Лион Фейхтвангер. Собрание сочинений в шести томах. Том 6/5

Очередная попытка заинтересоваться творчеством немецкого классика потерпела крах. Оказывается, я уже достаточно прочитала из его библиографии, но пока впечатлила меня только Семья Опперман. Сильно, злободневно и напряжённо.
Исторические-же романы автора каждый раз мне даются с большим трудом, как и в данном случае....

Как всегда у автора, роман целиком и полностью погружает читателя в разыгрывающуюся драму, а значит, изобилует количеством действующих лиц, масштабом описываемого и обилием исторических подробностей, скрупулезно воссозданных автором в попытке осмысления самой природы власти и последствий шагов, предпринимаемых людьми, вовлечёнными в процесс.

Почему люди жаждут власти, как она отражается на них самих и окружении, к каким последствиям может привести то или иное действие в масштабах региона, страны, мира....
В ходе повествования обязательно затрагиваются темы любви и предательства, о ведомых и их кукловодах, о зависимости, лживости и предательстве.

С этой точки зрения, идеи, заложенные в сюжет, впечатляют, но сам текст порой провисает из-за авторской скрупулезности и дотошности, а аллюзии, к коим подталкивает аннотация, скорее мешают, чем способствуют продвижению. Но попробовать в любом случае стоит.

Через 13 лет после смерти императора Нерона в восточном городе Эдессе появляется его двойник, запасшийся легендой о своём выживании, претендующий смести с трона узурпаторов Флавиев и продолжить своё правление Империей. Пока ещё нет открытой войны восточных царств с Римом, но завязываются интриги, которые становятся всё более сложными, так как всё больше лиц в них вовлекается. Есть часть населения, есть легионы, восточные цари и города, которые поддерживают лже-Нерона, он становится «новинкой», волна его популярности сначала идёт на подъём, затем на спад и – закономерный финал гибели мошенника. Таков сюжет романа.

И действительно, согласно античным летописям, в римской истории был такой лже-Нерон, и даже не один, но дошедшая до нас информация об этом очень скупа, возможно, эпизоды с лже-Нероном (или лже-Неронами) были весьма кратки, и попытки воскресить Нерона быстро пресечены. Всё, что описано у Фейхтвангера - это фантазия на тему, как бы это могло быть, и описано подробно, как значимый исторический эпизод. Но штука в том, что при ближайшем рассмотрении, это не роман о Римской истории. Тут нет антуража античности, скорее, тут очень много из 20-го века, начиная от военных чинов (фельдмаршал, полковник и даже фельдфебель) до взаимоотношений и психологии героев.

Собственно, роман этот вневременной, он об общечеловеческом – о психологии власти, о взаимоотношениях власти и толпы, о личности, двигающей историю. Очень хорошо показано, что нельзя утверждать, будто историю сотворяет одна личность, на самом деле личность даёт толчок, начало, а дальше всё катится как снежный ком, и процесс становится для одной личности всё более неуправляемым– в него втягиваются всё новые и новые факторы.

Варрон – римский сенатор (на самом деле, бывший сенатор, впавший в немилость на Палатине) живёт на задворках империи, в восточной провинции Сирия. Это прекрасно расписанный пример политического авантюриста. Он берёт за предлог мелкую распрю с губернатором провинции Цейоном по поводу уплаты налога в 6 тысяч сестерций, что и для казны, и для многомиллионного состояния Варрона – сумма ничтожная. Однако, Варрон решил наказать Цейона, а заодно и поиграть с Римом, попугать воссевшего на троне Тита Флавия, для чего готовит «выпустить в свет» двойника Нерона. Он и идеологическую базу подвёл под свою затею, придав ей благородный оттенок - идею объединения Востока и Запада.

«Созданием» Варрона стал горшечник Теренций, похожий внешне и усвоивший манеры и речь Нерона. Теренций – посредственность, которую вознёс поток событий на вершину власти, оболочка без идеи, форма без содержания, иллюзорное изображение, копия. Однако, воображаемый ореол «божественной власти» настолько вскружил голову этому «Созданию», что он почти теряет себя в этом раздвоении – он Теренций Нерон, внутренний Теренций сливается с внешним Нероном, но гармонии не получается. А от такой дисгармонии недалеко до того, чтобы «сносило крышу».

Варрон, выпустив своё Создание, теряет над ним контроль, но в то же время выйти из игры он не в состоянии, поток несёт его и увлекает всё, что было дорого и ценно для Варрона – дочь, близких людей, благосостояние, положение – всё он вынужден бросить в пасть своей идее. Идея и её представитель – Нерон Теренций – становится настоящим монстром.

Другие персонажи в романе получились тоже очень яркие, например, Цейон – педант, служака, не отличающийся особой дальновидностью и широтой взглядов, дрожащий за своё кресло, поэтому он хитёр и осторожен, но мелковат. Или Кнопс – раб, мечтающий стать господином. Или три таких разных женских типа – Марция (аристократка с образованием и идеалами), Акта (богемная светская женщина), Кайя (практичная простолюдинка).

В романе много иронии, и вполне правомерно увидеть в нём аллюзии на Германию 1930-х годов.

