Что такое литература? Слова

Сложная для написания отзыва вещь. Ну, и вообще. Притом во время чтения мне все казалось довольно ясным. Затем менее ясным. Затем мысли сбились в плотнейший ком. За какую ни потяни – каждая верная, но ни одну нельзя использовать без отсылок и связей со всеми остальными. Я, между прочим, не была уверена, что эта автобиография мне понравится, потому что не люблю экзистенциализм, а то, что я раньше читала у Сартра, было скучным.

Я еще не встречала автора, который бы с такой самоуничижительной откровенностью отзывался о собственном детстве и, пожалуй, о путях, приведших его к писательству. Структура автобиографии предельно лаконична и так же точна: две части – «Читать» и «Писать». Накопление и создание. Подготовка к творчеству и собственно творчество. Два любимейших, жизненно необходимых занятия. Сартру удалось быть очень откровенным, не скатываясь в то же время в бытовое, но и не ограничиваясь только темой своего призвания, темой писательства.

Нужно понимать: все, что говорит Сартр о себе 8-9-летнем, написано с учетом последующих лет, книг, словом, с учетом того, как сложилась его судьба. Этот вопрос вообще занимает довольно много места в размышлениях автора. Как будут оценивать наши поступки и – что не менее важно – слова по прошествии времени, с поправкой на то, кем мы стали? Вот Жан-Поль, не слишком популярный среди сверстников ребенок, единственный в семье, домосед, книжный червь, претензии на вундеркиндство. А если мы знаем, что это будущий известный писатель, икона экзистенциализма? Само собой, все, абсолютно все в его детстве приобретет особое, пророческое значение. И Сартр первый иронизирует над этим и над самим собой, делая это на редкость едко и едва ли не с ненавистью. Такому Сартру – да.

Отправитель: Юлия Д.
Marxergasse 7/13a
1030, Wien, Österreich

Уважаемый г-н Сартр,

Я пишу Вам из далекого 2015 в еще более далекий 1914 год. Вам всё еще 9, я - всё еще дух, хотя, мы оба еще мертвы и уже существуем: Вы - в своих библиотечных иллюзорных мирах, я - в планах Всевышнего, в которого Вы не верите.
Я верую в Бога и верю Вам, хотя Вы не доверяете самому себе. Я вывела собственную формулу начала Сущего:"В начале было Слово, и Слово было у Сартра, и Слово было Сартр", и Вы, наверное, злитесь, потому что эта фраза должна принадлежать Вашему перу.
Простите за дерзость, мой вопрос бестактен, но как Вы там, в Вашем аду, летопись которого Вы ведете со дня сотворения Вашего? Послушный ребенок, покорный до конца дней, как Вы и предполагали, остались ли Вы покорны самому себе? Хотя, о чем это я - Вы всегда держали свое Слово.
Знаете, а ведь Вы оказались абсолютно правы: Вы давали Имена. Ваша способность подмечать мелочи поражает. Я восторгаюсь Вашим талантом пронизывать Словом насквозь, точно шпагой, медленно и удаленно писать обо всём быстром и новом. И как Вам удавалось держать прошлое на значительном расстоянии? Как Вы-пятидесятидевятилетний умудрились ужиться с девятилетним ребенком внутри себя?
Дорогой г-н Сартр! Вы писали, что Ваши книги потом, среди развалин библиотек, переживут человека, и Вы оказались правы, что, впрочем, весьма ожидаемо. Сейчас, здесь, библиотеки действительно в руинах, а Люди вымирают прямо пропорционально появлению прилежной и плоской Толпы.
Милый мой, бесценный Жан-Поль(простите же мне мою фамильярность!), помните, Вы писали:"Я не злопамятен и готов всё признать: у меня прекрасные данные для самокритики , при одном условии - чтобы мне её не навязывали."?
Я давно хотела Вам сказать: Вечность не посмеет.

С уважением и искренним восхищением,
Ваш преданный друг.

Post scriptum: прикладываю Вашу фотокарточку, которая мне безумно нравится. Вы кажетесь мне гораздо ближе, когда я смотрю на нее.

