Что такое литература? Слова

Слова, слова, слова... Этот наркотик будет покруче, чем всякие там химические вещества, но и слезть с них не представляется никакой возможности, нет же клиник для отъявленных, отпетых словолюбов, которые сначала бездумно ширяются чужими словами, хорошими, очень хорошими, плохими, если нет средств на что-то получше, потом бегут продавать вещи, чтобы купить слова, когда отнимают слова, то запираются со слезами в туалете, кричат, бьются головой об стену, читают освежитель воздуха, всю жизнь проводят в поиске тех самых слов, а потом робко начинают сами писать слова, поначалу ещё не слова, а так, переложения чужих, рерайт, как сказали бы сейчас, следуют образцам, потом нарочито их ломают, потом снова возвращаются к эталонам более высокого уровня и так и качаются на этих словесных качелях, чтобы потом, может быть, но не факт, слова проросли сквозь их пальцы невиданными раньше цветами, вцепились корнями в чужие сердца и тоже подсадили их на эту отравленную иглу, и всё время, пока ты ищешь слова и воспроизводишь слова, тебе надо их потреблять, смотреть с жалостью, как другие пытаются их укротить, загнать в клетку, заставить служить их коммерческим интересам, три слова по цене одного, только сегодня уникальное предложение, а слова от этого теряют силу и блекнут, превращаясь в замыленные бессмысленные звуки, спам, как песок сквозь пальцы, невидимки, а что делать, когда передоз, от них не скрыться и не спрятаться, хотя, говорят, есть такие, которые со словами обращаться и вовсе не умеют, странные инопланетяне, как можно не поддаться пленительной словесной отравленной зыби, не позволить увлечь себя за собой, не захотеть овладеть всеми их тайнами и, конечно, рано или поздно потерпеть поражение, но нисколько этим не разочароваться.

А что Жан-Поль? Вышел на Монмартр, пожонглировал словами, рассказал про то, как он до жизни такой дошёл. Рассказал сочно, узнаваемо, переносимо на себя, отчего полюбить "Слова" куда проще, чем "Тошноту", которую на себя надевать совсем не хочется, хоть иногда и приходится. Большая часть книга автобиографична в классическом смысле (родился, зачитался, как до жизни такой докатился), но без пыльной тоски статистики и никому ненужных подробностей (влюбился, женился, нашёл работу, кому это вообще интересно?), зато об интимных отношениях со словами и собственным нелепым гением — в режиме исповеди, стараясь максимально отставить кокетство и потому регулярно к нему возвращаясь. К концу и вовсе превращается в исповедь-признание, нежное любовное письмо к той особенной природной дури, которую нам поставляет мироздание, — возможности позвездеть.

Сартр был действительно уникальным человеком, противопоставлявшим себя всему и всем, даже самому себе. Его книги - это всегда борьба с комфортом, с общепринятым течением событий; борьба со своим рождением, со своей славой, со своей смертью.

На каждой странице присутствует мысль, которая поражает, которая обвиняет и оправдывает.
И если я когда-то с трудом могла представить какие причины побудили Сартра отказаться от Нобелевской премии, то сейчас вопрос снят окончательно. Этот человек не искал прижизненной славы, она давила на него, она ему противила. Лишь посмертная слава была приемлема, оправдана.

В "Словах" Сартр предстаёт перед нами только мальчиком и мертвецом. Все остальное обезличено и обесценено, вычеркнуто из повествования. Вот он мальчик, послушный ангел, сидит в магазинчике в ожидании своей бабушки, и вот он Сартр, написавший свой шедевр, исполнивший свой долг, оправдавший свое существование, мертвец под траурным солнцем славы. Потомки склоняются над его книгой в восхищении, но он уже давно прибыл на конечную станцию, удалился в безмолвие.

Сартр действительно уникален. Он стал словом, он уподобился слову. Безличностный, один среди множества, подобный всем и в то же время обособленный, подобный Слову. И Слово это значимо, незаменимо в повествовании становления мировой литературы. Сартр стал незаменим, необходим, он больше не безбилетный пассажир. Теперь он необходим всему миру.

Есть в такой беспрецедентной гениальности что-то жуткое. Превращающее человека со всеми его страстями и особенностями в прижизненный памятник самому себе. Гениальность накладывает на него клеймо с рождения. Сартр великий и ужасный. Он словно уже родился старым и больным, отрицающим и гениальным. Но все же это было не так. Он родился белокурым ангелоподобным мальчиком. И благодаря его автобиографии мы можем увидеть, как это было. Увидеть как в этот мир приходят гении и каково им нести эту ношу.

