Глазами клоуна. Групповой портрет с дамой. Потерянная честь Катарины Блюм. Письмо моим сыновьям

Не поленись родители таскать меня в художку, сейчас я бы набросала портрет Ганса акриловыми красками. Белый - до морщин на полотне, голубовато-серый - тонкой кистью на губы, глубокий коричневый – в глаза. Одела бы его только в синее трико и поставила бы у претенциозного позолоченного забора, за которым желтовато-черный дом – развалился, как бесполезный мужик вечером на диване, с газетой, после сытных котлет и картошки с луком. Какой-нибудь очередной критик углядел бы в мазне пару-тройку высокопарных идей – дуализм человеческого восприятия, абстракция одиночества, кризис установленного миропорядка. Наверное, потом он закинул бы свой опус в паршивую газетку местного пошива и превратился бы из бездарности в новое веяние журналисткой мысли… Так рождается мнение тех, кого не спрашивали.

Роман пестрит такими людишками. Разве что идей у них всего две – показное благочестие и культ банковских банкнот. Но ради «жить, как люди» они изворачиваются на славу, лепят из того, что залежалось в кладовке, божков, а потом церемонно водружают «художества» на каминную полку. Клоунам тут не место, слишком уж выбиваются яркими носами и длинноносыми ботинками. За забор этих неудачников.

Вспомнился «Голод» Кнут Гамсун . Отчаянные душевные крики непонятого творчества, муки урчащего желудка, поиск смысла, выдуманная любимая. У Гамсуна герой страстно тянул руки к небу, как сумасшедший бормотал с богом и природой, а Белль за шиворот втаскивает неудачника в родной город, пустую квартиру и вкладывает в ладони телефонную трубку. И начинается игра почти одного актера.

Ганс Шнир, ржаво-коричневая комната, старая записная книжка с номерами, бутылка коньяка, пачка сигарет. На другом конце провода – почти сплошные предрассудки загнавших себя в клетки людей. Герой нюхает их мысли, пытается учуять животное из своего стада, потому что одиноко, пусто, голодно. Ганс не вызывает жалости, мне безумно интересно слушать его телефонную болтовню, то насмешливую и издевательски шутовскую, то злобную и горькую.

Листала книгу и думала о том, как неприятно быть другим. Другим – в чем угодно. По-настоящему другим. Другим - не словами, а действиями. Когда на скучном уроке ты улетаешь в никуда и наслаждаешься моментом, пока учитель не завопит из параллельного мира и не даст тебе затрещину. Или ты безумно влюбляешься в 21, проводишь ночь в ее комнате на постели без простыни, зная, что завтра вас осудит приличное общество с куриными мозгами. Может, найдется такой другой, который наплюет на громкие «престиж», «достаток», «модную профессию» и станет клоуном, скачущим по сцене. Или ты, вдруг, будешь однолюбом там, где изменять нормально. И что уж совсем наглость, так это сомневаться в существовании бога в обществе ярых религиозных формалистов.

Я отложу в копилку впечатлений:
1) мягкий, без языковых выкрутасов язык Г. Белля
2) последнюю монетку Ганса, вылетевшую с балкона
3) холодные руки любимой, которые он грел под мышкой
4) пару способов поиздеваться над безмозглостью
5) и неминуемое одиночество.

Книга рассказывает об одном дне из жизни клоуна. Его бросила любимая женщина, он не востребован как артист и у него совершенно нет средств к существованию. Он мечется по своей квартире в поисках выхода, все это сопровождается размышлениями о своей прожитой жизни. Он понимает, что совершенно одинок в этой жизни, что не у кого попросить ни денег, ни помощи, ни просто сочувствия.
Книга глубокая, умная, многогранная, затрагивающая острые социальные темы, такие как нацизм, религия, проблему отцов и детей. Но как же нудно было через неё пробираться. Мне книга показалась невыносимо скучной.

Дата: 21 авг. 2018 г.

