Авторский замысел Суть авторского замысла автор раскрывает самостоятельно — представить «пространственную» модель литературы. Первые три книги есть ни что иное как три оси, характеризующие пространство (трехмерное, что очевидно) его литературного континуума. Четвертой точки же предстояло стать особой — она должна была стать «точкой времени», «вектором», который бы охарактеризовал изменение авторского полотна во времени. Графически я попытался изобразить данную концепцию так. Цель абсолютно проста — демонстрация бесконечности литературного континуума. Если после 3-й книги вас могла посетить мысль, что данная история закончится — 4-ая должна была развеять эту иллюзию, хотя автор старательно закрутил сюжетные хвосты, и они особо не свисают. Перед нами абсолютно модернистская литература, чем-то напоминающая мне «Сказку с подробностями» Григория Остера (о том, почему это модернистское произведение, я уже писал). Каждый участник данного повествования может стать его субъектом — и представить образ пространства, где он находится, и объекты, что его окружают, со своей точки зрения — и это будет действительно уникальная точка зрения. А когда элементы закончатся (чего не будет) — можно добавить временную координату, и сделать эту бесконечность еще более бесконечной. Даже концовка намекает, что герои могут встретиться еще через 10 лет, потом через 20 лет, через 30 — и каждый раз Александрийский квартет будет квинтеть, секстеть, септеть и октеть, вплоть до бесконечности. Наиболее ясная аналогия — это картина. Картина, если мы предположим, что у неё бесконечное полотно — может быть дорисована во все четыре стороны до бесконечности. А потом эту картину можно перерисовать — в связи со вновь открывшимися обстоятельствами, и это будет уже иная картина. Есть у творчества начало — нет у творчества конца.

Адресат Кому эта книга будет интересна прежде-всего? Скажу главное — я не отрицаю того, что эту книгу есть за что полюбить. Красивый язык, какой-никакой сюжет, авторские находки — все это в книге есть. Но не это даст ключ к сердцу читателя — по моему мнению, главный ключ этой книги есть её крупная форма. Она для людей, которые привыкают к персонажам, для которых персонаж становится членом семьи — и окончание повествования превращается в трагедию. Автор предлагает формулу, позволяющую писать о полюбившихся персонажах бесконечно. Таким образом зависимые от персонажа читатели получат неограниченный доступ к своему наркотику. Проблема подберется с другой стороны — любой человек, включая автора, устает от своих персонажей. Быть писателем, который пишет всю жизнь один роман — оскорбление для писателя (как бы Виктор Пелевин не пытался это опротестовать в своем iPhuck 10 , мотивируя это тем, что есть писатели что пишут одну книгу всю жизнь, а есть те, кто ни одной не написали), и писатель под конец может начать их ненавидеть. Вспомнить хотя-бы вновь набирающего популярность, в связи с грядущей экранизацией, Ведьмака Сапковского , где под конец происходит именно это — ненависть автора к своим творениям, просто потому что надоело. Сапковский потом извинялся, каялся, даже создал альтернативный конец — но это как-раз подчеркивает отношение автора со своими творениям на долгой дистанции. Зверская усталость превращается в ненависть. Это общее место для любой крупной формы, начинается «сериал» в худшем смысле этого слова — в смысле «мыльная опера». И персонажи начинают воскресать (в 4-м томе количество непонятным образом воскресших начинает слегка напрягать), автор начинает издеваться над персонажами — кого в тюрьму, кого под арест, кому и руку отрежет. Все устают — и сюжет тоже выдыхается. Хочется ли читать Александрийский октет мне? Нет, это понятно. Захочется ли читать его верным фанатам? Боюсь, что тоже не захочется — хотя мыльные оперы до сих пор популярны, и может я и ошибаюсь. Проблема в том, что любая крупная форма есть жизнь насекомых — рано или поздно это вялое передвижение милых созданий под стеклом начинает утомлять. Как начинает утомлять Александрия, которая, судя по всему, село человек на 30 — настолько часто герои встречают друг друга «случайно», просто прогуливаясь. Хотя, быть может это все тоже было придумано — и книга, посвященная данному персонажу, расставит все на свои места?