Произведение очередной раз заставляет задуматься о наличии целого ряда знаменитых и признанных, но переоцененных фигур. Сартр представитель тупиковой ветви и самого отталкивающего вида экзистенциализма – атеистического, марксистского. Его мировоззрение пессимистично, антижизненно. Сартра можно воспринимать как философа и писателя, а можно как недо-философа и, что еще хуже, недо-писателя. Для философа у него слишком расплывчатые, неоформленные взгляды. Его критика идеи Бога и идеи Сврехчеловека не более чем деструкция без позитива. Думаю, более всего он был политиком, притом представителем крайне левых взглядов и защитником кровавых методов.
«Слова» производят впечатление произведения искусственного, не вполне литературного. Для того, что бы быть художественным ему явно не хватает глубины и мягкости, общей гармонии, неуловимых, но таких важных нюансов. Грубая, топорная работа, не пошло впрок Сартру чтение классиков.) Но главное – оно насквозь лживое. Критическое отношение к себе лишь тонкий налет, за которым несокрушимая глыба самовосхваляющего «Я». Якобы самокритичное, на деле явная апологизация – себя и своего необыкновенного, исключительного дедушки. Да, в воспитании были использованы не верные методы. Но удалось ли Сартру, зафиксировав и озвучив взлелеянные дедушкой пороки, исправить, превзойти их? Амбициозность, склонность к театральным эффектом, стремление совершать поступки, продиктованные стремлением обратить на себя внимание не были изжиты Сартром. Его отказ от Нобелевской премии, скорее всего, относится к тому же разряду. Аналогичный поступок Перельмана имеет совершенно другие корни, у Перельмана это образ жизни, у Сартра – позерство и игра на публику.
И в заключении позволю себе процитировать выдержку из приведенного здесь же отзыва Риши
"И всё же, если вы проникнуты мифом гениальности Сартра, то книга вам непременно понравится."

«В сущности, литература есть субъективность общества, находящегося в состоянии перманентной революции. В этом обществе она преодолеет противоречие слова и действия». Понятно?

Сартр в этом произведении очень публицистичен, он весь внутри литературного процесса, поэтому каждое слово книги пронизано личным отношением автора к писательству, историческому прошлому, настоящему и будущему.

Сартр очень … хорош. Он одновременно и понятен, и труден для восприятия. То есть можно слишком сильно не заморачиваться, а воспринимать текст как начальный посыл в освоении темы. Берёшь всё тебе доступное, а сложные темы пропускаешь, чтобы не попасть в патовое положение – некоторые пассажи требуют массу дополнительных знаний.

Конечно, при чтении возникает масса остановок, так как мой рабочий аппарат читателя не позволяет с лёгкостью преодолевать подобные высказывания – «Если бы я предполагал, что художник писал в порыве страсти и движимый ею, то моё доверие тут же испарилось бы. В этом случае поддержание последовательности причин последовательностью целей ни к чему бы не привело, потому что последняя обуславливается психологической причинностью, а тогда произведение искусства возвратилось бы в цепь детерминизма». Как-то с ходу не проскочишь… Необходимо хотя бы с «детерминизмом» разобраться. (Детермини́зм — учение о взаимосвязи и взаимной определённости всех явлений и процессов, доктрина о всеобщей причинности). Но… Очень помогает, что тут же автор объясняет просто и доступно – «Словом, чтение есть некое соглашение о великодушии между автором и читателем. Оба доверяют друг другу, оба рассчитывают друг на друга, и предъявляют друг другу те же требования, что и к себе».

Главное же в чём мне помогает Сартр – это проникнуть в первооснову, в исходные посылы художников, музыкантов, писателей, чтобы лучше понимать их произведения. Наивно и просто. И как же приятно осознавать очевидные истины, доносимые автором – «…писатель, как и все другие художники, хочет передать читателям определённое чувство, которое называют эстетическим наслаждением и которое я лично назвал бы эстетической радостью».

Ни в коем случае не хочу сопоставлять себя с Сартром, но он сильно помогает своими откровениями о творчестве осознать и самого себя, как творческую личность, пусть, и в малом микроскопическом плане в сравнении с гениями и гигантами искусства. А жажда творчества очень заманчива и неодолима. Если уж когда либо испытал в себе творческие муки и радости, никогда не забудешь их сладость, потребность в них, стремление к созиданию. Тем более, что автор наделяет всей полнотой сотворчества всех читателей. Очень интересно, в конце концов, осознать, что от творческих способностей читателей зависит успех литературного успеха писателя. Или неуспеха, провала.