Очень интересное автобиографическое повествование о формировании личности писателя/мыслителя. Ребенком он рос в постоянном окружении взрослых, у него не было товарищей для игр. Это, как и стремление нравиться, сформировало его личность совершенно иначе. Он привык подстраиваться под взрослых, стремиться им угодить, а для этого разыгрывать гениального ребенка. С другой стороны, много времени проводя в одиночестве, он очень много читал, причем взрослой литературы, совсем не адаптированной для детей. Здесь, конечно, было видно влияние деда, его академического круга. Он признавал только “высокую” литературу. Ребенок из-за этого был даже лишен обычной детской. Всякие комиксы и приключенческие романы считались недостойным мусором. Хотя именно они будили живое воображение мальчишки. Словом, в те времена дети не только носили подобие взрослых костюмов, но в них сразу видели маленьких взрослых, пытаясь нарядить и в свои мысли, в свое мироощущение. Это создавало изрядную путаницу в детском сознании. Например, вечный ориентир на взрослых не дал сформироваться личным вкусам, пристрастиям. Они подменялись чужими. Все написанное извлекалось не от души, а рассматривалось как бы со стороны, как это будет выглядеть, как будет оценено.
Даже будущая профессия была выбрана под таким же давлением, такой суд вынесли взрослые, и надо им соответствовать, чтобы нравиться, чтобы оправдать ожидания. При этом приспосабливающийся ребенок совсем необязательно боготворил взрослых. Как это ни странно, он мог относиться к ним даже пренебрежительно, без особого уважения. Словом, он мечтал о признании народом, но, при этом, не любил его отдельных индивидуумов.
Я не философ и не буду рассуждать, повредило ли такое воспитание Сартру или же было единственно возможным, чтобы он сформировался в видного деятеля. Мы имеем то, что имеем. И пусть другие, более хорошо знакомые с его творениями, оценят, какое влияние на них было наложено особенностями развития в детстве.

Философ, педагог, классический экзистенциалист, драматург. Отказался от Нобелевской премии, ордена Почетного легиона и многих других наград. В свое время его называли «вождем страха и отчаяния» из-за отношения к жизни и действительности.
Его автобиографическая повесть «Слова» была впервые напечатана в 1964 году. Главная доминирующая тема: Сартр рассказывает о том, как сформировалось желание стать писателем, о впечатлении, которое на него производили некоторые книги (например, «Мадам Бовари»).

, говорит он откровенно.
Структура произведения: тематически делится на две части: «Читать» и «Писать». Писателем предпринимается путешествие в собственное прошлое. Иронично и саркастично описаны здесь: родословная, детские годы, знакомство с книгами, Франция начала XX столетия. Он исследует свою собственную личность с помощью скальпеля иронии и критики.

Повествование здесь медитативное, слог - афористически строгий. Это книга о себе, о Боге, о Франции, о книгах и о человеке вообще с его несовершенством, банальностью и ошибками.

Двойственное впечатление от этой неоднозначной и явно позёрской книги.
Те, кто считают Сартра иконой экзистенциализма, на которую лишь молиться надо, пусть обойдут стороной мои впечатления о прочитанном.

Детство.
У каждого оно было и каждый хотел бы вновь в него вернуться. Прекрасное время, когда радость переполняет тебя по любому поводу, когда ты не знаешь усталости от новых ежедневных впечатлений, когда память на всю жизнь даёт высокий критерий любого случая, и ежедневно мир открывается всё разными и разными манящими гранями... Продолжать здесь можно бесконечно, а примеров тому, думаю, каждый приведёт в избытке.
А что у Сартра? Разве это детство, когда взрослый уже человек вспоминает лишь своё самокопание, свой, несвойственный возрасту, нигилизм, свой атеизм? Впрочем, отрицая Бога, он почему-то убеждён в существовании Духа, но это же лишь подмена слов, значение который идентично. Мальчик так горд, так видит себя, окружённым вниманием, что ясно сразу его стремление к позёрству, стремление любыми средствами выделяться.

Ему нужен успех, популярность, он искренне удивлён, узнав, что и другие люди, кроме него, могут быть популярными и известными. Врождённое и обострённое чувство духовного превосходства над окружающими прослеживается очень явно.