Я не нашла недостатков в этой книге. Захватывающий сюжет (именно шекспировские страсти, правда-правда). Сильный исторический фундамент. Персонажи, которым сочувствуешь – всем, с которыми вступаешь в диалог, споришь, которым хочешь иногда крикнуть: ну, дураки, надо ТАК, ТАК надо... Язык, в большой степени отражающий оригинал (простые событийные предложения – и яркие поэтические вставки). Выбрав роман именно из-за интересной для себя темы, я попала в собственную ловушку: каждые несколько страниц поднимала глаза от текста и терялась в далеких от книги рассуждениях и размышлениях. Впрочем, не для этого ли мы и читаем – чтобы думать...
Сегодня трудно представить, что строгий, бескомпромиссный монотеизм иудаизма когда-то должен был развиваться из чего-то, проходить путь становления, в различных смыслах соревноваться с язычеством. Фейхтвангер показывает именно “ранний” период Израиля. Закон уже дан, но харизматические лидеры (Моисей, Иисус Навин) отошли. Земля обетованная – вот она. Даже предварительно отвоеванная. Но как закрепиться на ней, как остаться народом (Божьим), не раствориться в межплеменьи?.. Эпоха судей – нелинейная, “темная” история Израиля, “не было царя у него; и каждый делал то, что ему казалось справедливым. ” (Суд. 21, 25). Главный герой Ифтах (так в переводе, который я читала) также делает то, что ему кажется справедливым. Это очень одаренный человек: прекрасный организатор, хозяин, военачальник, стратег, политик. После смерти отца законные сыновья гонят Ифтаха, рожденного от наложницы. У него еще есть возможность остаться и даже получить должность судьи, но для этого нужно смириться, пойти на унижение... Может, именно комплекс бастарда, вынужденного доказывать всем, что он не хуже, ведет к тому, что Ифтах неизменно руководствуется гордостью, жаждой власти, возвышением над всеми (а вначале нам кажется, что – любовью!). Незаконный сын, он действительно вобрал в себя лучшие черты “законных” сводных братьев, совместил их... вот от младшего мало взял, что и привело собственно к беде: верит он слабо...
Точнее, он совсем обычный в смысле веры, очень современный, как мне кажется, человек: надеется на себя, признает Бога, который когда-то вывел его народ из Египта, но не хочет ссориться и со всеми мелкими духами всех окрестных народов, есть они или их нет. “Служить двум господам”, “и нашим и вашим” (перекреститься и постучать по дереву) – значит попросту служить себе. Таков Ифтах, очень понятный и симпатичный автору и читателям персонаж, улыбчивый, умный, талантливый. Вместе с ним читатель проходит путь, на котором открывается, что естественное желание Ифтаха доказать, что он не хуже, приводит к бешеному высокомерию, ослеплению гордыней; нежелание жертвовать в начале пути (причем у него есть возможность не просто отослать с выкупом жену, а заставить-убедить ее отказаться от языческой веры) приводит к гораздо более страшной жертве в конце; служение двум господам – к служению исключительно своим страстям. Желая ВСЁ сохранить, Ифтах теряет ВСЁ. Может, Ифтах был бы хорошим военачальником для язычников (и он мог выбрать этот путь)... но он претендует на престол судьи именно Израиля, избранного народа, верного Единому Богу. Такие понятные человеческие компромиссы не срабатывают в этом случае. А отдать свою надежду Господу Ифтах не в силах, потому что верит по-настоящему только себе (как больно читаются строки, где Ифтах отказывается от множества путей для спасения дочери, опять же упираясь в собственную волю и собственную спесь; впрочем и клятву он приносит исключительно через нежелание быть кому-либо обязанным, благодарным). Прав оказываемся первосвященник, каким жестоким он ни выглядел бы вначале: недостаточная вера Ифтаха приводит его к большой трагедии, хотя народ в конце концов остается спасен.
Нет, не думайте, что книга станет неинтересной читателям, которые избегают произведений на религиозные темы. В романе Фейхтвангера воюют люди, не боги. Точнее, Божья воля совершается человеческими руками, все чудеса или наказания – подготовлены логикой или алогичностью человеческих поступков. Можно даже попробовать обвинять “жестокого Бога”, хотя каждый получил исключительно по своей вере то, что сделал своими руками. Текст действительно многоуровневый.
Можно прочитать роман просто как историческое произведение, полное интересных деталей из быта пустынных жителей Палестины. А можно интерпретировать, переосмысливать и проектировать книгу, как делают верующие с библейскими текстами. Написанный простыми словами, часто совсем короткими предложениями текст с поэтическими вставками молитв или славословий точно указывает на библейское происхождение сюжета, в некотором смысле перенимает стиль, оставаясь художественной интерпретацией. (Пример такой возможной интерпретации: можно обратить внимание, что Ифтаха сравнивают с Богом, особенно его дочь; это не кощунство, ведь возможно и обратное сравнение – Бога с Ифтахом: другой Отец, который безмерно любил свое единственное дитя, вынужден был пожертвовать этим ребенком для спасения своего народа. И Ветхий Завет даже в малом фрагменте снова делается пророческим открытием Завета Нового.)
Помню, как я впервые прониклась поэтикой псалмов: “На тихие воды ведет Он меня”, “Там, на реках Вавилонских, сидели мы и плакали... повесив арфы свои на ивах... ”, “Враг зачал беззаконие, выносил злобу и родил измену” – я носила эти образы, пока до меня не дошло, что мой ошеломленный восторг – восхищение пастушка с дудочкой, который впервые услышал симфонический оркестр, в то время как большинство цивилизованного мира давно впитало эти образы в свою культуру, переосмыслило, перемечтало, перекодировало. Роман Фейхтвангера – отличный пример такого переосмысления всего 47 библейских стихов.

І па-беларуску...

...

