Мария Стюарт. Звездные часы человечества. Новеллы и легенды

Немного жутковато стало, знаете ли, от этой новеллы. Вот так живешь себе, никого не трогаешь, а потом вдруг узнаешь, что все эти годы с упорством, достойным лучшего применения, за тобой кто-то следил. Кто-то тобой был одержим, настолько, что это граничит с сумасшествием. Но нет, это не рассказ о маньяке. Это новелла о неразделенной любви, о наваждении, о тоске и страсти, разрушающей жизнь. О добровольном унижении, когда человек на что угодно готов, только бы получить от любимого хоть тень внимания, с радостью идет на любой самообман, отвергает все, что есть еще в жизни, ради одного – недостижимого.

Известный писатель однажды получает длинное письмо от неизвестной женщины. Впрочем, это для него она незнакомка, а она знает о нем все. Много лет она, оказывается, была в него влюблена. Попав в 13-летнем возрасте под обаяние ласковых глаз, которые на самом деле ее и не заметили даже, она так и не смогла выбраться. Следила за каждым вздохом, ловила каждый взгляд, стояла под окнами, всю жизнь прожила только одной мечтой. И теперь, спустя много лет, под влиянием произошедшей трагедии, решает излить душу. И пишет, пишет, пишет, высказывает все, что у нее накопилось за это время, раскрывает всю себя. Не берусь наверняка представить, какие чувства испытывал писатель, получивший такое послание, но вот я, на секунду вообразив себя на его месте, как-то очень ощутимо вздрогнула.

Ни тщеславия, ни сожаления об упущенном, ничего такого тут, мне кажется, с его стороны быть не могло. Возможно, равнодушие, но последние строки опровергают это. Но при этом и жалости героиня не вызывает. Она прожила ужасную, мучительную жизнь, но все это устроила себе она сама. Вряд ли она могла бы самостоятельно избавиться от зависимости, но она ведь и не хотела этого! Она всеми силами оберегала ее, выбрала свое страдание, купалась в нем, лелеяла его и взращивала. Одинокая девочка превратилась в не менее одинокую девушку и женщину, одержимую все той же, единственной, мыслью, застрявшую в ней и наслаждающуюся этим. Возможно, ей бы даже помогло, расскажи она кому-нибудь. Помогло хотя бы тем, что, произнесенная вслух, ее любовь перестала бы быть такой сокровенной и наверняка со временем утратила бы силу. Но этого-то она ни за что не допустила бы.

И это очень тоскливо – думать о том, куда ушли душевные силы человека и во что он превратил себя своей собственной волей.

Германия после проигрыша в Первой Мировой войне, жуткая инфляция, когда деньги обесцениваются раз за разом, и, как всегда, одни на этом наживаются, превращаясь в изгрязевых князей, а другие катастрофически нищают, распродавая все, что было нажито и ими, и их предками. В такой обстановке потомственный антиквар волею случая сталкивается с одним страстным коллекционером гравюр, который всю свою долгую жизнь каждый накопленный грош вкладывал в свою коллекцию. И даже сейчас восьмидесятилетний старик, уже ослепший, находит утешение в своем собрании, наизусть помня все свои приобретения, перебирая их руками, гладя их пальцами, теперь заменившими ему глаза...

Если честно, очень неприятное, и даже я бы сказала, мерзенькое у меня послевкусие от этой новеллы, я не спорю, что жизнь людей важнее вещей и предметов, пусть и являющимися произведениям искусства. Но имели ли они право так поступать? Для меня ответ однозначен... Вместе с рассказчиком я была в легком ужасе от представшей перед нами картины, слепой старик, счастливый в своем неведении, перебирающий свою незримую коллекцию...

Не случайно эта новелла вошла в сборник «Амок: новеллы страсти». Драматический сюжет наполнен яркими чувствами и эмоциями, переходящими в яростную страсть. Цвейг прославился умением исследовать глубины человеческой натуры, возможно, под влиянием работ Зигмунда Фрейда, которыми писатель восхищался.
Главный герой новеллы — врач, он со знанием дела опишет своё состояние одержимости — подробно, страстно, глубоко. Рассказ заставит поразмышлять над превратностями человеческой судьбы. Ведь эта история могла быть совершенно иной, не случись то, что случилось.
Причиной временного помешательства рассказчик называет амок.