Автор знаком ещё с университета, но что именно читала в то время, уже не вспомнить. Начав слушать, сразу поняла, что эту книгу мы не читали. Книга меланхоличная, в ней напрочь отсутствует динамика. Ей спасает лишь исполнитель, в противном случае она никоим образом не совпадает с моим восприятием жизни. Но не могу сказать, что совсем не понравилась, нет, это не так.
Главный герой - клоун. Вот, уж, удивил своих родителей, миллионеров, что их сын решил стать клоуном, да ещё и начал сожительствовать с девушкой.
К жизни он абсолютно не приспособлен. Не умеет тратить деньги, может всё спустить впустую. Вряд ли его избранница чувствовала с ним как за каменной стеной. Женщины взрослеют быстрей, весёлая кочевая жизнь вряд ли по ней.

А наш герой страдает. Пытается ли он что-то исправить, изменить в своей жизни? На мой взгляд, нет. Все его проблемы идут из детства. Родители живут по своим правилам, им главное принципы, к которым они привыкли, правила, которые соблюдают в силу своего образа жизни. Думают ли они о детях достаточно? Как оказалось...
Особая тема - Генриетта. Извечный вопрос, кто виноват в том, что произошло? Наверное, каждый задаётся этим вопросом, но не признаётся открыто.

Книга непростая, она более глубокая, чем может показаться на первый взгляд.
ГГй иной раз раздражал своей инфантильностью, но иначе он не умел, не объяснили, не научили. Жил, как умел. А иной раз, мне было его жаль.
Рекомендую к прослушиванию.

---

«Групповой портрет с дамой» Генриха Бёлля — роман, представляющий читателю послевоенную Германию, где на фоне послевоенного общества разворачивается судьба Лени Пфайфер. Точнее не на фоне, а из времени послевоенной Германии ведётся рассказ о Лени, начиная со времени ещё до Первой мировой войны. После выхода этой книги Бёлль стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. Возможно этому помог и необычный и оригинальный стиль повествования, чтобы показать взаимоотношения между человеком и обществом, где каждая деталь добавляет данных к общему изображению.

Главная героиня Лени — обычная женщина с необычной судьбой. Она даже не героиня в привычном смысле. Автор рисует её портрет через рассказы людей, которые её окружали: соседей, друзей, коллег, врагов. Эти фрагменты складываются в единый образ, который отражает не только характер Лени, но и эпоху, в которую ей пришлось жить, а её жизнь — цепь событий, в которой проявляются простота, трагедия, стойкость и обречённость. Вот и получается групповой портрет. Бёлль показывает, что жизнь одного человека переплетается с историей целой нации. Ведь Лени живёт в любопытный исторический период. Всех его ужасов в книге нет, но при этом показано, что обычный человек никак не может повлиять на исторические процессы, единственное, что ему под силу — игнорировать и не замечать их, если они не по душе. А вот государство может влиять на жизнь человека даже не вмешиваясь в его жизнь через своих чиновников. Через Лени и её жизнь автор показывает, как общество, пережившее войну и ошеломлённое её результатами, пытается восстановиться. Только при этом не может избавиться от призраков прошлого.

Оригинально представлена и борьба с общественными устоями; обывательские нормы, нужды и требования Бёлль показывает с сарказмом и едкостью. Его героиня не принимает требований ни нацистской Германии, ни послевоенной, протестуя, пусть инстинктивно, а не осознанно. Лени, со своим состраданием и теплотой, не приспособленностью (или наоборот, сверхъестественной приспособленностью) к жизни, противопоставлена миру с его лицемерием и пустотой.

Поначалу книга очень понравилась. Первые главы, когда становится понятно, что это не просто повествование, а что-то вроде «расследования» из серии ЖЗЛ, очень нравились. Когда сама героиня на страницах не представлена, а история её жизни складывается из фрагментов от других персонажей, когда и автор превращается в персонажа. Оригинальный подход. Даже думал что книга станет одной из лучших прочитанных в этом году. Но с продвижением истории сюжет расширяется и Лени как бы выпадает из центра, и читать становится не так интересно.

Жизнь, жизнь, жизнь... Стучит в висках, бьется, пытается вырваться наружу из вен, покрывается трещинками, словно грим на лице клоуна.

Сколько можно пережить за каких-то пару часов? Нет-нет! Я не про те даже не два часа, а пару секунд, которые навсегда меняют вашу жизнь, не про судьбоносные встречи, неповторимые совпадения, после которых ничего не бывает так, как раньше. Я скорее про то, что лично вы пережили сегодня с двух до четырех? А внутри? Сколько передумали, переворошили внутри себя?