Я не знайшла хібаў у гэтай кнізе. Захапляльны сюжэт (менавіта шэкспіраўскія жарсці, праўда-праўда). Моцны гістарычны фундамент. Персанажы, якім спачуваеш – усім, з якімі ўступаеш у дыялог, спрачаешся і якім хочаш часам крыкнуць: ну, дурні, трэба ТАК, ТАК трэба... Мова, што ў вялікай ступені люструе арыгінал (простыя падзейныя сказы – і яркія паэтычныя ўстаўкі). Выбраўшы раман менавіта паводле цікавай для сябе тэмы, я патрапіла ва ўласную пастку: кожныя некалькі старонак падымала вочы ад тэксту і гублялася ў далёкіх ад кнігі развагах і рэфлексіях. Зрэшты, ці не для гэтага мы і чытаем – каб думаць...
Сёння цяжка ўявіць, што строгі, бясхібны монатэізм іўдаізму калісьці мусіў развівацца з нечага, праходзіць шлях станаўлення, у розных сэнсах спаборнічаць з язычніцтвам. Фейхтвангер паказвае менавіта “ранні” перыяд Ізраіля. Закон ужо дадзены, але харызматычныя лідары (Майсей, Ісус Навін) адышлі. Зямля абяцаная – вось яна. Нават папярэдне адваяваная. Але як замацавацца на ёй, як застацца народам (Божым), не растварыцца ў міжпляменні?.. Эпоха суддзяў – нелінейная, “цёмная” гісторыя Ізраіля, “калі ў яго не было цара і кожны рабіў тое, што яму падавалася справядлівым” (Суд. 21, 25). Галоўны герой Іфтах таксама робіць тое, што яму падаецца справядлівым. Гэта вельмі адораны чалавек: ён цудоўны арганізатар, гаспадар, военачальнік, стратэг, палітык. Пасля смерці бацькі законныя сыны гоняць Іфтаха. У яго яшчэ ёсць магчымасць застацца і нават атрымаць пасад суддзі, але для гэтага трэба змірыцца, пайсці на прыніжэнне... Можа, менавіта комплекс бастарда, вымушанага даказваць усім, што ён не горшы, спрычыняецца да таго, што Іфтах нязменна кіруецца ганарлівасцю, прагай улады, узвышэннем над усімі (а напачатку нам падаецца, што – любоўю!). Незаконны сын, ён сапраўды ўвабраў у сябе найлепшыя рысы “законных” зводных братоў, сумясціў іх... хіба, ад малодшага мала ўзяў, што і прывяло ўласна да бяды: вернік ён слабы...
Дакладней, ён зусім звычайны ў гэтым сэнсе, вельмі сучасны, як мне здаецца, чалавек: спадзяецца на сябе, прызнае Бога, які колісь вывеў яго народ з Егіпта, але не хоча сварыцца і з усімі дробнымі духамі ўсіх навакольных народаў, ёсць яны ці іх няма. “Служыць двум гаспадарам”, “і нашым і вашым” (перахрысціцца і пастукаць па дрэве) – значыць папросту служыць сабе. Такі Іфтах, вельмі зразумелы і сімпатычны аўтару і чытачам персанаж, усмешлівы, разумны, таленавіты. Разам з ім чытач праходзіць шлях, на якім адкрываецца, што натуральнае жаданне Іфтаха даказаць, што ён не горшы, прыводзіць да шалёнай пыхі, асляплення ганарлівасцю; нежаданне ахвяраваць у пачатку шляху (прычым у яго ёсць магчымасць не проста адаслаць з выкупам жонку, а прымусіць-пераканаць яе адмовіцца ад язычніцкай веры) прыводзіць да значна больш страшнай ахвяры ў канцы; служэнне двум гаспадарам – да служэння выключна сваім жарсцям. Можа, Іфтах быў бы добрым военачальнікам для язычнікаў... але ён прэтэндуе на пасад суддзі менавіта Ізраіля, выбранага народа, вернага Адзінаму Богу. Такія зразумелыя чалавечыя кампрамісы не спрацоўваюць у гэтым выпадку. А аддаць сваю надзею Госпаду Іфтах не ў сілах, бо верыць па-сапраўднаму толькі сабе (як балюча чытаюцца радкі, дзе Іфтах адмаўляецца ад мноства шляхоў дзеля ратавання дачкі, зноў жа ўпіраючыся ва ўласную волю і ўласную пыху; зрэшты і клятву ён прыносіць выключна праз нежаданне быць каму-колечы абавязаным, удзячным). Рацыя застаецца за першасвятаром, якім жорсткім ён ні выглядаў бы напачатку: недастатковая вера Іфтаха прыводзіць яго да вялікай трагедыі, хоць народ урэшце застаецца ўратаваным.
Не, не думайце, што кніга стане нецікавай чытачам, якія пазбягаюць твораў на рэлігійныя тэмы. У рамане Фейхтвангера ваююць людзі, не богі. Дакладней, Божая воля здзяйсняецца чалавечымі рукамі, усе цуды ці пакаранні – падрыхтаваныя логікай або алагічнасцю чалавечых учынкаў. Можна нават паспрабаваць абвіняць “жорсткага Бога”, хоць кожны атрымаў выключна паводле сваёй веры тое, што ўчыніў уласнымі рукамі. Тэкст сапраўды шматузроўневы.
Можна прачытаць раман проста як гістарычны твор, поўны цікавых дэталяў з побыту пустэльных народаў Палестыны. А можна інтэрпрэтаваць, пераасэнсоўваць і праектаваць кнігу, як робяць вернікі з біблійнымі тэкстамі. Напісаны простымі словамі, часта зусім кароткімі сказамі тэкст з паэтычнымі ўстаўкамі малітваў ці славаслоўяў дакладна ўказвае на біблійнае паходжанне сюжэту, у пэўным сэнсе пераймае стыль, застаючыся мастацкай інтэрпрэтацыяй. (Прыклад магчымай інтэрпрэтацыі. Можна звярнуць увагу, што Іфтаха параўноўваюць з Богам, асабліва яго дачка. Гэта не блюзнерства, бо магчыма і адваротнае параўнанне – Бога з Іфтахам: іншы Айцец, які бязмерна любіў сваё адзінае дзіця, змушаны быў ахвяраваць гэтым дзіцем для ўратавання свайго народу. І Стары Запавет нават у малым фрагменце зноў робіцца прарочым адкрыццё Запавету Новага.)
Помню, як я ўпершыню прасяклася паэтыкай псальмоў: “На ціхія воды Ён вядзе мяне”, “Там, на рэках бабілонскіх, сядзелі мы і плакалі... павесіўшы арфы свае на вербах...”, “Вораг... зацяжараў злосцю і нарадзіў здраду” – я хадзіла “цяжарная” гэтымі вобразамі, пакуль да мяне не дайшло, што маё агаломшанае захапленне – подзіў пастушка з дудачкай, які ўпершыню пачуў сімфанічны аркестр, у той час як большасць цывілізаванага свету даўно ўвабрала гэтыя вобразы ў сваю культуру, пераасэнсавала, перамарыла, перакадавала. Раман Фейхтвангера – выдатны прыклад такога пераасэнсавання ўсяго 47 біблійных вершаў.