В российской психиатрической школе амок — «психическое заболевание, одна из разновидностей сумеречного состояния сознания. Проявляется в виде приступов нарушения сознания, которые возникают внезапно или после некоторого периода расстройства настроения. Больной начинает метаться, бессмысленно уничтожая всё вокруг».

Рассказчик от первого лица начинает свою историю газетными публикациями о фантастическом несчастном случае в порту Неаполя. Позже он признаётся, что сам был пассажиром парохода «Океания» и ему известны истинные причины трагической сцены, поднявшей шум в газетах. Далее следует сама история, которую поведал один из скрывавшихся от общего внимания пароходной публики человек. Он и есть тот врач, одержимый амоком. Казалось бы, виной всему психическое состояние, в которое впал несчастный. Но если присмотреться к герою внимательнее, то можно заметить, что и без алкогольного (или наркотического) опьянения он вёл себя неблагоразумно. Связь с женщинами, которые подчиняли его, проигранные деньги, неосмотрительный контракт на восьмилетнюю практику в Индонезии — любая составляющая цепочки, приведшей к трагическому завершению, говорит о слабовольном характере, зависимости, склонности к необдуманным поступкам. Случившееся психическое расстройство — ожидаемое следствие скверного образа жизни. «Амок», вынесенный в название новеллы — лишь один из психологических элементов. Не менее важную роль сыграло чувство долга.

«До каких пределов нужно помогать?.. » — вопрос героя имеет не последнее значение в трагической развязке.

Как же я люблю произведения, в которых при общей минорной тональности, автор, чёрными строчками силуэтов вальсирует по белому паркету с изысканной нежностью и утончённой чувственностью. И в этот раз плавные изгибы слога, стройная красота образных форм, страстная смысловая наполненность развернули волшебный танец перед моим воображением. Странный танец женской души, длиною в двадцать четыре часа.
История, изложенная рассказчиком, звучит голосом пожилой дамы. За её спиною раскинулось необъятное море прошлого, несущее перламутровые жемчужины воспоминаний к ногам женщины. Среди них – одна чёрная, матовая, тяжёлая – порочащая прелестное воздушное ожерелье, которое дама носит не на шее – на душе. Эту историю она повествует незнакомцу, почувствовав в нём зыбкую стойкость понимания. Она желает избавиться от бремени прошлого, посвятив незнакомца-рассказчика в мрачную глубину своей давней тайны, обнажая душевное ожерелье от иссиня-обсидиановой капельки болезненной страсти.
Этот монолог – истинная женская исповедь. С пьедестала своего возраста, оглядываясь на один день в прошлое, миссис К. снова становится ранимой, нежной, изнывающей от жажды любви и… безгранично потерянной. Пытаясь хладнокровно снова пережить роковые 24 часа в далёком Монте-Карло 20-летней давности, женщина повествует свою историю искренне и последовательно. Она находит себя безумной от неожиданно вспыхнувшего пламени страсти, мятущейся среди серого долга и алого желания и отдавшей больше, чем иметь могла – ему, тому, кто грезил иной коварной женщиной – игрой. Растерзанная душа, в исступлении обессиленного разочарования в любви, жизни и самой себе, стремится к очищению смертью, но непреклонная судьба лишь нанизывает на её ожерелье ещё одну жемчужину, чёрную, матовую и тяжёлую. Жемчужину болезненной страсти.
О, чарующий Цвейг в очередной раз создал трепетную и трогательную историю. Живой и пульсирующий танец души миссис К., жарко дышащий иллюзией любви, исполненный плавным движением страсти, окажется знакомым и близким многим женщинам. Её отчаянное желание отречься от себя, от мира, вопреки всему бежать, очертя голову, обрести себя и мир с мужчиной, в мужчине – ужасно прекрасно или прекрасно ужасно? Закусив губу, в молчаливом послевкусии, ищу ответ на заданный вопрос… Бывают жизни, словно тусклый день… а сутки, ярче пламени всей жизни…

Почему люди так часто придумывают себе того, чего нет и не было? На чем основывается эта наша тяга к объяснению в своей голове любого пустяка чьим-то злым умыслом и непринятием при доказанной даже любви к нам близких? Не в наших ли головах дело, не в нашем ли отношении к себе и уровне желания самоистязаться по причине вины самого разного рода?

