных терзаний на ровном месте признак того, что у героя была довольно праздная, не отягощенная ничем, жизнь. Супругу его жалко немного было. Всегда трудно соперничать с иллюзорными образами, живущими лишь в голове влюбленных в них дураков.
В общем - вторая книга автора, и снова мимо.

Не цепляет меня Барикко. Хотя, признаюсь, первый абзац /вы его наблюдаете выше/ обещал что-то интересное.

Как и в случае с 1900-й. Легенда о пианисте эта коротенькая история, которую называют романом, больше подходит для экрана. Тот самый случай, когда лучше посмотреть, чем прочитать, хотя в книге и есть несколько волшебных метафор.

Главный герой романа отправляется в далекую Японию, чтобы доставить оттуда на французскую землю японских шелковичных червей. И там, в доме одного влиятельного японца, он теряет рассудок из-за европейской наложницы, с которой ему не удастся перекинуться за весь роман даже одним словом.
Это история страсти. Мимолетной, разгорающейся от одного только взгляда, от одного прикосновения губ к чайной чашке. Чудом оставшись живым после этой истории, Эвре будет хранить память об этой страсти в глубине своего сердца.
В то же время это история отчаяния женского сердца, которое вынуждено молча принимать те крупицы любви, что остались у мужа к собственной жене после той опустошающей страсти.

"Шелк" похож на небольшую зарисовку на тему. Всё как-то бегом, галопом. Без раскрытия характеров, как в кукольном театре - куколка появилась, сыграла свою сцену, скрылась за ширмой.
Учитывая объем всего произведения, совершенным кощунством считаю и без того малые осколки текста тратить на бесконечные повторы /а повторы автор обожает/. Как, например, маршрут героя в Японию и обратно, который я прочитала ровным счетом 7 раз. Повторялся он практически слово в слово:

В финале истории меня, словно громом, оглушило порнографическое письмо, которое выглядело на фоне той таинственности и невесомости страсти, которая больше походила на какой-то лихорадочный сон, просто нелепо. Потом я вспомнила, что в аннотации был обещан "изящный эротизм", а чуть позже и финал раскрыл наконец все карты.

Пожалуй, с Барикко я завязываю. Удовольствия от его творчества я не получаю. Хоть сюжеты и правда интересные, но воплощение их на бумаге меня совершенно не удовлетворяет.

Очень необычное произведение. Странное своей подачей (будто нескончаемое хокку), банальное в сюжете (разве ещё не всё сказано о любви?), но... притягивающее. Не могу сообразить, чем именно зацепило, в какой момент страница стала взлетать за страницей. Хотя начало было довольно тоскливым, и я переживала, что такой небольшой объем текста буду читать мучительно долго.

В целом, это даже не роман, а некая зарисовка с элементами биологии, географии, истории и, конечно же, любви.
Японский десерт посреди европейских яств понятный лишь отдельным гостям.
Лаконичная подача строк, где всюду прослеживается философия Востока.
Насколько удачно современный европеец Барикко прочувствовал Азию 19 века?

Обложка и аннотация обещают так много романтики, но умалчивают о трудовых буднях французского торговца тутовым шелкопрядом. Именно этим занимается главный герой Эрве Жонкур. Даже сложно понять в какой момент среди шелковичных червей нашлось место любви. В общем-то, ничем не примечательной. Но если читателю всё же удастся проникнуться чувствами героев, развязка окажется уж очень занятной.

Острые углы любовного треугольника сглаживает женская мудрость.
Она же позволяет мужчине чувствовать себя важным, необходимым.
И пока он заглядывается на журавля в небе, маленькая синичка продолжает согревать своим теплом его руки.

Мне кажется, на фоне всего повествования концовка слишком болезненна. И всё, что читалось ранее, воспринимается совершенно по-другому.

И шёлк уже не ласкает, а душит.
И причудливая вязь иероглифов сливается воедино из-за слёз, застилающих глаза.
И письма в нагрудном кармане вызывают не приятные воспоминания, а сердечную боль.

О! Эта совсем небольшая история покорила моё сердце, ввергла в печаль и сделала на пару часов сентиментальной. Хрустальным звоном отозвались слова в моей душе, лёгкая туманная дымка окутала меня, скрыв настоящее, прошлое...остались только я и музыка из шороха крыльев улетающих птиц счастья и перезвона маленьких золотых колокольчиков.

Как непросто написать о несбывшихся желаниях, о чувствах , как вода, утекающих между пальцами...о беспечности мужчин, стремящихся на край света за призрачной фигуркой в кимоно с глазами совсем не восточными. О том, кто не заметил женщины, находившейся совсем рядом, терпеливо ждущей, мечтающей быть на месте "незнакомки".

Как написать о хрупком женском счастье, о паре встреч, о танце взглядов, о безмолвии, о стае птиц, выпущенных на волю. О паре иероглифов, отпечатками чёрных птичьих лапок передавших тоску и надежду. О двух прикосновениях и ни едином слове... О несбыточном, о сладко-горьком ожидании...

Или о другой женщине, которая плачет в ночи и подбирает крохи любви. Которая мечтает о ребенке. Которая пишет письмо за соперницу и надеется, что Он догадается...пустая надежда.

Постоянство и спокойствие. Тайна и неизведанность. Вечный выбор и вечная ошибка.

В одиночестве
Я покидаю Киото.
Отворачиваюсь к окну вагона,
Чтобы скрыть слезы.
Умоляю,
Пусть придет кто-то
С ароматным чаем
И напомнит
О счастливых днях в Киото.