Ганс Шнир не из тех людей, с которыми приятно иметь дело. Ни о каком комфорте в общении не может быть и речи. Ганс, он такой... некомфортный. Ему даже с самим собой неуютно. Он знает, чего хочет. Но он не имеет представления, как можно добиваться того, чего хочется. Боится потревожить чужие чувства? Не смешите! Чужие чувства заботят его только с одной точки зрения - если их начнут выражать, то они, возможно, наложат отпечаток на его собственные чувства, и он сможет на них отреагировать вот так вот именно, сказать вот это, сделать это. Ах! Ну что это я! Есть еще одно - эти чувства потом можно будет переосмыслить, обработать и сделать из них сценку, пантомиму. Так почему же он не двигается с места, почему делает то, чего делать не стоит, почему влезает в казуистически-язвительные дебри в разговорах?

Все просто. Потому что Ганс Шнир чувствует, перемалывает на жерновах своей души все то, что было, есть, будет, могло быть и возможно случится. Он вспоминает капельки пота, выступившие над губой младшего брата, когда они пилили то самое бревно, которое никогда не пилили. Он не помнит, как долго горел костер, в котором он сжег все вещи Генриетты. Он помнит Марию. Он любит Марию. Но Марию ли?..

Перед нами разворачивается драма. Настоящая. Ужасная. Многоактная. Католичество, нацизм, приспособленчество, двуличие - все исполняют в ней свои роли. Выходят на сцену также и принципы, талант и любовь. Они обмениваются репликами, надрывно произносят монологи, обвиняют, оправдываются. И поверить в то, что в реальном времени события продолжаются всего пару часов практически невозможно.

А на лицо ложится жизнь, на лице оказывается грим... Что? Почему он потрескался? Полноте! Это ведь просто старые, почти высохшие белила.

Что вспоминается, когда слышишь слово "клоун"? Наверное, зрительский смех, пантомимы на празднично-яркой цирковой арене и, конечно же, маски, которые так часто меняют комические актеры - лицедеи, шуты, клоуны.

Но именно лицемерие ненавидит и презирает в людях комический актер Ганс Шнир, глазами которого мы смотрим на послевоенную Германию. Лицемерие глубоко противно его природе, он кристально, почти по-детски честен и так же по-детски проницателен и потому куда чаще видит маски - маски милосердия, раскаяния, добродушия - в обществе, а не на сцене. Видит, как рассыпаются в извинениях якобы осознавшие свою неправоту фашисты - те самые, которые к "жестокости, беспощадной жестокости" призывали еще в молодости, несколько лет назад. Видит, как его мать, бездушная лицемерка, отправившая собственную дочь на смерть в годы войны, устраивает приемы в честь тех, кого когда-то проклинала.

В Гансе вообще очень много по-хорошему детского - какие-то особые духовные чистота и наивность, но есть в нем меланхолия и горечь, вовсе не свойственные малышам. Они особенно ясно видны в его воспоминаниях, где на тысячи полных мучительной боли мгновений приходится лишь несколько мгновений по-настоящему счастливых: это мгновения человечности, которую так ценит герой; мгновения человечности, всегда проявляющейся в мелочах - в улыбке, в положенной на плечо руке, в оброненных почти случайно словах.

И почти во всех воспоминаниях Ганса присутствует Мари - его "родная душа", та единственная, которую он по-настоящему, всем сердцем, любит. Любит настолько, что не может ни на минуту перестать думать о ней, перебирать ранящие воспоминания о том, как она двигалась, как говорила, как смотрела. Любит настолько, что неспособен пережить ее предательство - вместе с ее уходом для героя рушится карьера (а ведь профессия клоуна для него была не просто способом заработать денег, а искусством, которому он посвятил жизнь), ведь он не может больше тренироваться, не может уходить от себя, надевая маску, боясь не вернуться:

И все же не обвиняет жену, надеется, что она вернется.