Плюсы и минусы Поскольку произведения такого рода (я бы назвал это «эпической сагой», правда это не «эпическая», и не «сага») вообще очень тяжело анализируются — попытаемся взвесить за и против перед долгим «Александрийским» заплывом. Плюсы: 1. Произведение отличает очень хороший язык. Это тот самый случай, когда автор владеет словом, владеет техникой создания образов, и, не знаю как в оригинале, но если русский перевод не добавил лишнего — то это значимое в плане стилистики произведение; 2. Читатель получает опыт долгого погружения в текст. Сейчас вообще не так много произведений, которые позволили бы долго пребывать в мире, созданным автором — покидать же этот мир всегда грустно. Именно данное произведение способно нас задержать там достаточно надолго; 3. Это интересное в плане техники написание произведение. «Положительность» или «отрицательность» героев порождается субъектом, через которого автор вводит читателя в своей текст — полисубъектность же сдвигает привычные маркеры, и мы постоянно раскрываем новое о персонажах. Подобный прием успешно применил Джордж Мартин — и это было революционно. Правда у Мартина все-таки лучше из-за крепкого сюжета; 4. Атмосфера знойного Египта. Для любителей «архитектурной» литературы возможность погрузиться в этот зной может дорого стоить.

Минусы закономерно вытекают из плюса: 1. Язык с украшательствами начинает очень быстро утомлять. В первом томе автор упражняется вовсю — и не может довести нас до самого простого факта без прогулки по всяким языком переулкам. В результате получается максимум хождения и стоптанных ботинок, и минимум конечного результата. Для тех, кто не упивается «красивостями» языка или «афористичностью» автора (я вообще «афористичность» автора измеряю в Милорадах Павичах , как в гении афористичной прозы — здесь где-то 0,25-0,3 афористичности по шкале Павича) — это будет просто излишнее хождение без конкретной цели и без надежды обрести её в пути; 2. Долгое погружение в текст на очень большого любителя. Подселять в свою голову персонажей на столь долгий срок, как по мне, утомительно как для хозяина, так и для самих персонажей — они сами выдыхаются ближе к концу. Поэтому если вы интроверт, и долгие гости вас утомляют — не знаю, насколько вас порадует такие затянувшиеся гости; 3. Когда эстетическая задача берет верх над сюжетной — это приводит к смерти и эстетики, и сюжета. Баланс между формой и содержанием должен быть настолько скрупулезно выверенным, настолько точно взвешенным на аптечных весах, что любое движение не в ту сторону мигом портит все. В нашем случае, увы, форма явно подмяла под себя содержание. Будь тут по-настоящему интересный закрученный сюжет — наверняка у «резидентов» Британской Короны за рубежом таковых было немало — я бы многое простил. Но получается, что продуманная форма с какой-то задачей и миссией облекает в себя вполне себе банальный сюжет, слепленный будто из кусков конструктора. И пусть форма деталей конструктора меняется том от тома — они как были, так и остаются штамповкой. Такая форма не заслужила такой сюжет; 4. Проникнуться городом дальше 1-й книги тоже не очень получится — Город (обязательно с большой буквы) все тускнеет и тускнеет, и рано или поздно ловишь себя на мыслях, что описательная палитра касающаяся именно Города не такая уж и богатая. Вечный зной, вечное марево, вечная пыль Египта берут на себя бОльшую часть. Это не жизнь Города через своих персонажей — Город здесь именно что нарисован на театральном заднике, и план этот не сильно меняется. Для разгона сюжета автору придется даже уносить нас подальше, чтоб однообразие зноя-марева-песка не казалось нам таким уж очевидным. Послесловие Книга на любителя. Образ любителя этой книги — женщина лет 25-40, читающая, способная переваривать и осмыслять крупные тексты, которая не чужда любовному томлению, но чистые любовные романы для которой скучны. Таков образ идеальной читательницы, сформировавшийся у меня в голове. Если вы подходите под этот образ хоть на 70% — смело берите в руки и читайте. Если же вы не чувствуется резонанса с подобным образом, любите конкретику, крепкие сюжеты, приоритет содержания над формой и вас пугают дидактические тазы в которых варятся буквы — тоже можете почитать, но с осторожностью. Когда читаешь, поневоле примеряешь на себя — а мог ли бы ты это написать. Я вот честно отвечаю — нет, не смог бы. Более того — и не хотел бы написать. Автор, с одной стороны, эпатирует — но эпатирует именно на той точной грани, где пуританский читатель из Европы не прокричит «сжечь». Детский бордель будет, но будет где-нибудь в диком Египте, посещение которого будет списано по линии «ужасов колониализма». Тот же Маркиз де Сад, ставший невольным «отцом» данного замысла — не узнал бы в получившемся своего сына и наследника — для него это слишком lite. Lite это и для меня — поневоле хотелось какой-то предельности, какой-то животной ярости секса вместо полувялого совокупления, настоящей войны и бойни а не сухих «шла война», серьезных политических интриг а не детского лепета с заговорами, серьезных наказаний а не домашних арестов, реальной трагедии а не разговоров о трагедии. Почти все плюсы романа для меня уравновешены минусами, подчас достаточно странными и специфическими. Понятно, что за длинную мыльную оперу чего только не выпрыгнет — и если герои Санта-Барбары делают себе пластические операции (когда актер умер, или ему надоело в этом играть, и пришел другой актер) — герои Квартета падают, перманентно, то в мистику, то в шпионские игры, то в политические разборки, то в социальщину, то в эротику, то в философию. Все это в такой густой мыльной пене, что выдается за египетский зной, что поневоле начинаешь задумываться об экранизации. Четыре сезона могло бы получиться — почему еще никто не взялся? Это риторический вопрос — понятно почему. Сюжетный разброд в отрыве от эстетической оболочки помешает воссозданию данного произведения на экране. Эстетика романа есть та самая кожа, содрав которую красавица уже перестает быть таковой. И главная моя проблема не в том, что эстетическую кожу можно содрать — её можно содрать с любого. Проблема в том, что её хочется содрать, чтоб реальные струи крови брызнули в лицо и крики оглушили уши, и ты наконец то услышал что-то живое.

Жюстин - самая красивая составляющая квартета. Липкая паутина из чувств и страстей... Порочная любовь и множество загадок...

Бальтазар - более спокойная составляющая. Неожиданно новый ракурс на взаимоотношения героев. Исследование природы истины и ее противоречивости.

Маунтолив - наиболее легко читаемая составляющая. Несколько аналитическая. Исследование природы долга и открытие витиеватых тайн, которые так будоражили ранее...

Клеа - самая романтическая составляющая, не смотря на всю ее правдивость и тоску по прошлому, которое осталось там, где ему и положено... Да и тема войны и размышления о ней придают роману грустные и тоскливые нотки...

Идеальное продолжение трех единоутробных сестер. Оковы тайн разрушены, можно уже говорить спокойно и смотреть правде в глаза широко распахнутыми глазами. Отчего только такая тоска гложет? Возможно от того, что в нашей жизни все проходит. И надрывная любовь, и всепоглощающая страсть, и саднящая боль от потерь, и чувство близости... А потом ты смотришь на объект, который столько всколыхнул в твоей душе и понимаешь насколько теперь все это пустое... А еще в нашей жизни отчего-то всегда все слишком поздно... И казалось бы вновь обретенное счастье, которое так окрыляет, разбивается вдребезги. Судьба? Обстоятельства? Или просто мы оказываемся в не том месте не в то время... А еще война. Эта кровавая составляющая 20в прошлась по многим человеческим судьбам, изменив их необратимо. А еще есть такие тайны, которые наверно пусть лучше и остаются тайнами.

