Собрание сочинений в девяти томах. Том 6

Статья Льюиса по поводу критики, которой подвергся Нобелевский комитет, когда присудил премию ему, Льюису. Всегда же найдутся люди, которые знают лучше, кто достоин премии. Но в данном случае критики претензии предъявляли не к таланту писателя, а, вы не поверите, к его неправильному пониманию патриотизма и любви к родине. Не в той позиции, мол, Льюис родину любит.

Чтобы быть у нас по-настоящему любимым писателем, а не просто автором бестселлеров, надо утверждать, что все американцы — высокие, красивые, богатые, честные люди и великолепные игроки в гольф; что жители всех наших городов только тем и занимаются, что делают добро друг другу; что хотя американские девушки и сумасбродны, из них всегда получаются идеальные жены и матери; и что географически Америка состоит из Нью-Йорка, целиком населенного миллионерами, из Запада, который нерушимо хранит бурный, героический дух 1870-х годов, и Юга, где все живут на плантациях, вечно озаренных лунным сиянием и овеянных ароматом магнолий.

У меня перед глазами сразу встают два тома "Щита и меча" в полный рост. Как образец правильного описания родины. Высокие, красивые, честные и делают добро друг другу. Оказывается, и в Америке тоже такие. Должны быть. Но Льюис за реализм, за описание не только радости, но и недостатков.

В статье он рассказывает, что честной литературы не надо бояться. Если не смотреть на язвы, они от этого не исчезают, а художественный мир беднеет. В Америке, по мнению Льюиса, не развивается никакое искусство, кроме кино и архитектуры, что отбрасывает общество в варварство.

Очень остроумно проходится по традиционной любви к мёртвым авторам. Кто помер, тот и классик, тот и хорош. И намекает, что этот обычай пришел в Америку из прекрасного, но таки Старого Света. Подтверждает впечатление, произведенное своими рассказами - у него "болят корни", Льюис уверен, что для Америки важно идти своим путём, не слишком опираясь на европейские традиции, в том числе литературные. И к "европейским корням" он относит старую патриархальную Америку дядюшки Сэма, общинную, сельскохозяйственную, поэтическо-романтическую, в духе Лонгфелло. Именно оттуда растут уши критиков, что обругали Нобелевский комитет нехорошими словами за присуждение премии человеку, "который издевается над американскими установлениями".

Льюис упоминает множество фамилий писателей и критиков, которых делит на популярных, потому что "старых и глянцевых" и на непризнанных большинством американцев, потому что реалистов, описывающих Америку, как она есть, а не как в рекламном буклете. Статья написана в 1930-м году - и фамилии из второго списка сейчас известнее многих других - так что к мнению Льюиса вполне можно прислушаться. Литература реализма явно оказалась для Америки выигрышной. А кто такой Уильям Дин Хоуэллс мы можем только догадываться ;)

В середине 1930-х годов добрая половина политических режимов в мире балансировала в районе авторитаризма или тоталитаризма, а в остальных странах существовали всевозможные группы сочувствующих. Понятно, что я сейчас несколько утрирую, но сам по себе выбор в качестве темы романа приход к власти профашистской партии в США не кажется мне жестом потрясающей прозорливости и большой оригинальностью. Всё описанное Льюисом уже случалось в другое время, с другими людьми, он лишь перенёс место действия. Но надо отдать ему должное - картинка получилась очень убедительная и прекрасно вписанная в американские реалии. Здесь вам и борьба за избирателей, и праймериз, и разногласия между капиталом в лице промышленников и рабочей силой в лице профсоюзов, и религиозные лидеры, чьё мнение имеет определённый вес, и Бэз Уиндрип, американский аналог Гитлера, этакий простоватый и грубоватый ковбой со Среднего Запада. Я сейчас намеренно привожу только примеры из первой части, касающиеся прихода к власти - именно она (плюс самые первые месяцы после выборов) показалась мне наиболее интересной и самобытной, если можно так сказать. Дальше пошла классика жанра и очевидные штампы - концлагеря, убийства и насилие, искоренение инакомыслия, распростёртые над страной крылья клики Уиндрипа. И здесь стало очевидно чем вдохновлялся автор. Появился и свой доктор Геббельс, и штурмовые отряды, и еврейские погромы, и агрессия по отношению к соседям (по иным, правда, причинам - с жизненным пространством у Штатов, прямо скажем, всё в порядке). И здесь мне стало невыносимо скучно. Потому что Льюис пошёл самым простым путём и чётко разделил героев на ублюдков (скажем, Шэд Лэдью, бывший наёмный рабочий, а теперь шишка районного масштаба), борцов за свободу (собственно главный герой и его окружение), ничего не замечающих и равнодушных (Эмма) и неправильно мыслящих (коммунисты). С точки зрения событийности всё неплохо, но с точки зрения психологизма картон просто вязнет на зубах.

Дормэс Джессап, главный герой романа, символично является редактором местной газеты. Как это по-американски. Кому же ещё предупреждать о грядущей опасности и бросаться в бой, как не прессе. Джессап как личность не идеален - он совершает ошибки, боится, сомневается и проходит долгий путь от осознания до действия, но при этом идеализация его автором зашкаливает и лично у меня вызывает отторжение. Отдельно покоробило то, что в жены ему дана ограниченная женщина, которая вполне устраивает такого незаурядного мужчину как хранительница очага и создательница комфортных условий для существования, но одновременно служит отличным оправданием для того, чтобы завести себе смелую, умную, пламенную и, конечно, молодую любовницу. Дочка, кстати, папочкин выбор одобряет и всячески содействует. Я не ханжа, но это слишком. Причём, "слишком" в том числе и в литературном плане - за каким лешим нужна эта линия в мире победившего фашизма?.. Только отвлекает внимание.

