– Какая-то странная боль.
Тихо.
– Так умирают от тоски по тому, чего не испытают никогда.

Ведь это так трудно – устоять перед искушением вернуться, не правда ли?

... жизнь иногда поворачивается к тебе таким боком, что и сказать то больше нечего.

На то была какая-то причина, только уже не помню какая. Вечно эти причины забываются.

— А вообще, где она, эта Япония
Бальдабью поднял палку, направив ее поверх церкви Святого Огюста.
— Прямо, не сворачивая.
Сказал он.
— И так до самого конца света

Он из тех, кому по душе созерцать собственную жизнь и кто не приемлет всякий соблазн участвовать в ней. Замечено, что такие люди наблюдают за своей судьбой примерно так, как большинство людей за дождливым днем.

Он вдруг увидел то, что считал невидимым.
Конец света.

Сроду не верил, что от правды бывает хоть какая-то польза.

Угадай полет твоей стрелы, если хочешь знать, что ждет тебя впереди.

Шелководы из Лавильдье в большинстве своем были людьми добропорядочными. Им и в голову бы не пришло нарушать закон в собственной стране. Зато перспектива сделать это на другом конце света, похоже, устраивала их вполне.

Был он из тех, кому по душе созерцать собственную жизнь и кто не приемлет всякий соблазн участвовать в ней.

Ты запустишь в нее птиц, сколько сможешь, а когда в один прекрасный день почувствуешь себя счастливой, откроешь вольеру - и будешь смотреть, как они улетают

Поскольку отчаяние было крайностью ему не свойственной, он сосредоточился на том, что осталось от его жизни, и снова начал ухаживать за ней с неумолимым упорством садовника, берущегося за работу наутро после бури.

– Какая она, Африка? – спрашивали его.
– Усталая.

Он не особо тяготел к серьезным разговорам. А прощание, как ни крути, разговор серьезный.

Так умирают от тоски по тому, чего не испытают никогда.

– А ты не знаешь, почему Жан Бербек перестал говорить? – спросил у него Эрве Жонкур.
– Об этом и о многом другом он так ничего и не сказал.

— Должен сообщить вам, сударь, одно весьма важное известие. Мы все отвратительны. Мы все на редкость отвратительны.

В подарок жене он привез шелковую тунику, которую стеснительная Элен так ни разу и не надела. Возьмешь ее в руки — и кажется, держишь в руках воздух.