Я переоценил себя, и я дал своим диким страстям овладеть мной. Помоги мне, если можешь, чтобы все свершенное не обернулось злом.
Лион Фейхтвангер ''Иеффай и его дочь''.

Все обернулось не злом, но стало катастрофой. Для одного-единственного человека. Внутренним крахом.
В этой небольшой книге – всего каких-то 200 страничек, - Фейхтвангер превзошел все, что было ранее написано им, глубина и трагизм достигают невероятных высот, нет, это не означает, что все написанное ранее ( ''Иеффай и его дочь'' это самая последняя работа писателя) гораздо слабее, нет, просто именно в этой книге, начиная от стилистики, приближенной к библейскому тексту и заканчивая последней точкой, которая вознеслась к каким-то невиданным высотам трагедии и её неизбежности, закручивая историю библейского Иеффая в тугую спираль, которая выстрелила там, на жертвенных камнях легким шафрановым платьем и звонким девичьим голосом, голосом, который просил смеха перед вечностью, так вот именно в этой книге всё, что накопил Фейхтвангер за всю свою творческую жизнь, достигло своего совершенства. История получилась невероятной глубины - там черпать и черпать, перечитывать и перечитывать, - дна не достигнешь.
История Иеффая в Библии (Книга Судей, главы XI-XII) занимает несколько страниц, поражая плотностью и насыщенностью биографии – несколько страниц и целая жизнь, закончившаяся трагедией. В своей книге Фейхтвангер пытается разобраться и рассказать, что привело Иеффая и его дочь к жертвенному камню, какой была та эпоха, когда множество богов сражались между собой и вовлекали в кровавые войны людей? Кто из них возьмет верх в войне богов? Яхве? Аммон? Мадиам? И как отличить своего от чужого, если разница между людьми только в том, в какого Бога они верят. Но история Иеффая сложнее, чем кажется на первый взгляд и затрагивает два важнейших вопроса бытия человека – куда и к чему приводит чрезвычайная гордыня, а вот второй один из сложнейших вопросов личной ответственности за содеянное и за данное слово. Иеффай сам запустил механизм трагедии в тот момент, когда оскорбленный сводными братьями и священником, вместо смирения выбирает другой путь. Он мечтал стать Судией Израиля, он мечтал добыть славу самого прославленного военачальника, он мечтал объединить Израиль и стать во главе. Ему нужно было только смириться, но он ушел из Галаада, не желая выгонять из дома любимую жену аммонитянку и не желая быть рабом у собственных братьев. Он ушел в пустыню. Туда, где было многобожие, и он жил среди язычников, среди их богов и не понимал, как его Яхве не может принимать в свое сердце этих людей, если он смелы, храбры, порядочны. Он и дочь хотел отдать чужому богу, как залог мира с аммонитянами. Там, в пустыне, Иеффай пытался жить по своим законам, но пребывая в мире Яхве, желая милости и победы у Яхве. И Яхве ему ее дал!
Но победа, ударила в голову, помутила рассудок, заставила в гордыне совершить преступление против собственных союзников, дабы ни с кем не делить этот сладостный плод упоения собственным величием.
Но Иеффай пошел дальше в своих притязаниях, он возгордился настолько, что не желал делить победу ни с кем, даже с теми, кто пришел на помощь, вопреки его воле; ему важно было увидеть унижение братьев, выгнавших его, и их матери; ему важно было увидеть их унижение. Он увидел. Он вернулся в Галаад на собственных условиях. Победитель, что тут скажешь. Царь Горы.
Яхве ему дал победу. Яхве дал ему место Судии Израиля. Но за все нужно платить – закон жизни. Либо ты жертвуешь малым и смиряешься, медленно, но верно идя к победе, либо же, как Иеффай, огненным вихрем возносишься к вершине, несломленный, гордый, и отдаешь самое дорогое, что только есть в жизни. Сам смысл жизни – собственную плоть и кровь. Большая жертва за большую победу. Это плата не только за победу, но и за гордыню. Чем-то нужно жертвовать. Сэкономишь в малом – отдашь вдесятеро больше.
На самом деле, в Библии не сказано, что случилось с дочерью Иеффая: был ли это жертвенный камень, или сожжение, или она просто не продолжила род отца, в главе XI лишь сказано, что и она не познала мужа. Фейхтвангер же в книге выбирает жертвенный камень. Но по сути не это важно, а то, что положив между Богом и собой обет - победа в обмен на того, кто выйдет первым встречать Иеффая дома, - сам Иеффай мог умолчать об этом, скрыть и не говорить никому. Сегодня такой обет и его исполнение кажутся глупостью, правда? Нелепым и глупым действом, не имеющим никакого смысла. Но Иеффай дал слово. Даже священник Абийям пытался обойти данную клятву, придумывая способы и формулировки, которые бы удержали руку Иеффая. Но нет. Он дал клятву, он дал слово, и он не смог переступить через себя и свое понимание долга перед Яхве. Мог ли гордый Иеффай поступиться своим словом и не сдержать его? Чудовищный внутренний крах одного человека перед лицом Яхве. Чудовищный. Только представьте себе какой силы борьба шла внутри Иеффая: слово, данное перед лицом Бога против жизни самого дорогого человека. Страшный выбор. Страшный тем, что сама Яала приняла свою жертву перед Яхве, добровольно согласилась взойти на жертвенный камень.
Я рада и горда тем, что и я причастна к победе, к твоей победе. Поступи со мной так, как обещал богу, отец мой.