"Закат одного сердца" - это очередная душераздирающая история от Стефана Цвейга, причем в данном случае одна из самых "истошных". Главный герой новеллы старик Соломонсон, увидев случайно, как его дочь посреди ночи выходит из комнаты одного из их соседей мужчин на курорте, начинает подозревать ее в самых низменных грехах и вместо того, чтобы откровенно поговорить продолжает накручивать себя, доходя до все более жестоких обвинений уже не только в ее сторону, а и в сторону собственной жены - мол, обе его не любят, стыдятся, брезгуют им, сторонясь его в обществе, но не стесняясь тратить нажитые его непосильным трудом деньги, прогуливая их в развлечениях и совсем не дорожа отцом и мужем. И все его мысли остаются в молчании снаружи и в криках лишь в его голове, разъедая не только душу, а и больное тело, доводя несчастного до больницы и печального финала.

Подобные накручивания себя обычно свойственны женщинам, по крайней мере во времена, когда происходили выдуманные автором события (в современности уже и мужчины перестали быть мужчинами, к превеликому сожалению), однако в случае с закатом сердца это одно оказалась принадлежащим старику. Интересно, как развернулась бы его жизнь, если бы хотя бы на долю секунды он прислушался не к обидам, а к голосу разума - возможно было бы избежать такого конца, наладить отношения с единственными родными людьми и простить себя? Простить себя - ведь из-за недовольства собой и возникли у главы семейства его обиды и подозрения, неразумный бессознательно желал найти подкрепление ощущению собственной ничтожности и никчемности, которого, скорее всего, и не было у жены и дочери, а существовало лишь личное непринятие того, как была прожита жизнь. Ах, если бы можно было все переиграть...

Первое, что хочу сказать: четвёрка, которую я поставила книге - не оценка Цвейгу. Написано настолько пронзительно, что слёзы моментами сами наворачиваются, без участия мозга... А вот когда могз-таки умудряется включиться, вместе с этим вколыхивается раздражение на героев. И, как ни странно, даже в больше на незнакомку, чьё письмо настигло главного героя, как новеллы, так и её жизни, через 10-11 лет после того, как...
Да, ей, как Джульетте, было тринадцать, когда сосед - красивый, элегантный, изящный юноша покорил детское сердце. Девочка готова была часами простаивать у дверного глазка, лишь бы на мгновение увидеть своего идола, по большей части возвращающегося домой под ручку с очередной красавицей... В восемнадцать лет, всеми правдами и неправдами выйдя из под материнской опеки и вернувшись в город своей любви, она точно так же часами простаивает под его окнами, чтобы по промелькнувшей тени понять, чем он занят, один ли - и один-то он точно не всегда... Три ночи - всего три ночи или целых три ночи, если после этого у тебя остался ребёнок, точная копия обожаемого отца?... Всё могу понять, но вот чем именно меня бесит героиня: почему она сама решила за возлюбленного, что ему не нужна она (допустим), семья ( тоже допустим), сын (а вот это вряд ли)? Почему ей проще было продавать себя, чем сообщить отцу ребёнка, что он, собственно, отец?
Да, допускаю, что возлюбленный её действительно сродни шекспировскому Ромео, в чью способность к вечной любви я очень сомневаюсь, но, может быть, хотя бы сын жил слегка по-другому, уютнее и обеспеченнее?

И, отставив в сторону все мои нравственные претензии: те белые розы, которых как раз не получает герой в свой день рождения впервые за много лет, надолго останутся в его памяти. Навсегда. Такая изощрённая женская месть?