Первое ощущение, когда начала читать книгу, что это шапка к киносценарию. Вот есть тема, есть идея, а дальше додумывайте сами. Чувства, эмоции, мелкие детали в книгу не входили, пока я не дошла до ситуации с мальчиком-посыльным. После этой сцены я на книгу взглянула другими глазами. Появилось желание дочитать ее до конца.
Книга о неразделенной любви. Любви мужчины к гейше и любви жены к мужу. Причем мужчина и муж это один и тот же человек. Во время чтения и позже, я не принимала его сторону и осуждала его поведение. Сейчас я нахожу ему оправдание. Любовь это такое чувство, которое может прийти незаметно и остаться на всю жизнь. От человека мало чего зависит. В такие сети любви попал и главный герой, винить его за это сложно. Единственное, все это понимала его жена, сердце которой тоже было разбито.

Я с большим удовольствием продолжу знакомство с автором. Произведение не большое, но постоянно думаешь о героях, о том как бы сложилась их судьба, при другом исходе событий. О том, что жена стала запасным вариантом и она приняла эту роль, мало того, играла в нее. Жаль, что муж понял это поздно.

Книжки карманного формата - с одной стороны, вещь хорошая, а с другой - взяли издатели моду выпускать под видом таких книжек не романы и не повести, а просто ... рассказы! И выдавать сие за полноценное литературное произведение. Мода эта пришла с Запада, но неча, как говорится, на зеркало пенять. Узнала, что есть издание, озаглавленное "Шелк и другие истории" - вот это собрание рассказов больше похоже на книгу. А "Шелк"в одиночестве даже не новелла ни по объему, ни по раскрытию характеров.

Главные персонажи книги - Эрве Жонкур, его жена Элен, японец Хара Кэй и его ... то ли дочка, то ли жена, то ли наложница - безымянная полукровка. Я сделала вывод, что в ней смешались японская и французская кровь, потому что автор не устает повторять, что у нее не было привычного восточного разреза глаз, хотя в остальном она выглядела как уроженка Японии. Эрве Жонкур совершает раз в год поездки в Страну восходящего солнца, чтобы закупать у Хара Кэя личинки шелкопрядов. И тут с ним случается что-то вроде "курортного романа" - влюбленность в приближенную японца. Именно из-за нее он и впоследствии возвращается в Японию, хотя необходимость туда ездить вроде бы отпала - личинки шелкопряда можно найти и ближе. А потом от таинственной возлюбленной начинают приходить письма эротического содержания, и тут наш герой совсем теряет голову...

Главное в этом коротком рассказе - развязка. Она показывает, что главный герой истории - вовсе не та, кого за него принял поначалу читатель. Фокус смещается на человека, которому в повествовании вряд ли уделено более десятка слов. Такой поворот можно условно счесть неожиданным, так как он проливает на историю новый свет. В чем-то это даже правильно, так как воздает дань уважения второстепенным героям, которые будто бы и не живут своей жизнью, а выполняют функцию, скажем, конфидента, чтобы было кому главному персонажу поведать свою историю. Мне всегда такое пренебрежение казалось очень грустным и, напротив, всегда понятным было негодование той же Митчелл, возмущавшейся, что внимание читателей было приковано к Скарлетт, и только к ней, и никто по-настоящему не понял маленькую героическую Мелани. Так вот, "Шелк" - история Мелани.

И все бы ничего, если бы не язык. Стилизация автора под сказовую интонацию, короткие предложения, повторы, весь этот скупой минимализм отдают поверхностностью. Я понимаю, что это такой литературный прием, но в данном случае у автора получился продукт массовой культуры, и ничего иного. Ему не удалось вдохнуть в свое произведение душу настоящего искусства. Сюжет не плох и весьма годен для экранизации. Но литература всегда богаче основы под сценарий и должна давать пищу воображению. В "Шелке" элементов сна "о чем-то большем" не наберется на качественное изложение фантазии так, чтобы читатель выстроил собственный мир на их основе. Или он будет скудным и картонным, как действительность узника из "Приглашения на казнь".

Неплохая задумка, но намерение коммерчески использовать текст губит на корню все хорошее, словно стирая хрупкий порошок с крыльев бабочки.

До чего же глупы бывают люди! Как же часто за обыденной жизнью они не замечают огромного счастья, того истинного счастья, которое сами же так стремительно рвутся найти! Вечно их манит то далекое, почти непостижимое, то чужое счастье, как же оно заманчиво! И всегда неизменно слаще нашего собственного, к которому не надо стремиться - его надо всего навсего увидеть. Но сколько же иногда нужно времени и усилий, чтобы его разглядеть! Впрочем, лишь бы не было поздно...

В Лавильдье текла размеренным чередом нехитрая, обыденная жизнь. Она омывала Эрве Жонкура сорок один день. На сорок второй он не выдержал, достал маленькую укладку из своего дорожного сундука, вынул карту Японии, открыл ее и взял припрятанный когда-то листок. Несколько иероглифов вытянулись в столбик. Черные чернила. Он сел за письменный стол и долго-долго на них смотрел.

Счастье Жонкура похоже на шелк - легкое, необъятное, непостижимое, мягкое, прозрачное, едва заметное, как воздух. Но мнимое. Символическое. Шелк символизирует волшебство, яркость в жизни Эрве, к которым мы все так летим, в которых так стремимся тонуть, по которым так скучаем... Оно манящее, но ненастоящее. А настоящее долговечное, твое надо увидеть - протянуть руку и увидеть... Пока не поздно.

Иногда, ветреным днем, он спускался к пруду и часами смотрел на воду, расчерченную легкими и необъяснимыми картинами, в которые слагалась его жизнь.