Глубокая и мудрая книга, в которой так много вопросов и размышлений; история, которая концентрируется на одном герое, но разветвляется на многих персонажей и у каждого своя гордыня, свой бог, своя история, свои амбиции. Если бы ненависти и гордости было у каждого чуть меньше, а доброты и сострадания чуть больше, если бы ...
Нет более мужа Иеффая, есть лишь слава Иеффая, это она сейчас сидит здесь на каменном стуле
Он хотел славы, он хотел быть Судьей. Он все получил, но какой ценой?

Внимание!
Рецензия: 1) может оскорбить чувства верующих 2) может оскорбить чувства неверующих 3) содержит спойлеры.

Книга вызвала бурю эмоций и торнадо мыслей. И я не преувеличиваю нисколько, во время чтения меня «бросало» от возмущения к восхищению, от удивления к раздражению, мысли роились в голове как сумасшедшие пчелы, я мысленно спорила с автором и сама с собой, я не могу перестать думать о романе спустя две недели после того, как перевернула последнюю страницу, меня распирает от желания обсудить с кем-нибудь «Иеффая и его дочь» лично, и я скоро замучаю своих знакомых рекомендациями обязательно прочесть эту книгу.

Казалось бы, ничего не предвещало таких последствий чтения. Чего я ждала от исторического романа на библейский сюжет? Очередного повторения вечных религиозных истин, возможно, некой назидательности, ясности морально-этических конструкций и описания цельных характеров.

Оказалось, что «Иеффай и его дочь» это:

1) Очень сильная и яркая антирелигиозная книга.

Как вам такой Господь? Никаких упоминаний о доброте, милосердии, щедрости, любви, но зато чуть ли ни на каждой странице описание жестокости, честолюбия (в особенности – честолюбия), мстительности, кровожадности и прочих малоприятных качеств.

Как же жить человеку под властью ТАКОГО Господа? Ответ прост – по образу и подобию. То есть воевать, убивать врагов, приносить жертвы, стремиться к власти, давать волю своим страстям, пытаться свергнуть и унизить того, кто стоит выше тебя и требовать смирения и покорности от тех, кто ниже. Иными словами, быть похожим на главных героев романа – Ифтаха, Авиама, Зилпу и других.

Лион Фейхтвангер прекрасно показывает, что люди не только поклоняются Господу, но они прекрасно научились использовать Господа в своих собственных интересах. Достаточно объявить то или иной действие «волей Господней» и уже почти ничего не помешает удовлетворению своих собственных амбиций. Чудесной иллюстрацией этого служит описание поступков Авиама: руководствуясь «волей Господа» он может как, по сути, изгнать Ифтаха в пустыню, так и потом пытаться побудить того же самого Ифтаха начать войну с царем Нахашем.

Поэтому не раз и не два возникали у меня мысли о вреде религии. И не по каким-то атеистическим соображениям, а исключительно потому, что используя религиозные догматы, так сказать «под прикрытием» разных богов с библейских времен до наших дней одни люди манипулируют другими, и это приводит к страшным последствиям.

2) Это книга, пронизанная глубоким религиозным чувством и ощущением божественного присутствия в мире

Да-да, это я выше писала о том, как ужасен Господь романа. Но Господь ли это? Как писал Спиноза:

Господь из мира «Ифтаха и его дочери» таков, каким только и могут себе его представить персонажи. Мог ли Господь Ифтаха быть милостивым и всепрощающим? Конечно же, нет.

говорит Ифтах, и на протяжении почти всего романа поступает, исходя из этого убеждения.

Переосмысление отношений человека с Господом, осознание «разделения ответственности» приходит к Ифтаху лишь в разговоре с Элиадом, надо сказать, моим любимым персонажем книги.

На мой взгляд, из всех героев книги по-настоящему ближе всего к Богу не Ифтах, в которого «господь вдохнул лучшее дыхание» и даже не трагически погибшая Яала, слагающая во славу Господа прекрасные песни, а мудрый Элиад (со стороны интеллектуальной) и, как ни странно, «язычники», поклоняющиеся живущим в ветвях деревьев и на горных вершинах мирным божествам плодородия.

3) Это роман с Героем в роли главного героя и, одновременно
4) Это роман со страшным Преступником в роли главного героя

Любимый и «удачный» сын своего отца, умный, находчивый, смелый, верный своему слову, чего бы это не стоило, талантливый полководец, успешный дипломат, любящий муж и отец, справедливый судья,

и, одновременно,

человек, одержимый гордыней и честолюбием, готовый рисковать чужими жизнями, мечтающий об унижении своих недоброжелателей, человек, отдавший приказ об убийстве союзников в войне, чтобы присвоить славу победителя себе одному, своими руками убивающий юную дочь и практически доводящий до сумасшествия жену.

Кто-то может сказать, что противоречивых личностей описано в литературе немало. И это так. Но Фейхтвангер, хотя и пишет о своем герое, что:

но показывает трансформацию героя, то, что делает Ифтаха глубоко трагическим героем.

Ифтах, высокомерно изрекающий:

Ифтах на грани инсайта в состоянии смятения и страха перед реальностью:

И вот Ифтах говорит с Элиадом и его «накрывает» волна осознания:

5) Это роман с откровенно скандальной сюжетной линией, которую отчего-то не замечают многие читатели, которых шокирует, скажем, «Лолита»

Ифтах и Яала. Он хвастается перед ней своими приключениями и подвигами, а она сочиняет и поет о его подвигах песни. Он любуется её красотой, а она видит в его лице Бога. Он не отдает её замуж за молодого принца, а она соглашается за него умереть. И это отец и дочь.

Не нужно обращаться к дедушке Фрейду, чтобы увидеть очевидное. Связь Ифтаха и Яалы по сути любовная. И это еще одна из граней трагедии. Неосознанные влечения приводят к страшным последствиям.