Читать - Писать.
Повесть разделена на две эти части, которые сразу же ставят смысловые акценты, не подлежащий малейшему сомнению. Мальчик таких лет уже даёт характеристики окружающим людям и вообще всему, что его окружает. Конечно, понимаю, что мы склонны к отрицанию "былых заслуг" и это заложено в психологии большинства молодых людей, но так уничтожительно прямолинейно в свои неполные 10 лет высказываться... Пожалуй, именно многоточие и будет моим отношением.

Мальчик, знающий себе цену и знающий свою цель в жизни - вот портрет, чёткими словесными мазками, нарисованный на страницах книги.

Позёрство или прямота?
Вот именно так и спрашивал себя, продираясь сквозь ежестраничные загадки, вопросы и противоречия, рассыпанные в изобилии. Но я не собираюсь укорять Сартра за его негативное отношение к отцу, за его витиеватый атеизм, за его нигилизм к окружающим. Я лишь спрашиваю себя: возможно ли в столь юном возрасте быть уже таким пресыщенным жизнью, ещё не зная её? Мало кто может похвастаться знанием жизни даже в пожилые годы, а тут мальчишка... опять же многоточие. Потому и оставляю свой вопрос я без ответа. Может быть, малое количество серого вещества, данное мне Богом, не позволяет осознать всё величие высокого разума писателя, проявившегося столь ярко ещё в раннем детстве. Наверное, так и есть и потому и моя оценка прочитанного лишь троечка. И это ведь уже повторное перечитывание повести, спустя десятилетия. Что тогда, что сейчас, отношение к написанному практически одинаковое. В потому и пожелаю всем, дочитавшим мои мысли до конца, находить в безбрежном океане мировой литературы именно то, что созвучно вашей душе.
"Слова" Ж.П.Сартра с моим внутренним миром точно уж находятся в диссонансе.
И вспомнился знаменитый русский романс, где легко и точно и поётся:

Кестлер (британский писатель и журналист) как-то сказал Сартру: «как романист вы лучше меня, а как философ — хуже». По одному этому высказыванию можно уверенно сказать, что сам Кестлер, если и был кем-то из двух, то только романистом, но вот что касается Сартра?

Создатель собственной философской концепции и лауреат Нобелевской премии по литературе, драматург, мыслитель, литературный критик и даже политик - какая из этих сфер деятельности удалась Сартру «лучше», судить бессмысленно, сам он говорил так: "Я по-прежнему пишу. Чем еще заниматься? Это привычка и потом это — моя профессия". И хотя о творчестве и уделе литературных критиков Сартр высказывался довольно саркастично: «Критики — это в большинстве случаев неудачники, которые однажды, подойдя к порогу отчаяния, нашли себе скромное тихое местечко кладбищенских сторожей», сам, тем не менее, вовсе не избегал критического жанра. Среди его работ в области литературоведения и предисловия или рецензии на выход чужих сочинений, и объемные исследования творчества писателей, и в том числе, небольшое критическое эссе «Что такое литература?»

Если верить Симоне де Бовуар, идея этого эссе пришла Сартру во время поездки в Амстердам, где он смотрел картины голландских мастеров: «кусок красной стены, столь же волнующий, как любимая Прустом желтая стена» (напомним, что у Пруста речь идет о картине Вермеера «Вид Дельфта»). И как раз в связи с этими крашеными кирпичами Сартру пришло в голову определение искусства, которое спустя несколько недель он изложил в эссе: восприятие мира через свободу.

Понятие свободы - одно из центральных понятий не только данного исследования, но и всей философии Сартра в целом. С давних времен существует «вечный спор» о понятии искусства: литература – вещь самодостаточная и существует исключительно ради литературы, считают сторонники «чистого искусства»; другая же сторона спора – утилитаристы - настаивают, что литература без пользы невозможна. У Сартра свое, более глубокое понимание искусства: писатель всегда и повсюду engage (это слово переводят на русский язык как «ангажирован», что не совсем точно передает вкладываемый в это понятие смысл: вовлечен, причастен - подразумевается, что писатель нераздельно связан со своей эпохой), но кроме этого искусство требует, прежде всего, полной свободы творчества, только тогда создается настоящая Литература. Подобное понимание свободы как некоего Абсолюта, раз и навсегда данного человеку, роднит Сартра с Достоевским и его пониманием христианства и судьбы человека через свободу.

