Собрание сочинений в семи томах. Том 6

Я не большой знаток французской поэзии. Тем более первой половины XIX в. И имя Марселины Деборд-Вальмор, признаюсь, стало открытием, хотя она и вошла в историю литературы, как крупнейшая поэтесса французского романтизма. Гюго-романтика знаю, Деборд-Вальмор - не знаю. И вообще не могла вспомнить ни одну французскую поэтессу. Спасибо новелле Стефана Цвейга. Теперь знаю! Рыдала над каждой строчкой. Какая тяжелая судьба! Как же было трудно быть женщиной в XIX столетии, да ещё писать стихи! Ни тебе прав, ни образования, только терпи коварных мужчин, рожай детей, теряй детей...

Жизненный путь Марселины Деборд-Вальмор лежит через Голгофу всех страданий; и чтобы она познала также и высочайшую радость, и глубочайшую муку, жизнь возлагает на ее окровавленную голову темный, терновый венец материнства.

Конечно, слог у Цвейга высокопарный, но что поделать - он же Цвейг! Конец очень понравился:

И только нам, потомкам, дано благоговейно познать высшую тайну ее жизни и искусства, благороднейший завет поэта: утомить страдание бесконечной любовью и претворить жалобу в вечную музыку.

Буду искать стихи и письма в сборниках, отдельно её не издавали. Думаю, письма будут особенно интересны.

«Не существует средств для общения. Даже то единственное, чем мы обладаем, – язык, – непригоден для этого; он не может обрисовать душу и создает лишь отрывочные фрагменты. Поэтому меня охватывает чувство, похожее на страх, всякий раз, как я хочу кому-нибудь открыть свой внутренний мир». — (Генрих фон Клейст).

Стефан Цвейг — истинный алхимик человеческой души, способный превращать любое соприкосновение с индивидуальностью в чистое золото. Его психологические портреты — сокровища, извлечённые из потаённых глубин личности. Цвейг достигает невозможного: он поднимает эти богатства на поверхность, бережно обрамляя их своим несравненным литературным языком. И если в найденном сокровище обнаружится изъян — писатель всегда подберёт слова, чтобы смягчить этот недостаток.

Даже отрицательные персонажи Цвейга вызывают сочувствие. Писатель не просто описывает человеческие слабости, а ищет их истоки в лабиринтах внутреннего мира — там, где они скрыты не только от нас, но и от самого героя, который на протяжении всей жизни носит в себе множество невидимых «я». Тем не менее, Цвейг уверенно находит путь среди этих изгибов, постигая истинные мотивы как падения, так и возвышения личности.

Писатель так описал короткий жизненный путь Генриха Клейста и его «бешеную скачку навстречу концу», что невозможно не проникнуться глубочайшим сочувствием к этому талантливому поэту. Современники и семья так и не сумели разгадать его сложную натуру. Оставшись всеми забытым, в знак протеста против жестокого мира он превратил собственную смерть в незабываемую трагическую драму, уникальную по своему накалу и не сравнимую ни с чем иным.

«Его внутренний мир был словно подземной клеткой для загнанных, но не укрощенных желаний, он дрессировал их раскаленным железом своей воли. Но голодные звери бунтовали. И в конце концов разорвали его».