Ифтах не может отправить Яалу к царю Нахашу вовсе не из-за любви к Господу. Он не готов отдать девушку никому. И принести дочь-девственницу в жертву Господу – это для Ифтаха, отождествляющего себя с Богом, единственный способ сделать Яалу своей и только своей навсегда. Не побоюсь упреков в «испорченности», но, думаю, именно поэтому перед убийством Ифтах испытывает вожделение.

И секрет добровольной жертвы Яалы раскрывается похожим образом:

Думается мне, это описание гораздо ближе к неосознанному влечению, смешанному со страхом, чем к религиозному чувству.

6) Это книга еще и многом другом: о героизме и его истинных причинах, о дружбе, о соотношении цели и средств и т.д. и т.п., и я настоятельно рекомендую всем прочесть именно роман, а не только мой сумбурный отзыв

Сразу чувствуется, что книга написана человеком немецкой культуры - раньше, чем познакомят с главными героями, на целую главу разъяснят особенности налогообложения в Римской Империи и политические взаимоотношения Рима с Парфянским царством.

Аннотация говорит, что Лже-Нерон - аллюзия на Третий Рейх и Гитлера. В принципе, предпосылки к такому прочтению есть. Зловещая империя, готовящая экспансию на Восток, "мелкий лавочник", пришедший к власти, и даже эквиваленты поджога Рейхстага и "Ночи длинных ножей" можно найти. Но все-таки, по моему скромному мнению, аналогии такого уровня можно придумать к чему угодно, и это скорее синдром голубых занавесок. Либо, автор та-а-а-к старался все завуалировать, что в итоге без аннотации и не догадаешься.

Опальный патриций Варрон на восточных окраинах Империи решает выдать горшечника Теренция, поразительно похожего на умершего Нерона, за "чудом спасшегося" императора. Теренций соглашается на эту авантюру, и, естественно, игры с сильными мира сего для него ничем хорошим не закончатся.

Как ни странно, многие отрицательные персонажи здесь вызывают симпатию. Возможно, потому что положительных считай и нет, а кому-то сочувствовать хочется.

Мой абсолютный любимец, жаль, его убили даже не на середине, - перешедший на сторону лже-императора римский военачальник и "благоразумный авантюрист" Фронтон. В сомнительной ситуации лучше не делать ничего, чем принять неверное решение, пятьдесят один процент гарантий, а все-таки чтобы проверить любопытную теорию, можно плюнуть на благоразумие и влезть в любую авантюру.

Варрон - пожалуй, главное действующее лицо (в том смысле, что он чуть ли не единственный, кто действительно действует, и чьи поступки определяют сюжет). Интересно, как в нем сочетаются трезвый расчет и страсти. С одной стороны, проект "чудом спасшегося" Нерона разработан с далеко идущими сугубо прагматичными политическими целями. С другой стороны, спусковым крючком послужили лишние шесть тысяч налога и школьные обидки между Варроном и новым императорским наместником. Даже после полного краха авантюры с императором-самозванцем, Варрон уходит безнаказанным. С одной стороны, он потерял положение, имущество, дочь и целую цивилизацию. С другой стороны, его это мало огорчает, и вынужденное бегство на Восток он воспринимает как интересный поворот судьбы, открывающий новые горизонты.

Теренций - натворил дел в качестве "императора", a согласно аннотации - вообще аллюзия на Гитлера. Но решения и действия, которые были совершены Теренцием, а не энергичными людьми через него, можно по пальцам пересчитать. При этом расплачиваться за все ему пришлось почти в одиночку. В конце концов, он - слабый человек, тронувшийся умом от осознания своего униженного социального положения и неспособности что-то изменить. Так что его даже жаль немного. Ну и конечно, на его примере можно поразмышлять о том, что важнее - внутренняя суть, или внешнее впечатление.

После смерти Нерона ему не воздавались почести и похороны не были публичными, что породило слухи о том, что император жив, но скрывается. В истории известно несколько самозванцев, пытавшихся выдать себя за Нерона, но информации о них крайне мало. Теренций Максим, римлянин из Малой Азии, внешне очень похожий на почившего императора стал главным героем романа Лиона Фейхтвангера.

Признаться аннотация на этот раз мне не помогла, а помешала. Прочитав, что автор "под маской жестокого и лживого римского императора выводит образ Гитлера", с самого начала пыталась выстроить параллель между горшечником Теренцием, его окружением и Третьим Рейхом. Сложно мне это далось) не настолько хорошо я знаю историю, чтобы понять кто есть кто в романе. В итоге попыталась отрешиться от связи времен, хотя не всегда получалось. Диалоги построены так, что создается впечатление о разговоре современных , а не древнеримских политиков. Обороты речи, фразы, отдельные слова, которые вошли в обиход не в I веке н.э. , а намного позже, автор использовал специально, чтобы соединить разные эпохи. Подобный прием встречала у Е. Водолазкина в "Лавре" , признаться, не оценила, а вот у Фейхтвангера все тоньше. Понимаешь, что читаешь о Римской империи и забываешь, настолько современен роман.

Очень кратко про сам сюжет. Горшечник Теренций выдает себя за императора Нерона. Полковник Фронтон, губернатор Цейон, капитан Требоний, царь Филипп, восточный царь Маллук гадают, кто стоит за этим "проектом". Многие понимают, что это бывший сенатор Варрон, вечный интриган, который давно преследует цель воссоединить Восток и Запад. Да и удобно иметь под рукой своего императора. Каждый, от царя до раба просчитывает, насколько ему выгодно участие в этом эксперименте и что он ему принесет.

И далее последует подробная инструкция, как из раба, неуча, твари сделать императора и что из этого может получиться. Не совсем понятным остался момент, почему народ потерял веру в Теренция- Нерона и восстал против самозванца. Только ли триста казней тому причина? Если так, то Фейхтвангер оказался недальновиден.