Три вопроса – и три главы исследования: Что означает писать? Для чего писатель пишет? Для кого писатель пишет? Рассматривая произведения разных писателей, среди которых Райт, Бретон, Веркор, анализируя сам процесс творчества, Сартр формулирует определение литературы как «места встречи» писательского замысла с читательским запросом. Доказывается, и надо отметить логично и убедительно, суть литературы как «диалектического единства процесса писания и процесса чтения». Писатель не может писать для самого себя, поскольку это означало бы смотреть на свое произведение чужим взглядом. Творческий акт - только один из моментов в ходе создания произведения, но чтобы появился литературный объект – произведение искусства - необходим второй акт, называемый чтением.

Нужно признать, перед тем, как начать читать эссе «Что такое литература?», было некое внутреннее опасение "встретиться" с текстом, сложным для восприятия, насыщенным философской терминологией: свежи воспоминания о «Бытие и ничто» того же автора. Но оказалось иначе: эссе отличается ясностью мысли в "простом", художественном изложении в сочетании с логичной, последовательной композицией.
Поэтому знакомство с Сартром-критиком стало не только полезным знакомством с литературоведением с новой стороны: как толкованием произведений искусства и самого творческого процесса с точки зрения философии личности и философии истории, но и приятным, увлекательным чтением.

Ни одна биография не скажет о человеке больше, чем его творчество. А «Слова» Сартра, к тому же, еще и автобиографичны. Ну что сказать, слова его на любителя, Сартр отнюдь не универсален. Я как раз тот самый любитель, мне интересен экзистенциализм и Сартр как его яркий представитель.
Читалось долго, местами нудно, а местами затягивало так, что просто не оторваться. В книге две части: «Читать» и «Писать»; первая часть мне почему-то понравилась больше, может, из-за перевода – над ним работали два разных человека, а, может, еще из-за чего, не знаю.
Чем-то Сартровская исповедь напомнила мне самокопания чудного Вуди Аллена, тот тоже беспощадно препарирует собственную душу и извлекает из нее свои комплексы на глазах у изумленной публики. Ну, прямо эмоциональный эксгибиционизм какой-то. Меня, однако, такая откровенность подкупает. Что-то в этом есть, согласитесь!

Всегда особенный интерес для меня представляли мемуары известных личностей. И дело тут не в правдивости их воспоминаний, изложенных на страницах книг, а скорее наоборот. Мемуары всегда лживы с точки зрения внешнего проявления жизни, с точки зрения реальных жизненных событий. Значительно лучше путь творца-художника поможет узнать профессионал-исследователь. Автор же всегда ошибается и неточен, частенько думает он не то, что есть и было на самом деле и всегда очень точен в части изменения своих убеждений и взглядов. В «Словах» Сартр стремится быть правдивым по той причине, что глубоко презирает себя в детстве, а речь в этой повести автор ведёт о себе фактически до 10 лет. Перед читателем предстаёт образ взбалмошного, избалованного кривляки, эгоцентричного, изнеженного мальчика, который испытывает сильнейшие страдания, когда на него публика не обращает внимание. Кого-то удивит, что из такого слабого мальчишки вырастет такой непримиримый борец за свободу и справедливость, как Жан Поль Сартр. Мне же перерождение из слюнтявого маленького буржуа в экзистенциального философа и революционера видится закономерным и естественным.

Сартр устремляет взгляд в детство и раскручивает клубок самого себя, в поисках Начала, зачатка его целей, устремлений, страхов. Отец умер слишком рано, чтобы он мог испытать «Эдипов комплекс»; мать воспринимал как сестру; имел удовольствие к публичным выступлениям; хотел, чтобы все его считали особенным; религиозный дед приучил его к атеизму; и так далее.