Для человека ищущего эта замечательная книга даёт огромную пищу для размышлений. Только не надо слишком утопать в большом количестве идеологических установок, классовой борьбе и других исторических определениях, свойственных литературе середины прошлого века. Сейчас-то у нас с классовой враждой покончено. Буржуазия победила по всем фронтам. Или пока победила?.. А по Марксу это скорее пиррова победа. В силу объективных законов общественно-исторического развития человечество всё равно придёт к новым формам существования, более совершенным. Назовите их, как угодно вашему воображению. Автору ближе социализм.

Особенно забавно читать исторические исследования и сопоставления Сартра. К сожалению, у него очень сильный уклон в сторону французской истории и литературы, но общемировые тенденции им исследуются достаточно объективно. Знал бы он, как спустя каких три четверти века изменится роль писателя, читательская аудитория, перспективы литературы… Хотя и кажется, что данное произведение морально устарело, но всё совсем наоборот – оно просто опережает даже наше время. Лет через сто будет восприниматься значительно актуальней, чем сегодня. Даже сам автор, находящийся внутри своего времени, а от этого осознающий невозможность объективно понимать происходящие события, дать верную оценку этим событиям.
Поэтому и надеется Сартр на будущего писателя, который через двести лет возьмётся за роман о второй мировой войне, обладая необходимым инструментом, способный со стороны взглянуть на эпохальные события ХХ века.

Весьма активно автор громит сюрреалистов. Впрочем, это и неудивительно, зная какую позицию он занимал. Интересно, для нынешних поколений столь же понятны его революционные устремления и отстаивание теории классовой борьбы?.. Нынешняя буржуазность и тлетворный инфантилизм ведут к окукливанию, мещанству и обывательской мелочности, чего Сартр в принципе не мог переносить, органически. Конечно же, литературный процесс очень серьёзно переродился за последние семьдесят лет. Где писатели-гиганты в нынешнее время?!.. Их просто нет.

Послушайте, как мощно звучит: «Для нас Зло всегда было очень серьёзно. В этом нет ни нашей вины, ни нашей заслуги, просто мы жили в такое время, когда пытка была ежедневной реальностью. Шатобриан, Орадур, улица Соссэ, Тюлль, Дахау, Освенцим – через всё это мы осознали, что Зло – не видимость, и знание его причин не рассеивает его. Зло не противостоит Добру как туманная идея идее ясной». И рассуждения Сартра о палаче и жертве (до сих пор!) злободневны! Может быть, как никогда актуальны, в силу благостного настроя либеральной публики. Лишь бы их это не касалось. И очень точный вывод Сартра – ЗЛО НЕ ИСКУПИТЬ НИЧЕМ.

Какие замечательные революционные традиции во Франции! Именно их вспоминает Сартр в 1948 году. А ведь будут ещё студенческие бунты 1968 года (когда студенты в Сорбонне, захватив университет, впустят внутрь только Сартра). Тогда же Шарль де Голль, приказав выпустить арестованного Жана-Поля, скажет знаменитую фразу: «Франция Вольтеров не сажает». Да, и нынешние желтые жилеты ещё не сказали своего веского слова. Ох! Ещё немало революционных вестей придёт с французской стороны!..

Как же девственен был медийный пейзаж в далёком послевоенном году – не то что интернет, даже телевидение было в зародыше. Но уже тогда (1948 году!) Сартр понимал перспективу только что придуманного слова американцами – масс-медиа. О, да! Последующие годы докажут всеми миру, что является главным оружием буржуазии – именно масс-медиа!.. И слова Сартра – «книга - самая утончённая и древняя форма литературы, к ней так или иначе мы будем возвращаться» - выглядят ныне пророческими, так как остальную литературу в форме теле- и киносценариев, газетных статей (плюс – бесконечную массу интернет-контента) он осознавал, как мощнейшее оружие в деле завоевания массового читателя (зрителя).