И при всех этих размышлениях в этом заключительном аккорде есть место романтике. Такой нежной, искренней и окрыляющей. Писатель настолько осторожно и невесомо о ней пишет, что душа радуется за героев... Каждый выстраивает линию своей жизни так как хочет. И когда ты уже неподвластен обману и тебя не окутывает заранее обреченная любовь, ты уже начинаешь жить здесь и сейчас. По настоящему.

Изысканный литературный шедевр из четырех блюд закончен. И мне по-человечески не хочется расставаться с его персонажами. Настолько они живые, многогранные и интересные. И вместе с тем расстаемся мы с ними на светлой ноте... В надежде, что их будущее будет как можно безоблачнее...

День первый. Мир вам, дорогие гости нашего города! Хочу сразу предупредить, что Александрия подобна маковому полю и на многих наводит дремоту. Я не обижусь, если вы уснёте во время экскурсии, только не отставайте от автобуса. На берегу Средиземного вместилища слёз египетского народа раскинулся, подобно вожделевшему порока стареющему торговцу, город жаркой страсти и негасимой любви, и это - Александрия! Город был основан в IV веке Александром Македонским, его силуэт, незримым обелиском возвышается над местом дум Кавафиса, чьи строки известны каждому образованному человеку. А вот и самая посещаемая достопримечательность города: бордель на углу улицы Фатих-Аль-Баб. Нет, во время экскурсии нельзя выходить из автобуса, всё необходимое есть внутри! Так, о чём это я? Ах да, напротив вышеобозначенного приюта для одиноких душ и неудовлетворённых чресел, раскинулся парк культуры и отдыха - пара скамеек и запорошенные крупицами песка дорожки. Критический взгляд сразу уцепится за неоднородность рельефа, а это постарался хамсин, который гоняет песчинки, беря пример со всемогущего времени, продувающего наши жизни мириадами секунд и строящего из них недолговечные песочные замки. Хр-рр. Ой! Что это я, извиняюсь. ...И когда он встретил Жюстин, всё изменилось. Да, вы же не знаете Жюстин, сейчас проедем бордель малолеток и расскажу о ней. Жюстин хотят все, начиная от одетого в галабеах бедняка и кончая баловнем судьбы в шёлковом костюме, одинокие художницы и те хотят Жюстин. Она ищет то, что нельзя найти и узрев зачатки объекта поиска в субъекте мужского пола, склоняет его к коитусу. Мы проезжаем самый красивый жилой дом в районе Рас-эль-Тин. Принадлежит он банкиру по имени Нессим, именно его жена столь сластолюбива, и подобна подросшей Лолите, если вы знакомы со столпом патетической литературы, написанном на языке Шекспира, изданном на родине Гюго и переведённым Набоковым на родной язык автора "Войны и мира". Поговаривают, что Жюстин увлеклась Дарли - молодым писателем из Туманного Альбиона. Также я слышал от местного парикмахера Мнемджяна, что у mari complaisant, то бишь Нессима зреет план мести. В коем слилась вся та экзистенциальная злоба на всех любовников жены, апогеем которой стал Дарли. Секс с Жюстин, вот чего хотят все. И интриган Помбаль, и кабаллист Бальтазар, и писатель-иронист Персуорден и многие другие, даже те, кто не страдает гетеросексуальными наклонностями, и те хотят Жюстин. Падающей звездой пронеслась на небосклоне Александрии Мелисса, но Дарли не успел загадать желание и она погасла. Главным событием в городе писателей и проституток является охота на уток. Все влиятельные мужи и не только, приглашаются на Мареотис, который растёкся всевидящим оком на изборождённом морщинами лице Александрии. Но чтобы посетить этот акт умерщвления пернатых, вы должны добиться определённой известности в кругах элиты древнего города. А коль вы не относитесь к истеблишменту Александрии, то и читайте об этом в Аль-Ахраме, взявшем название единственного из семи чудес света, которое дошло до нашего времени. Таким образом оно намекает на свою нерушимость и на достоверность публикуемой информации, которая складывается из единиц письма в исполинскую пирамиду новостей. Да, секс с Жюстин - это нечто, уж поверьте, мне полгорода об этом рассказывало и каждый по своему. Ну вот мы и приехали, просыпайтесь!!!!! Да просыпайтесь же!!! Вот ваша гостиница, бордель за углом, парикмахерская Мнемджяна в соседнем квартале. На этом наша сегодняшняя экскурсия окончена.