Читала Амок давно. Но в память врезались некоторые выражения Цвейга -- тонкие губы заносчивой англичанки, из которых рассказчик мечтал выдавить чувственные звуки; непроглядная ночь на корабле и стеклышки очков злополучного доктора, в которых при затяжках отражался цвет огня курева; звон стеклянных бутылок там же; состояние "Амок", когда врачеватель мечтал овладеть пациенткой и там же, когда на велосипеде гнался за бедной женщиной с целью взять свои слова обратно. Стефан Цвейг вообще мне нравится своей психологией, умом, анализом, подходом и яркостью повествования: я будто присутствовала и на палубе, и в глухой деревушке, и при ужасном аборте у знахарки, где всё пропахло кровью (у меня аж поясницу прихватило при чтении).
Немного о сюжете.
Описывает картину свидетель исповеди доктора, который работал в английской колонии некоторый срок, и до реабилитации которого оставалось всего-то ничего.
Доктор, страдающий от одиночества, жил на чужбине. Он попросту одичал. Редкие вылазки, общение с больными и с семьями офицеров -- вот, пожалуй, и всё.
Но вдруг в его жизнь врывается землячка -- жена одного предпринимателя. Здесь можно усмотреть плодотворную дружбу Стефана с Фрейдом: подробная психология мужчины по отношению к женщине, оказавшейся в безвыходном положении/раскаяние/преданность.
Неверная не может открыться, поведать о своём грехе. Женская безысходность, английская аристократичная собранность и не желание позора фамилий в одном лице -- ей нужен аборт.
Виновата ли она, полюбившая молодого светловолосого офицерика, пока супруг был невесть где?
Меня обескураживает поступок доктора -- медицинская помощь беременной в обмен на близость. Шантаж палача в белом халате. Миром действительно рулят мужчины, как бы мы не заносили подбородки высоко к небу и не бросались феминистическими лозунгами.
Но он не на ту нарвался -- лучше она будет искалечена местной азиатской бабкой в антисанитарии, чем примет условия этого ничтожества. Да, он таков. И мне его не жалко. Не жалко, что его судьба пошла наперекосяк -- он решил бросить всё и анонимно сопровождать тело покойной чужой жены, чужой возлюбленной до самой Родины. И это лишило его положения.
Я помню слезы того самого офицера -- отца ребенка. Предсмертные муки гордой женщины. Помню дьявольские мыслишки в голове мужчины, который позволил себе вмешиваться в чужую жизнь, поддавшись своей страсти и безудержному эгоизму.
Как в повестях Александра Грина, где ненормальные психи ради своих фантоцелей нагло и спокойно покушаются на чужое "Я", которое неприкосновенное для других, так и маньяки у Стефана Цвейга делают то же самое с твердой уверенностью, что они обладают правом на это.
Читая такие произведения, я ловлю себя на мыслишке, что больная ревность некоторых тиранов (которым везде мерещится покушение на половую неприкосновенность их пассии) в суровой действительности иногда оправдывает себя.
Браво, знатоки отвратительной человеческой требухи. К чтению рекомендую -- пусть люди знают, что ничто не оказывается безнаказанным.

Август Зуттер просто хотел тишины, хлеба. Мечтал о мирной, справедливой жизни на новом континенте. Всё шло по плану, пока на его земле не нашли золото — и мечта быстро превратилась в хаос. Началась типичная американская история: толпа, жадность, конец мечте.

Вместо награды за честный труд — разорение. Вместо славы — забвение. Цвейг не просто рассказывает биографию, а показывает, как легко мечта может обернуться кошмаром, если она сталкивается с жадностью толпы.

Новелла короткая, но по силе воздействия сравнима с романом.

Это первая прочитанная мной вещь Цвейга. Впечатлен. Читаю дальше.

Ааааа наконец-то она закончилась, эта книга. И героиня вместе с ней закончилась тоже. Кто бы знал, как меня потрясывало уже под конец от этой глупой бабы, сродни Толстому с его Анной Карениной. И все равно мне, была она там королевой или не была, мой вердикт уже вынесен безотносительно ее монаршего статуса: такой дуры еще поискать надо.

Цвейг, один из моих любимых авторов, красочно рассказывает нам о жизни королевы французской и шотландской, Марии Стюарт. Она красива, спору нет, на сохранившихся портретах она действительно привлекательно выглядит. Автор же однако утверждает, что она еще и умна и отважна и смела и хорошая королева. Ой ли?

Выросшая при дворе короля Франции Генриха II, дворе победившего абсолютизма, Мария Стюарт приобрела все замашки абсолютного монарха. Она де и Солнце и Звезды своего королевства и своего народа. Мария привыкла к роскоши французского двора, но править то ей придется в далекой, холодной и практически дикой Шотландии, где бал правят горные кланы во главе с Лордами. Хорошо бы ей было при том же французском дворе приобрести навыки дипломатии, но разве можно заставить изучать что-то неинтересное хорошенькую 16-летнюю девочку, которой только подавай балы и развлечения? Хорошо, что ее хватило хотя бы на языки, лютню и поэзию. Потому методы правления Стюарт будут заключаться в прекрасном "потому что я так сказала". Или такое впечатление создалось из книги. Вообще судя по книге у нее поначалу и была чисто репрезентативная функция, а для правления она завела себе советников: сводного брата Меррея и еще парочку министров. Так бы и продолжала "рулить" страной чужими руками, вышла бы замуж за кого-нибудь посолидней. Но нет, нужно было выйти замуж по любви...