С каждой страницей романа сочувствие к герою возрастает, ведь и ему самому, и читателям становится все очевиднее: он страшно одинок теперь, когда с ним нет Мари. Голоса в телефонной трубке - голоса людей, которые, как верил Ганс, не оставят его в беде, - остаются глухи к его словам, не могут или не хотят понять его. Ганс слишком горд, чтобы открыто просить помощи, и слишком горд, чтобы "примириться", как ему предлагают: примириться с уходом любимой, примириться с чудовищными бездушностью и лицемерием мира, - но и слишком слаб, чтобы бороться, не страшен своим врагам.

Конечно, не стоит идеализировать Ганса, ведь ни в одной сложной ситуации не бывает виноват кто-то один. Он не смог осознать, насколько важно было для любимой женщины то, что он сам считал пустыми формальностями (но тем его образ, мне кажется, и прекраснее - как всегда жизненно прописанный персонаж лучше шаблона). И все же он бесконечно симпатичен мне - печальный клоун, видящий слишком много, чувствующий слишком сильно, придающий огромное значение мелочам, которые, по его мнению, говорят больше, чем гордые речи и поступки.

Печальный клоун, собирающий мгновения, которые никогда не повторятся...

Знакомство с творчеством автора в моих планах было давно. И вот оно состоялось. Не могу назвать знакомство особо удачным, наверное, эта книга - не самое лучшее произведение для этой цели.

Об антивоенной, антинацистской направленности произведений Г. Бёлля была наслышана, поэтому ожидала от книги чего-то острого, непреклонного, жесткого, какого-то едкого сарказма, тем более на книге стоит тег "сатира". В итоге мои ожидания не оправдались практически совершенно. Антивоенный посыл в данном произведении откровенно слабенький, автор все больше изливает желчь на католическую церковь и ее последователей. Именно о религии, о католицизме говорится очень много и очень негативно, проблема нацизма и "преодоления прошлого" на этом фоне отходит на второй план. Конечно, это не могло не вызвать моего разочарования. Религия - одна из самых нелюбимых мною тем, мне просто скучно читать книги, в которых она является основной, а тут еще и антивоенный аспект вызвал разочарование.

В отзывах и комментариях, оправдывающих героя, читала о том, что его поведение - это вызов тому ханжескому и лицемерному обществу, которое его окружало. Ну хорошо, общество порочно, тут герой прав, и только поэтому я должна оправдывать его пьянство, тунеядство, транжирство? Он, видите ли, вызов бросает ценностям этого порочного общества! Вот как-то не катит мне такое оправдание.

Мало что в этом смысле меняет и то, если рассматривать образы как метафорические: родители Шнира, главного героя, - это собирательный образ старшего поколения, а он сам соответственно - это негодующая и бунтующая молодежь 60-х. Во-первых, все равно я подобную форму протеста нахожу бессмысленной и неконструктивной, а во-вторых, я никогда не относилась с пониманием к этому молодежному протесту "шестидесятников" с его огульным ниспровержением родительских ценностей.