В итоге очень хочется сказать "это было здорово", но что-то мешает. Долго вчитывалась, изначально путалась в персонажах. Бесконечные политические интриги и диалоги, было дело утомляли, а порой, я шептала "гениально". Поэтому "это было очень даже неплохо."

Вы хотите знать, как фабрикуются императоры? О, всего лишь небольшая сделка, в которой прибыль - некая идея, а убыток - несколько миллионов сестерциев и целая цивилизация, один друг и одна дочь.
А ещё, пожалуй, потребуется “создание”, этакий шут, который сможет изящно подносить к глазам смарагд и к месту проговаривать заученный текст.
Горшечник Теренций - ну, можно ли представить более безобидное существо! И это он - Зверь из Бездны? Да, именно он. Автор гениально раскрывает тот невероятный процесс, когда роль поглощает актёра. Великолепно показан контраст между ролью Нерона и Нероном истинным. Теренций раз за разом ошибается - он воспроизводит поступки не человека по имени Нерон, а того “кровавого актёра”, образ которого у всех в головах. Нет, он раз за разом поступает безошибочно: он делает именно то и именно так, как по всеобщему убеждению делал бы Нерон. Быть может, на его фоне подлинный рыжебородый император ещё и показался бы самозванцем. И тут-то кроется тайна превращения забавной марионетки в Зверя из Бездны: он изо всех сил старается быть более Нероном, чем сам Нерон.
"Удивительное дело: из-за того, что существует ошибочная уверенность, будто подлинный Нерон поджег Рим, нужно в честь этого поддельного Нерона потопить город Апамею! Иначе мир не признает подлинным нашего поддельного Нерона", - меланхолически замечает один из персонажей.
Итак, Зверь из Бездны - всего лишь горшечник Теренций? Нет, не он. Воистину, короля играет свита. И Фейхтвангер со скрупулезной дотошностью демонстрирует, как Зверем из Бездны становятся все они - озлобленный на весь мир раб Кнопс, и утончённый интриган Варрон, и усталый молодой царь Филипп, и Требон со своим жирным смехом.
Роман логически делится на две части. В первой - собственно, обычный для Фейхтвангера мир сложных интриг, запутанное переплетение скрытых мотивов и интересов. Вторая - начиная с “Лейпцигского процесса “ над Иоанном из Патмоса - написана куда более жёстко и злободневно. Писатель отбрасывает изящную игру намёков - там удачная аналогия, здесь намеренный анахронизм. И начинается открытое гневное обличение, адресованное уже не Римской империи, а ХХ веку, не Лже-Нерону, а новому, ещё более ужасному Зверю из Бездны.

"Существуют боги или нет, мы - их рабы".
Фернанду Пессоа

Пожалуй, ни одна книга в мировой истории, за исключением разве что творений Гомера, не подвергалась столь часто переосмыслению и художественной переработке как Библия. В равной степени это касается как Ветхого, так и Нового Завета. Однако если в последнем случае писателю так или иначе приходится, даже если речь идет о второстепенных героях, выстраивать линию повествования вокруг одной центральной темы, то Ветхий Завет представляет собой масштабное полотно с десятками историй и сотнями персонажей, иными словами - богатейшее поле для всевозможным интерпретаций и новых прочтений с возможностью не только расширить развитие того или иного сюжета, но и с известной долей свободы копнуть вглубь, с разных сторон исследовать мотивы и психологию героев и прийти в довольно неординарным выводам, поскольку эта летопись истории древних евреев - все-таки один из самых неоднозначных текстов мировой литературы.

История Иеффая - еще одна ветхозаветная история, которая, ввиду своей лаконичности и в то же время событийной и смысловой насыщенности, обеспечивает широкое пространство для использования возможностей авторского воображения при ее художественной обработке. В этом отношении Лиону Фейхтвангеру следует отдать должное: из скупых и противоречивых сведений он вывел стройную и логичную линию повествования, а сделанные им допущения и добавления вполне органично включились в общую канву. Вопрос о том, считать ли Ветхий Завет в целом и Книгу Судей в частности чисто историческим источником, нежели чем исключительно религиозным текстом, судя по всему, перед писателем не стоял: напротив, объединив под одной обложкой личность израильского судьи Х в. до н.э., историко-политические перипетии того времени и библейский религиозный контекст, Фейхтвангер дал возможность рассмотреть события с разных ракурсов, которые при этом остались тесно переплетенными и взаимоувязанными. И это несомненное достоинство произведения.

Что касается самой истории Иеффая, то здесь мы неминуемо вступаем на зыбкую почву личного восприятия. Во-первых, необходимо решить для самого себя, чем все-таки является Ветхий Завет: универсальным небесным текстом для всех времен и народов или же хроникой взаимоотношений древних евреев с их племенным божеством, одним из многих в семитском пантеоне. Это уже вопрос личной веры, из которой и будет проистекать оценка действий героев. Единственное - Фейхтвангер сделал невозможной однозначную оценку личности самого Иеффая. Глубина и тяжесть его душевных метаний и внутренних психологических конфликтов поражают. Сила воли, незаурядный ум, благочестие и любовь к семье нивелируются другими, не столь положительными качествами - гневливостью, гордыней, коварством. Покоя не приносит ни слепое доверие к своему богу, ни попытки разобраться в его желаниях и целях. Вообще, весь жизненный путь Иеффая проходит под знаком мучительных решений, когда человек осознает, КАК правильнее было бы поступить, но собственный нрав заставляет его пойти другим путем. На это еще накладываются отношения с Господом: в попытках истолковать его знаки, в стремлении заручиться его поддержкой даже в самых неблаговидных делах Иеффай теряет самое дорогое, что у него есть, и в итоге - самого себя. Борьба с собой оборачивается собственным же поражением - разве возможен другой исход? Ветхозаветному идолу принесена кровавая, добровольно принявшая свою участь жертва, клятва соблюдена, победа обеспечена, мир достигнут. Страшная цена уплачена. А внутри - только омертвелость, пустота, боль. Внешняя победа оборачивается внутренним поражением.