Ещё хочу привести одну цитату, чтобы доказать актуальность произведения Сартра – «Нынешнюю ситуацию можно считать революционной в том смысле, что её невозможно выносить. Это застой, потому что у людей нет возможности быть хозяевами своей судьбы. Европа отказывается от грядущего конфликта и стремится его предотвратить, но не оказаться в числе победителей. Советская Россия оказалась одинокой и осаждённой, как вепрь, окружённый собаками, готовыми броситься на него. Америка никого не боится, но гнётся под собственной тяжестью. Увеличение её богатств ещё больше утяжеляет её. Под гнётом жира и гордыни она, зажмурив глаза, катится к войне».

Первое мое знакомство с этой повестью состоялось страсть как давно — в далеком 2009, когда я, восстановившись в университете после академического отпуска, в феврале пришел в новый коллектив, так сказать. Как раз под 23 февраля. Мои новые однокурсницы толком обо мне ничего не знали, кроме того, что я что-то там пишу, где-то периодически выступаю и вообще личность темная и маргинально окрашенная. Посему решили, что уж Сартр-то мне должен понравиться, тем более автобиографическая вещица про то, как и почему он стал писателем. Ничего из первых своих впечатлений не помню. Но наверняка показалось миленькой. Пришлось перечитывать.

Что ж, 13 лет спустя уже не кажется миленькой. Да, любопытно. Но с первых абзацев — избыточно. Лишние подробности о какой-то родне, которая больше не появится, чересчур подробные описания, этакое барокко в худшем смысле этого слова. Чересчур по-французски (в моем словаре это, можно сказать, одно из худших оскорблений).

И хотя первые опыты знакомства Сартра с Книгой и Литературой немного напоминают мне мое собственное детство, не оставляет ощущение, что все, что есть у автора, — это слова. И в этой книге (в отличие, кстати, от некоторых других его произведений) слишком много лишних.

Жан-Поль Сартр знамениты французский философ, писатель и эссеист. Знакомство с очередным его произведением проходит для меня всегда не очень легко. Уж очень замысловато построены фразы и от этого порой трудно сразу уловить, о чем именно сейчас идет речь. Книга «Что такое литература?» не стала исключением из общего правила. Название не в полной мере отражает содержимое. Основную часть книги занимает не столько вопрос, что представляет собой литература, сколько проблема определения места писателя в этом мире.

Для начала Сартр решает определить место литературы в мире искусства. Чем, например, отличается труд писателя от труда того же художника или музыканта? Каких результатов каждый из них хочет достичь, что он несет в этот мир? А чем поэт отличается от писателя-прозаика? Над этими вопросами я сама никогда раньше не думала. И даже если ответы, полученные от Сартра, немного пространны и оставляют вокруг много тумана, поразмышлять на досуге самому потом на эту тему очень интересно.

После того, как место писателя определено, Сартр обращается к вопросу о месте читателя в этом мире. И действительно, вопрос «А зачем мы читаем?» может быть даже более интересен, чем вопрос о писателях. Я сама никогда не задумывалась над этим, читать для меня процесс скорее естественный, вокруг меня с самого детства все читают книги. Поэтому это просто один из составляющих компонентов жизни. А что если все-таки подумать над этим вопросом? Что мы ищем или что хотим получить от литературы?

И, наконец, после определения всех основных компонентов, можно посмотреть на литературу с точки зрения пространства и времени.
Под пространством я имею ввиду сравнение писателей, например, французских, американских и советских. Чем будет отличаться роман о Второй Мировой войне, написанный для американцев, от романа, написанного для французов?
Под временем подразумеваю историческую ретроспективу. Чем образ мыслей писателя в XVIII веке отличался от образа мыслей писателя в 1947 году? Какое влияние на писателей оказывает политическая обстановка в стране? Что чувствует и что хочет донести до своего читателя писатель, который живет в обстановке накануне холодной войны?

Читать Сартра сложно, но интересно. Для меня хотя бы для поиска правильных вопросов, которые я себе раньше никогда не задавала.