А уж если рассматривать эту историю просто как житейскую, тут для Ганса Шнира у меня и вовсе добрых слов вряд ли найдется. Пьяница, лодырь и транжира, вот кого я увидела прежде всего, а не тонко чувствующего художника, окруженного грубыми мещанами. Вся его история - это монолог обиженного подростка, не желающего взрослеть и брать на себя ответственность за свою жизнь и поведение. Такой мальчик-переросток 28 лет от роду. Нелегкое детство, пришедшееся на военные годы, отстраненность отца, холодность матери. (Кстати, почему-то именно к матери у автора наибольшие претензии, то ли это что-то личное, то ли как правильно написал кто-то из читателей, образ матери, возможно, метафоричен, мать - это не просто женщина, которая дала жизнь, под матерью подразумевается родина-мать, Германия.) Любимая старшая сестра уже в самом конце войны с одобрения родителей отправилась служить в ПВО и погибла, герой обвинил в ее гибели родителей, все эти годы он не может их простить за то, что отпустили ее. Да и вообще никаких своих детских обид простить не может. Вот и клоуном решает стать скорее всего не из тяги к комическому искусству, а назло родителям, респектабельным весьма состоятельным гражданам, мечтающим о том, чтобы сын получил хорошее образование, уважаемую, престижную профессию. Вообще, у Ганса, по-моему, вполне вменяемый отец, своего сына он любит как умеет и для его же пользы хочет, чтобы из детинушки вышел толк. Дважды он предлагал сыну свою материальную поддержку в обмен на то, что он пойдет учиться, пускай даже и актерскому ремеслу. Но Ганс учиться не хочет, он сам и так всё знает, чему еще его могут научить? А вот спонсировать комфортную жизнь сына с ресторанами, дорогими номерами гостиниц и прочими атрибутами сытой и красивой жизни, папа-миллионер обязан по мнению Ганса (напомню. здорового молодого мужика 28 лет от роду). А старый хрыч, построивший любовнице виллу, сыну-оболтусу красивую жизнь спонсировать не хочет, самое большее, на что он может рассчитывать, это какие-то крохи, чтобы сводить концы с концами. И в этой ситуации ничего умнее, кроме как позвонить той самой любовнице и попросить "повлиять" на отца в плане спонсорской поддержки наш герой не придумал. Работать он тоже пока не может, на одном из выступлений упал и повредил колено, да и вообще в его жизни наступил творческий кризис и главная беда - ушла любимая женщина, не просто ушла, а вышла замуж за другого. И вот теперь он сидит тоскует, пьет горькую (нет, дома у него вместо вожделенной водки оказался коньяк, причем довольно неплохой), пытается выклянчить немножко денег у людей, которых терпеть не может (а терпеть не может он практически всех) и брызжет желчью во все стороны. Больше всего от него достается католикам, от простых верующих до священнослужителей, еще бы, ведь проклятая католическая церковь и они, ее последователи, отняли у него его сокровище, Мари. А ничего так, что Мари, верующая католичка, для которой важно жить в любимым мужчиной в законном браке, годами жила, по ее понятиям, "во грехе", и просила нашего гениального клоуна узаконить их отношения? Он вроде как и не против был на словах, но камнем преткновения становилось то, что он перед этим якобы обязан был дать расписку, что они будут растить детей в католической вере. На это он никак не мог пойти из принципиальных соображений. И вот она ушла. Ушла к католику, к одному из лидеров католической общины, человеку в своих кругах известному и уважаемому. И ненависть обиженного Ганса, возомнившего себя обманутым мужем, обрушилась на весь католический мир. Красной нитью в книге проходит его брюзжание по этому поводу. Судя по всему, католики у него вызывают куда больше негативных эмоций, чем бывшие нацисты, в том числе весьма фанатичные, ставшие в одночасье такими же ярыми сторонниками демократии. Этим "товарищам" в книге уделено куда как меньше внимания. Желчь героя во всяком случае долетела только до одного, некоего Калика, с которым у него еще с детства связаны воспоминания о паре весьма неприятных личных эпизодов.

В общем, как ни крути, а идейного, мировоззренческого, противостояния героя с окружающими я особо-то и не увидела, всё какие-то личные счеты. У меня сложилось впечатление, что у героя столкновение интересов прежде всего с конкретными людьми, и уже только через них с тем мировоззрением и теми ценностями, которые им присущи, а не наоборот, неприязнь к конкретным людям из-за неприятия их жизненной позиции. По мне так так себе основание, чтобы с уважением отнестись к его бунту.

Клоуны считаются одними из самых весёлых и счастливых людей на свете, ведь они дарят всем смех. Такое мнение исходит в основном от детей. Но в силу своего возраста им еще не понять всей сложности их внутреннего мира. Клоуны надевают маски, за которыми можно не рассмотреть их настоящие эмоции, а сняв их, они превращаются в обычных людей со своими серьёзными проблемами, страхами и переживаниями. Никто не должен видеть их грустные лица, поэтому работа клоуна является трудной. И это применимо к клоунам всех возрастов. Но иногда внутренние переживания становятся настолько сильны, скрыть их невозможно, и возникают проблемы.

Это то, что случилось с главным героем истории, Гансом, 27-летним клоуном. В результате несчастного случая он оказался прикован к своему собственному дому. Нет, он не стал инвалидом в физическом смысле, но вот внутренне сломался. Он мог пойти по стопам собственного отца, вести семейный бизнес, но выбрал другой путь — клоунаду. Таким способом он пытался сбежать от своей авторитарной семьи, в которой у него были близкие отношения только со своей сестрой, Генриеттой. Но в ее отношении этот стиль воспитания оказался губительным.