День второй. Махуббах, мои дорогие! Сегодня отправимся в пустыню, тёмным пятном на солнце песков раскинулось там поместье Карм абу Гирг. Вот, кстати, и оно. Большая его половина отдана под конюшни и мужскую часть дома, где всем заправляет Наруз, брат, уже знакомого вам Нессима, а оставшаяся часть этого оазиса принадлежит Лейле, матери семейства. Но вы не увидите её лица, она ходит в маске, как и все мы, только её маска более материальна и неизменна, в отличие от коллекции личин, которые есть в гардеробе каждого современного обывателя. Она всегда готова к маскараду, который регулярно посещает. Для вас, не знакомых с традицией маскарадов, привычней будет слово Интернет. Ведь Интернет - это современный аналог маскарада, только без танцев. Обратите внимание на небольшую кобру, лакающую молоко из миски, у ног Лейлы. Это её домашняя любимица. Возможно ей предстоит сыграть роковую роль в жизни женщины, а возможно она символизирует сущность Лейлы, её, не отягощённую разумом, квинтессенцию. Аналогичным символом Нарузовой квинтэссенции, выступает, горячо им любимый бич из кожи гиппопотама. Наруз - неукрощённый жеребец, ни одной женщине не удалось совладать с его тягой к свободе, а та, которой под силу этот акт подчинения - хочет Жюстин! Но забудем ненадолго об этой бедной женщине и вернёмся к аллювиальным почвам, которые, при поддержке Наруза отвоёвывают территорию у древней пустыни, с которой так и сыплется песок. Ладно, довольно с нас пустыни, вернёмся в Александрию, в её арабский квартал. Посмотрите направо, видите небольшой домик? Не тот побеленный, а немного дальше, рядом с мусоркой. Туда мы и направимся. Вот в этих комнатах и жил старый шпион Скоби. Да не Косби, конечно Скоби наделён определённым чувством юмора, но ему далеко до старины Косби! Так вот, обратите внимание на большую птичью клетку в углу комнаты. Раньше в ней жил попугай Скоби, по кличке Рон. Но его пристрелил новый начальник полиции, которого тот обматерил. А вот и шкаф, в котором Скоби хранил свой секрет - комплект женской одежды, опять же, чего только не найдёшь у контрразведчика в шкафу... и конечно, всё это под охраной скелетов! Одному Скоби известно, сколько в его ведомстве было любителей женщин, а сколько остальных контрразведчиков, но он сохранил эту информацию в тайне. И если никто из вас не хочет прилечь на эту одноногую кровать с запахом гашиша, хотя, кто его знает, какой он, этот запах гашиша, то мы отправимся к следующему пункту нашей экскурсии. Давайте вернёмся на Саад Заглуль, да не к ночи он будет упомянут. Кстати, мы как раз проезжаем возле памятника Мухаммеду Али. Почему он без боксёрских перчаток? Странный вопрос, да потому, что наместнику Египта не пристало ходить в подобных перчатках, да и появились они лет на сто позже правления этого досточтимого мужа. Чуть не забыл, у меня есть "Комментарии" Бальтазара, А ведь он известный в Александрии человек. Можете ознакомиться, только не перепутайте страницы, некоторые музейные работники взыскуют абсолюта и будут вне себя, если я верну им сей документ в ненадлежащем виде. Что можно сказать о Бальтазаре, философ, он и в Египте философ, а если это ещё и герметичная философия основанная на учении каббалы... Тут эманации вечного бытия можно проследить через гилгулы и понять, что отрешившись от техиру, нельзя достичь цимцума, который, в сущности, вовсе не к чему. Ведь андрогинность единства и песонофикации некоторых элементов космоса, не требует компенсирования меры ритмов. Кстати, тёзка александрийского каббалиста, Бальтазар Вальтер, не был приверженцем герметичного метода познания рационального иррациональным и настороженно относился к постулатам сфирота. Молодцы, даже бодрствующие слушатели остались, точнее остался, держи конфетку за внимательность, Ахмед. Ты отличный водитель автобуса, не спишь за рулём! Ма асаляма, дамы и господа! Встретимся на завтрашней экскурсии.