Каждый раз, погружаясь в воспоминания писателей, удивляюсь тому, как рано они начинали проявлять интерес к литературе (например, любимой книгой Бердяева в 14 лет была «Критика чистого разума»). Я тоже в раннем детстве проявлял интерес к художественным произведениям, но к простым детским книжкам жанра «детектив» или «хоррор» на 100-150 страниц, которые, не сомневаюсь, и сейчас читают дети. Первую взрослую книгу я прочитал в 11 лет и это был всего лишь роман Стивена Кинга. Сартр же ещё не умел читать, а уже брал в руки книги, делал вид, что читает их вслух, при этом на ходу придумываю истории. Выучившись читать (в очень раннем возрасте), он принимается за Рабле, Виньи, Мюссе – серьёзных авторов. Неудивительно, что он значительно опережал людей своего возраста и своего поколения.

Атеизм – известная черта мировоззрения Сартра. В «Словах» же он преподносит это в своеобразном ракурсе, указывая, что он никогда не верил в Бога, но всегда в Святого Духа. Отвращение же к религии он ощутил, наблюдая за своим дедом. Будничное безразличие деда к Богу и церкви, болезненный отказ от плоти, заложенный в суть католицизма, вызвали в юном философе отторжение. При этом Жан Поль подмечает, что если бы католицизм ему был представлен дедом под иным углом, то он бы закончил свою жизнь монахом.

Подобные ощущения я испытал после просмотра фильма «Молчание» Мартина Скорсезе. На протяжение всего действа у меня в голове вертелся лишь один вопрос - Зачем? Зачем люди умирают и страдают из-за того, что отказываются, например, наступить на изображение Христа? Какой в этом толк?

К слову, кино и кинотеатры только-только входили в жизнь людей в начале XX века, и юный Сартр, на страницах «Слов», осознаёт это как нечто новое – новый вид искусства. Вид искусства, который он сам не воспринимал как искусство, а только лишь как развлечение. Киновоплощения, эстетика кинотеатров, как выражается автор, «искусство толпы», всё это поразило Сартра и заняло на страницах повести особое место.

«Слова» интересны лишь потому, что их написал Жан Поль Сартр – известный публицист, философ, деятель. Да, автор презабавно иронизирует над Жан Полем-ребёнком и немножко выворачивает наизнанку. Однако меня не отпускало ощущение, что многие авторы XX века, писавшие о себе (Марсель Пруст, Томас Вулф, Джеймс Джойс или кто-то ещё) были гораздо сильнее, экспериментальней и интереснее в этом деле (в «Словах» имеется некоторая претензия на художественность, всё-таки это не просто мемуары). «Слова» интересны лишь в контексте самой фигуры Сартра и как отдельное художественное произведение не сильно впечатляют.

Автобиографичная книга писателя, чтение которой ощущается как теплый разговор за чашкой фруктового чая на берегу Сены, где он сам всё расскажет и расскажет последовательно. 

Слог автора и то какими именно словами наполняет автор свои работы, для меня, это эталон литературы. Сартр не просто пишет, а чувствует слова на каком-то недосягаемом и квантовом уровне. Переворачивая каждую страницу, я вновь и вновь думала: «Ах, так вот к чему это название!». Возможно, это индивидуально, но все что пишет автор, когда-то проскальзывало и у меня в мыслях. И я в который раз, нахожу это чем-то невероятным, что сквозь время жили и будут жить люди, имеющие что-то крайне близкое на духовном и ментальном уровне друг с другом. 

Экзистенциализм, самоирония и поиск себя в книгах. Еще с детства маленький Сартр был окружен только взрослыми людьми и серьезными произведениями великих классиков, а не играми и сказками. Время, среда и семья повлияли на личность знакомого нам великого эссеиста, философа и конечно же, основоположника самого понятия как экзистенциализм. 

Кого-то подобные мысли пугают и вгоняют в ужас, для меня Сартр это тот, кто помогает понять себя лучше; а язык повествования смешит и подталкивает брать в руки маркеры и ручки чтобы отметить не одну строчку в процессе чтения. 

Произведение привело к очередному чувству глубокого наслаждения.