Ганс в свои 27 лет столкнулся не только с творческим кризисом, но и потерпел фиаско в браке. Как оказалось, у него практически не было людей, которые могли бы предложить свою помощь.

В целом Ганс не совершил тяжких грехов, он был человеком со своим мнением, жизненной позицией. К сожалению, никто не смог разделить их с ним.

Книга, полная философских размышлений о религии, семье и жизни, вызывала ощущение одиночества и безысходности. Но несмотря на это, произведение пришлось мне по душе.

Мы привыкли быть на противоположной стороне, относительно немецкого фашизма 20-го века. Мы не знаем, что значит ненавидеть своих. Конечно, и в СССР были дезертиры, но в Германии их было намного больше. Эту страну разделило страшное, позорное явление фашизма - врагами друг другу становились родные и друзья. Что может быть ужаснее? В СССР все были за одно, нашими предками двигала идея сохранения Родины и жизни. А немцы оказались врагами сами себе. Чем больше узнаешь об обстановке в фашисткой Германии, тем страшнее становится от осознания этой ловушки, в которую попали немцы. Мы рассматриваем ситуацию со своей позиции, и это, конечно, нормально. Но узнать положение второй стороны тоже стоит.

Ганс Шнир - клоун, артист юмористического жанра. 27 лет, 60-е годы 20-го века. Город Бонн, Германия. Родители - угольные магнаты. Имя Ганс в немецкой культуре означает доброго простака, а в образе клоуна воплощается аллюзия к саркастичным шекспировским шутам, которые легко и зло говорят обо всем правду.
Мать-фашистка - угробила собственную дочь, отправив ее в зенитные войска. В разговоре с десятилетним сыном Лео, когда речь заходит о мальчике, который погиб при подрыве противотанковой мины, выражается следующим образом:

Отец - безвольный, аморфный миллионер.
Лео, младший брат Ганса - перешел в католицизм, после обучения в семинарии станет священником, он главное разочарование отца после Ганса, ставшего клоуном.
Мария - ревностная католичка, главная и единственная любовь Ганса.
Родители Ганса крайне, крайне скупы. Настолько, что карманных денег у детей никогда не было, и они никогда не были сытыми. При чем все это доходило до такой степени, что деньги на личные расходы дети получали от родственников, приходивших в гости, а нормально поесть могли только втихую у соседей.

В буржуазном обществе постфашистской Германии царит лицемерие, а позорное прошлое давит на страну. И от понимания, что это клеймо не стереть, атмосфера в Германии становится все более болезненной. В этом обществе, покинувший свою скупую, запятнавшую себя нацизмом семью, клоун Ганс становится отщепенцем. Он не искушен, не лжив, слишком простодушен и не испорчен. Ганс Шнир искренне не понимает католическую церковь с ее лживостью и жестокостью. Общество католиков забирает у него любимую женщину и брата - оба предают его ради абстрактной идеи "жизни во Христе".

В романе "Глазами клоуна" главный герой выражает мнение крайне близкое мне самой. Я всегда задавалась вопросом почему брак (например, из корыстных целей), когда любые контакты с супругом/супругой вызывают отвращение, но являющийся законным считается добродетелью, а вот отношения с человеком по любви вопреки всем недостаткам и тяготам, но без бумажки - грех? То есть, по мнению церкви, в браке главное бумажка? А в остальном сойдет любая грязь? Этим же вопросом задается и невеселый клоун. Однако, чтобы быть справедливой, замечу, что стоит разделять понятие церкви и Бога: не всегда то, что угодно церкви, нужно Богу.

Ганс Шнир может показаться нытиком, бесконечно жалеющим себя. Но не стоит забывать, что мы читаем мысли персонажа. А откуда мы знаем, что про себя думают те, кто никогда не жалуется? Наедине с собой многие становятся совсем другими. Также, во время чтения, вы скорее всего будете задаваться вопросом почему Шнир просил денег у тех, кого так ненавидел? Ответ лежит в образе простака Шнира - он был человеком неискушенным, деньги для него являлись просто бумажками. Он сам легко отдавал свое и помогал людям, потому и о других думал также: ему казалось, что все люди также легко расстаются с деньгами - Ганс просто не придавал им такого значения, какое придают им другие.