День третий. Массау аль кхаир, дорогие экскурсанты! Это уже третья наша экскурсия и эмпирическим путём я пришёл к выводу, что вам необходима чашечка крепкого кофе, каждому. Поэтому запасся несколькими термосами этого напитка. В этот раз мы не будем никуда ходить, а поговорим о коптах. Собственно, "Копт" и переводится как "Египтянин", восходя к древнегреческому "айгюптос", сами копты утверждают, что их предками были древние египтяне. В разные века Египтом владели и греки, и римляне, и византийцы, и персы, и османцы, позже французы, а в начале прошлого века Египет был под началом британцев. И, если верить некоторым источникам, от этих бесконечных переходов от одной власти к другой, больше других страдали копты. Но они делали упор на образование и многие представители этого народа были не последними шестерёнками в государственном механизме. Но всё изменилось с приходом британцев. Консерваторы по натуре, они с недоверием отнеслись к коптам, занимающим высокопоставленные должности и провели полную чистку в чиновничьих рядах. Сменив коптов англичанами. Большую роль в жизни коптов играет и Коптская церковь, появившаяся в 451 г., после раскола на Халкидонском соборе. Копты, да и многие другие христиане, во время правления Римской империи, подвергались гонениям. Особо в гонениях на христиан в целом и на коптов в частности отличились императоры: Деций, Валериан и Диоклетиан. Большинство коптов считают себя православными, но их православие немного отличается от общепринятого, беря за основу учения Александрийской богословской школы.

Вот мы и познакомились с историей коптов, совсем немного, но этого достаточно, чтобы понять, что они из себя представляют и как относятся к британцам, об одном из которых и пойдёт речь далее.

Маунтолив, вот тот британец, который нас интересует. Молодой, дерзкий и подающий большие надежды британский дипломат, который влюбился в представительницу коптского народа и всё бы ничего, но Лейла ему в матери годится и два её сына, чуть ли не его ровесники. Короче, закрутил этот вдохновитель Максима Галкина и Прохора Шаляпина с прекрасной матерью Нессима и Наруза, про которых мы говорили вчера, а тут его перевели из Египта. Прошло немало лет, прежде чем он получил повышение и в должности британского посла, вернулся в эту пустынную страну. Но Лейла уже утратила свою красоту и скрывает, покрытое оспинами и струпьями лицо, за маской. И, если верить её словам, то она не вполне compos mentis. А Маунтолив всё это время поддерживал эпистолярную любовь с ней, а стоило ли? Вот в чём вопрос. Дело осложняется ещё и тем, что Нессим оказывается втянут в коптский заговор, а заговор ли вообще, или очередная мистификация нашего старого знакомого Бальтазара, который строчит бустрофедоном записочки кому ни попадя, чем и привлекает внимание контрразведчиков. Удивляет то, что в Нарузе - этом неотёсанном мужлане с повадками мясника - просыпается пророк, а Персуорден - эгоистичный писатель, который единственный не хотел Жюстин, встаёт на защиту всей этой братии, во главе которой стоит Нессим. Он даже отправляет Маунтоливу преинтереснейшее письмо, в котором, помимо братьев Хознани, фигурирует и очкарик Дарли, и хитрец Помбаль, и параноик Маскелин, который во всём видит посягательства на британскую корону. А дружеские посиделки в кафе "Аль Актар и собрания кружка каббалистов, считает сходкой революционеров. Не буду утомлять вас дипломатическими терминами, типа: экзекватура, сикофант, хиатус, апология, штудия итд. Вы и так уже спите. Стоп! Как это вы спите? Я же споил вам лошадиную дозу кофе? Вот же гады эти александрийские торговцы, наверное сторговали мне цирконий вместо кофе или ещё какую дрянь подсунули! Ладно, Ахмед, держи курс на отель "Сесиль", уложим этих голубчиков и отправимся в кафе "Аль Актар". Завершим сегодняшнюю экскурсию в хорошей коптской компании!