Цвейг неистово восхищается Марией, и ладно бы ее смелостью и отвагой, черт бы с ними, хотя по мне эти ее качества больше напоминали последний шанс отчаявшегося. Сначала она нарубит дров, да таких, что против нее поднимается свой собственный народ, а потом она встает в горделивую позу "ах так, ну тогда я пошла" и реально идет или скачет на лошади черти куда, чтобы ее еще и уговаривали вернуться. И дрова то все такие... извините, но кроме присказки "глупая п@зда ногам покою не дает" в мою голову ничего не приходит. Если влюбляться - так до тошноты, надо пасть к его ногам, клясться в чем попало, умащать маслом и натирать миртом, так что даже пустоголовый Дарнлей, второй муж Стюарт, начал от нее шарахаться. Ну ладно, влюбилась ты, Мария, вышла замуж, муж от тебя бегает, прячется на потеху всему шотландскому народу. Вроде бы и так сойдет. Но нет. И тут начинается такая дикая история, от которой у меня волосы дыбом.

Мария влюбляется в своего советника Босуэлла. Вроде ладно, но как она влюбляется? Он ее насилует!!! Взламывает границы! А она в него влюбляется!!! Начинает за ним волочиться как волокуша со стажем. Королева, блин. Что за нах? Почему у этой женщины все перепутано? Стокгольмский синдром сыграл? Ну, а Босуэллу то что? Ему удобно, есть шанс даже королем стать. Злой гений Марии Стюарт. Ну, и завертелось, закрутилось, а закончилось всем известно чем. Елизавета казнила Марию. (Этой казни я ждала с адовым нетерпением).

Цвейг постоянно сравнивает Марию с Елизаветой, и получается так, что Мария у него выглядит гораздо выигрышнее. Мол, Елизавета слишком нерешительная, слишком трусливая, ей слишком везет. Ну а я говорю, что везет тому, кто сам везет. И не нерешительная она, а хитрая. Не трусливая, а хороший дипломат. Да что я распинаюсь, сама история показала, кто из них с Марией оказался в выигрыше. И каким правителем стоит быть.

Можно говорить, видела такое мнение, что Мария всего лишь хотела любить и быть любимой, и была бы она обычной женщиной, все бы у нее было хорошо. Я это вообще за аргумент не считаю. Это как считать, "вот если бы у меня были голубые глаза и грудь третьего размера, я бы была привлекательной." Только если у тебя глаза карие и ты плоская как доска... Простите, но Мария Стюарт - уже не обычная женщина, она королева, мать ее, фиговая, правда. И обычной не могла стать никак, даже отказавшись от престола. А раз ты королева, то и играй по-королевски. У тебя вот такая сдача карт, надо выжимать из него максимум, а не бегать по тавернам за насильником. У Елизаветы получилось, Марии же явно не хватило мозгов. И я куда больше восхищаюсь Елизаветой.

Еще вот что интересно. Я довольно много читала у Цвейга новелл, и роман прочитала, но нигде, помимо этой книги не встречалось у него настолько цветистого языка. Даже цветастого, можно сказать. Количество прилагательных превосходной степени и велеречивых наречий просто зашкаливает, чтобы читать этот текст, нужно буквально делить все слова на два.

Но мне очень понравилось, что Цвейг не просто пересказывает страницы истории, но и проводит свой анализ. Возможно, в чем-то некорректный, в связи с его явным тяготением в сторону одной из противниц этого противостояния двух королев, но тем не менее безусловно интересный и логичный, и оттого ценный. В связи с моим пристрастием к истории, но абсолютной неспособности анализировать политические предпосылки и причины тех или иных событий, мне остается полагаться только на здравомыслящих авторов. Цвейг же этим даром обладает. За что и ставлю не две звезды.