Книга Фейхтвангера напомнила мне недавний фильм "Ной" Даррена Аранофски. Такое же переосмысление библейский истории, упор на психологическую составляющую, вопрос о первичной важности личного выбора. В принципе, "Иеффай и его дочь" не стала откровением, и даже без этого многословного отзыва можно было бы обойтись, оставив только эпиграф в нему. Но что есть, то есть. Ветхий Завет не только одно из самых противоречивых произведений, но и питательная основа, на которой выросла современная европейская культура. Нам от него никуда не деться - будем читать его, писать о нем, переосмысливать, задавать вопросы и находить или не находить ответы. Каждый - свои. Так уж заведено.

И напоследок: мне попался ужасный перевод, который очень сильно испортил впечатление от книги. Будьте осторожны, проверяйте текст перед чтением.

Я никогда особо не интересовалась жизнью древних евреев, а потому не могу никоим образом оценить, насколько жизне- и бытописание в романе соотносится с национальными обычаями или историческими хрониками. Незнание языка, на котором написан Ветхий Завет, также не позволяет определить соответствия сюжета и образов библейских персонажей, а каждый переводчик подобен творцу, создавая то, что именно он считает правильным и наиболее подходящим к собственным соображениям…
Оправдавшись, как могла, почему не могу написать объективный анализ последнего произведения автора, выскажу своё исключительно субъективное мнение.
Как любого мыслящего человека Лиона Фейхтвангера интересовали вечные вопросы смысла жизни, человеческого предназначения, судьбы, свободы выбора, наличия воли.
Естественно, как любого еврея, его волновала непростая судьба своего народа – с одной стороны, Богом избранного, а с другой – всеми гонимого.
Избранность подразумевает необыкновенные качества, дающие недюжинные преимущества по сравнению с ординарными. Многовековые гонения по всему миру подразумевают какие-то качества, черты характера, поведение евреев, вызывающие неизменное возмущение и гнев представителей других наций. Вот и получается, что избранность евреев - это и дар, и проклятие.

Главный герой романа Иеффай (в другом переводе Ифтах) олицетворяет собой всю еврейскую нацию…
Рожденный от выдающегося отца – главы знатного рода, полководца, судьи, управляющего богатыми поместьями - и красавицы-наложницы другого народа, с другой верой и обычаями. Ифтах - красив, умён, талантлив, но ни по происхождению, ни по поведению не вписывается в уклад местной жизни – строго регламентированной , с иерархическим строем и с абсолютно негибкими понятиями, где главная ценность – власть. Она может базироваться на богатстве, на военных талантах, на знатном происхождении – главное, занять максимально высокую ступень на социальной лестнице.
Законная жена отца, его сводные браться, священник - все они строго соблюдают обычаи и законы своего народа и не приемлют даже упоминания о том, что можно жить как-то иначе.
Но Ифтах и не старается вписаться в это общество – он ведет себя вызывающе, считая себя превосходящим окружающих. Неизбежный итог – изгнание. Затем испытания, триумфальное возвращение, расплата за триумф…

Очень интересна линия общения евреев со своим Богом. С одной стороны, по тексту романа следует, что это – Бог-творец, создавший землю и избравший евреев для особой миссии, но с другой стороны, складывается впечатление, что под одним названием скрываются две абсолютно различные сущности – по целям и задачам.
Бог-творец создал человека по образу и подобию своему, что означает не только внешний облик, но наделил человека способностью мыслить и САМОМУ принимать решения, нести за них ответственность. А вот Бог, отвечающий на призывы священника и общающийся напрямую с Ифтахом ,– сущность, отчаянно борющаяся с какими-то конкурентами: богами язычников аммонитов, и посему - яростно желающая полной власти над человеком, требующая отказа от самостоятельных решений. Более всего это напоминает роль наместника, опасающегося, что его подсидит кто-то более ловкий.
В романе главная роль отведена именно образу и поведению Бога-наместника. Он даёт ответы, помогает, но требует взамен не просто уважения и почитания, но - платы. Платы высокой, порой непомерно высокой – кровавой жертвы самого любимого существа – дочери Ифтаха. Эта жертва должна быть принесена не из любви, но из условий заключенного договора- сделки. И суть сделки не в том, будет жить прекрасная Яала или нет. Могущества Бога достаточно, чтобы в принципе лишить её жизни (её смерть - вопрос решенный), но суть в том, что убить её должен отец, скрепив её кровью связь Человека с Богом. Взамен - та самая власть, признание народом выдающихся заслуг и способностей Ифтаха , а также укрепление существующих божественных правил: Бог ПОДЧИНЯЕТ своей воле избранных, а те, в свою очередь, подчиняют себе всех остальных. Как в рамках цивилизации – только вера израильтян истинна, так и в рамках отдельно взятой семьи – Отец имеет право распоряжаться жизнью своих детей, но они обязаны при этом его любить, почитать и не сметь ослушаться – в этом смысл их жизни.
Однако, люди не были бы людьми, если бы не испытывали чувств – их переживания и составляют главную линию романа. Ненависть, зависть, горечь, гнев, смирение, терпимость, любовь – весь спектр существующих чувств во всём их многообразии проходит перед глазами читателя. И в конце концов напрашивается неизбежный вывод: яркие чувства есть и жизнь, и её смысл. Если поступки определяются строгим Богом (наместником), то чувства – единственное, что ему не подвластно, – они сильны и прекрасны.

Возможно, автор хотел сказать в своём произведении что-то другое, но поскольку я выросла в условиях совершенно иной культуры и принадлежу к иной этнической группе, мне удалось увидеть только вышеописанное.

P.S. Все слова о Боге и проявлениях его власти относятся исключительно к тексту романа Л.Фейхтвангера.
Я надеюсь, что не задела ничьих религиозных чувств, поскольку речи не было ни о религии, ни о чувствах.