День четвёртый. Салаам алейкум, дорогие слушатели нашей экскурсии. Сегодня мы заканчиваем цикл экскурсий по городу, сложившихся в своеобразный квартет, мы с вами побывали на улицах города памяти, также называемого Александрией, посетили имение Хознани, расположенное на краю пустыни, окунулись в историю коптов, а теперь пришло время вспомнить о Второй мировой войне, которая коснулась и Египта. Война всегда переворачивает всё с ног на голову и выворачивает наизнанку, богачи становятся бедняками, бедняки богачами и чем всё это кончится одному только Богу ведомо. Так и наш старый знакомый Нессим обеднел, а пройдоха Мнемджян - цирюльник средней руки, стал богатым и уважаемым человеком, чему во многом сопутствовала его женитьба на состоятельной женщине и солдатская клиентура. Но в прошлые разы мы не говорили о дочке Нессима, которая долгое время жила с Дарли и вот, наконец вернулась к отцу, который утратил своё былое влияние и стал простым водителем, а с обретением дочки ещё и родителем. Вспомните Жюстин, ага, та самая, которую все хотят, точнее хотели, ведь она уже не та Жюстин, что была раньше. Возможно вы заметили, что её образ схож с образом Александрии, которая привлекала загадочностью и мифологичностью, но это во времена своего расцвета, а в военное время город потерял свое былое очарование. Так и Жюстин, уехав из Александрии, она лишилась источника энергии и аккумуляторы её молодости истощились, став такими же сухими, как заброшенные александрийские колодцы. Клеа, вот кто всегда цветёт и пахнет, может быть у неё что-нибудь получится, кто знает. Хотя художники, свободные люди, оседлая семейная жизнь не для них. Как вы думаете, чем занимаются наши старые знакомые во время войны? Нет, не сражаются с фашистами и не помогают раненым. Они предаются воспоминаниям, ведь воспоминания - это всё что у них осталось, многое отняло время, а многое война. Персуорден снова графоманит, выдержки из его записной книжки, это нечто. Не все оказываются теми, кем могли вам показаться, но всё что вам показалось, могло в действительности оказаться миражом, в пустыне такое бывает, Фата-моргана знаете ли! Пока ещё не все вы заснули, хочу признаться: я тоже не тот, за кого себя выдаю, я не профессиональный гид и даже не экскурсовод. Просто мне в руки попались четыре книжки об Александрии, а тут знакомый водитель целый автобус с туристами подогнал, вот я и решил рассказать вам об этом чудесном городе, его прошлом, его жителях и его тайнах. А удалось мне это или не очень, решать вам. Вижу, вы понемногу просыпаетесь, сонная аура города вас отпускает. Ахмед отвезёт вас в аэропорт, чтобы вы не опоздали на свои самолёты, а по дороге туда, советую обратить внимание на мечеть Абу Аль Аббаса, прелюбопытнейший архитектурный объект скажу я вам. А если захотите ещё экскурсий, то напишите мне "до востребования" и встретимся в Париже...