Однако и помимо героев (а это уже однозначный минус к итоговой оценке) у меня осталась к Льюису куча претензий. Очень печально, что Льюис не придерживается идей и взглядов, которые сам же активно пропагандирует посредством своих героев. Мне очень понравилась мысль о том, что "борьба в мире идет не между коммунизмом и фашизмом, а между терпимостью и фанатизмом". Замените -измы и эта фраза подойдёт под любую эпоху. Вот только Льюис так и не смог подняться над свойственной среднестатистическому американцу неприязни к коммунистам. О, нет, я их не защищаю, но зачем же изображать их такими твердолобыми фанатиками?.. Огорчили излишнее разжёвывание и околополитическая риторика. Последнее логично для такого романа и органично смотрится, когда описывается сцена тех же праймериз, а главные кандидаты толкают речи. Но когда мужчина и женщина у камина начинают разговаривать так, словно они убеждают аудиторию с трибуны - я не верю. С разжёвыванием опять же всё ясно - роман призван заставить читателя содрогнуться и крепко задуматься, когда он через год отправится на выборы. Заставить задуматься всех - не столько даже интеллектуалов, сколько более чем среднего американца. Так что, да, надо объяснять много, подробно и простыми словами. Но я больше люблю читать между строк.

Вообще, я просто не вчиталась в роман, не подружилась с ним - это из того же разряда, что и химия отношений. Иногда что-то щёлкает, иногда нет. Не угадаешь. Роман в целом неплох и отнюдь не утратил актуальности. Переиздание его в России 2017-го года - явный ответ на приход к власти Трампа. При желании можно найти соответствующие параллели. Но и помимо этого я уверена, что он найдёт своего читателя. Жаль, что мне не повезло.

Короткая статейка об ответственности писателя перед обществом. О том, что нельзя отмалчиваться, если мир стоит на грани катастрофы. Творческие люди, конечно, надмирные и духовные, но их это тоже касается. Нет позиции "я не интересуюсь политикой" во время военных конфликтов. Нужно принять чью-то сторону. За кого сам Льюис, априори понятно, но он не ставит задачу, склонить всех на свою сторону.

В этой войне, если говорить о писателях Германии, знаменитый Гергардт Гауптман ... решил для себя, на чьей он стороне. Он раболепно вверил свою судьбу и свою прекрасную виллу марширующим гусиным шагом хозяевам новой Германии. Даже в военное время ему не пришлось расстаться со своей роскошью; он ничем не пожертвовал — разве что уважением к самому себе и симпатиями всех честных людей. И это прекрасно, что он открыто объявил, на чьей он стороне, и не стал скрывать своего позора.

Оценка Льюиса видна невооруженным глазом и всё-таки идея статьи именно в том, что человек просто должен определиться, а не сидеть в сторонке починять примус. Автор целиком на стороне тех художников, которые покидают страну, если не согласны с её политикой. Кстати, очень хорошо замечены признаки тоталитарной системы. Гауптман в военное время не расстался с роскошью, у него всё в шоколаде до поры до времени. А Цвейг, Верфель, Фрейд, Томас Манн, Фейхтвангер, покинули родину, "оставив своих ближних, пожертвовав своими званиями, лишив себя радости слышать музыку родного языка". И Льюис отлично резюмирует это:

Есть какой-то упорядоченный идиотизм в том, что честный и образованный человек вынужден отказаться даже от гражданства в любимой им стране и от своего родного языка только потому, что он слишком честен и умен, чтобы поддерживать грубую тиранию правителей-гангстеров.

Дальнейшие размышления Льюиса я бы назвала не самыми существенными... Немного странна позиция, когда провозглашается, что мир важнее всего для творческих людей и учёных, потому что в мирное время они могут думать о возвышенном, а не вот об этом вот всём. Мол, фермерам и каменщикам как-то проще справиться с войной. Эээ? Серьёзно?.. Слишком духовный уровень для меня.

И они никогда не смогут проявить свою оригинальность в мире, лишенном спокойствия, где об их творениях будут судить не с точки зрения ценности их для человечества, а с точки зрения того, доставляют ли они удовольствие банде убийц.

Льюис узковато понимает фашизм, как будто самое его большое прегрешение - это запрет музыки Мендельсона, как еврейской. Статья датирована 1945-м годом, возможно, до автора еще не дошла информация о лагерях смерти. Может же такое быть. Он размышляет о фашистской Германии, как о месте, в котором сожжены некоторые книги и кое-кого выслали подальше, а художникам запрещено творить, если они не арийцы. Чуть-чуть суровая страна.

Поэтому вывод-лозунг в конце статьи выведен ярко розовой краской, слегка не от мира сего. Мол, дайте художнику творческую свободу творить для всего мира, а не в узких националистических рамках. Как будто именно в этом основная трагедия фашизма - ограничение творческой свободы.

Но сторону-то всё равно надо выбрать, само не рассосётся.