Еще мне очень понравилась мысль Шнира о своей моногамности:

Эта цитата явственно дает читателю понять, что Ганс был по натуре своей однолюбом. Часто, когда речь заходит о моногамности персонажа, сложно понять, а был ли он моногамен по характеру или просто потому, что не было желающих разделить с ним ложе? А Генрих Белль уточняет эту важнейшую деталь в образе своего персонажа, ведь именно из этой характеристики следуют многие беды, постигшие героя.

В книге "Глазами клоуна" много размышлений о религии и нацизме. Но читается роман очень легко. Генрих Белль - Нобелевский лауреат, а тексты нобелевцев практически всегда ассоциируются с чрезмерной заумью и многословностью. В произведение Белля этого нет совсем. Несмотря на то, что литература Нобелевской премии меня привлекает с подросткового возраста (свой серьезный литературный путь я начала с Томаса Манна, а продолжила Орханом Памуком, Альбером Камю и Жозе Сарамаго - все они обладатели Нобелевской премии), я признаю, что зачастую эти писатели грешат неудобоваримостью текста. Но Генрих Белль сделал из тяжелой, угнетающей исповеди немца 60-х годов легкое, интересное чтение, которое стало для меня достойным продолжением темы национального поиска себя после "Покоя" Танпынара.

Вид на Бонн

Прежде чем судить кого-то - не суди, да не судим будешь. Даже негодяя-соседа, который вышел в магазин за молоком.
Читая романы Генриха Белля, каждый раз сам себе киваешь, мол, Нобелевская премия получена не просто так. А в дополнение всегда рядом бежит мысль о том, что к каждому его произведению необходимо выработать подход.
"Групповой портрет с дамой" читался нелегко. Хотя, казалось бы, нормальный слог, без излишеств и прочее, в чем же дело. Одно слово - композиция. Она в этом романе такова, что с ходу формируется противоречивое впечатление и взгляд на историю, которую решил нам поведать автор.
Дотошно и местами с легко уловимой иронией, словно прокурор на заседании суда.
Дотошно и без каких-либо стеснений и умыкания интимных и неприятных моментов - словно перед нами пациент психиатрической клиники, а я студент-практикант, которого знакомят с интересным случаем моего куратора.
Дотошно и без какого-либо права персонажей на личное пространство, словно моя задача - стать главной героиней, выучить все о людях и этих людей, стать ими, перенестись в те времена и прожить их жизни. А что самое важное - прожить жизнь Лени и ее шкуру, вынести суждение и быть слушателем-свидетелем-диагностом-призраком. Я сижу в темноте и читаю, смотрю и пытаюсь проникнуть в головы всех персонажей, слиться с этой стаей показаний и стать самой Лени, проникнуть в ее мышление. Но у меня не получается, потому что, благодаря композиции романа, которая оставляет так мало для личного и скрытого, тем не менее, между мной и нашей героиней стена из толстого пуленепробиваемого стекла. Личного нет, но и на близко личное расстояние тоже не получается подойти. Я кричу об этом через страницу, эхо бродит по комнате, но автор ничего не хочет слышать, я должна изучить, я должна оценить все это полотно жизни Германии от и до, от арийских женщин, которые не плачут, и до самого конца. Изучить историю страны и жизни одной единственной девушки, которая была самой собой, теряла и находила, любила и молчала. Я кричу, что не могу быть ей, потому что об остальных персонажах я знаю на товарный состав больше, но видимо в том и должно заключаться мастерство, чтобы из осколков других жизней сложить ее судьбу, ее прошлое и будущее.

Как итог - масштабное полотно особого толка, которое отлично смотрелось бы на театральных помостках в минималистических тонах белого и черного, потому что мир не хочет признавать серый цвет, цвет мундиров и застывших разумов, цвет сплетен и лжи, ухищрений и шепота. Зачем знать о сером цвете, когда люди в большинстве своем сделаны из него. Фашизм - далеко не единственная беда в истории человечества, каждый обман и тень в жизни маленького человека тоже имеют свое пагубное влияние. Из произведений Белля любимым у меня по-прежнему остается его Бильярд в половине десятого , но чтение "Группового портрета с дамой" - это более чем интересный опыт и в плане сюжета, и в плане композиции.