Я сначала поставил этой книге "тройку", но потом (сейчас) переправил на "четыре", ибо некоторые зерновые цитаты (ниже приведу часть) вытягивают, т.е. компенсируют за счет своей мощи большую часть "воды" произведения.
Что не нравится, -это его манера повествования, когда он пишет как бы для читателей, которых он любит и уважает больше, чем своих родственников.. Это, как бы понятный, но не совсем честный ход.
И этот ход дает свои, диаметрально противоположные (его желанию) плоды -да, временами интересно (но чаще -скучно), но главное -я, как читатель, не сопереживаю автору (ребёнку), главному герою.
Одна из его ключевых сцен -описание, как он, 9-и летний прочитал какой-то рассказ, где "на сибирском полустанке некий писатель расхаживает в ожидании поезда.. и вдруг на тракте, идущем вдоль железнодорожного пути появляется карета; юная графиня выскакивает из экипажа.. склоняется перед ним, ловит его правую руку, целует её (кстати, интересно, о каком произведении идет речь, может кто помнит? -В.А.).. меня, девятилетнего мальчишку восхищало, что у писателя-брюзги в степи нашлась читательница.. живой простолюдин не мог принять таких знаков поклонения от аристократки" -здесь всё прекрасно и даже до дрожи.. романтизировано..
-"Моя лучшая книга -та, над которой я работаю; затем следует только что опубликованная; но отвращение к ней уже исподволь зреет во мне и скоро найдет выход" -(очень) понятно и представимо.
Соответственно, Император ВАВА оценивает книгу:
Степень парлептипности 0,51. Степень густоты (крови) 0,11.

Жан-Поль Сартр, один из важнейших мыслителей, философов и писателей 20 века, работы которого мне еще ой как долго познавать (где-то там, на тумбочке возле кровати, тяжеленький томик "Бытия и ничто"), в этом эссе о литературе, что на стыке философии и литературоведения (какой восхитительный перекресток!), рассуждает о том, почему мы читаем и почему мы пишем.

И даже если вам далек экзистенциализм Сартра или его, так называемый в литературоведении, марксистский подход к истории французской литературы , в этом эссе, написанном с блестящим вдохновением и силой, так много интересных, и, как мне кажется, правильных мыслей о чтении, роли писателя, роли читателя и всем остальном, что включает в себя восхитительное и так любимое понятие "литература".

Некоторое время назад прочла книгу «Слова». Хотела, чтобы улеглись возникшие противоречия и моё впечатление как-то оформилось. Это книга с удивительным названием и не менее удивительным содержанием.
Сартр поместил собственную личность под микроскоп и беспощадно описал все без прикрас. На склоне лет писатели нередко возвращаются к поре раннего детства. Происходит это по-разному: одни вздыхают по былой чистоте, другие доказывают, что чистота не утрачена и присутствует на каком-то уровне, третьи просто рассказывают о пройденном пути.
Это вроде бы автобиографическая повесть, посвященная раннему детству и юности писателя. Здесь он пытается рассказать о формировании своей личности, первом знакомстве с книгами и о желания стать писателем. Описание детства и юности делится на два периода «Читать» и «Писать».
Свою родословную он выписывает с немалой долей иронии иногда безобидной, но чаще язвительной. Семья - души не чающая в незаурядном ребенке, рано привыкшем «работать на публику».

Свои занятия дома и в лицее. Первое посещение недавно изобретенного кинематографа, первое знакомство с книжным морем, первые попытки сочинять самому — такой милый мальчик, окруженный заботами родичей, которые чуть ли не с колыбели уготовили ему карьеру на писательства. Очень тонко сделан психологический разрез человека, его сущности, мыслей, побуждений, реакций - всех проявлений.

В целом в семье Жан был в центре внимания, поэтому в нем был развит эгоизм, он считал себя главным и необходимым, в чем и признается.
В произведении Сартр не делает исключения и для себя самого — здесь прямо и очень жестоко раскрываются заблуждения маленького Жана, иллюзии и фантазии, которые отразились и на его взрослой жизни.
Для меня было удивительно, насколько откровенно, без стеснения, очень цинично Сартр рассказывает о своем детстве. Не буду скрывать, что на протяжении всей книги ждала когда же наступит раскаяние. Ну когда же маленький человечек пустит любовь в своё сердце и откроет его для окружающих (хотя бы для домашних). А он все глубже и глубже погружался в собственное "ЭГО", возводил его в культ. Я не могу сказать, что верю в то, что написано в этой книге. К примеру, я не помню себя в 4 года, и уж тем более не могу сказать какими помыслами были продиктованы те или иные поступки. Как он это всё извлёк из своего ума - воспоминания, описанные с такой детальностью, каждая мысль героя, каждый отклик на мелкие события - как всё это можно было в таких подробностях описать??? Мне кажется, что цинизм описания и такие подробности в книге созданы специально для подогрева интереса к его персоне. Это как некий рекламный жест.
Я не представляю себе маленького ребёнка с такой циничной и лживой душой. Дети, как правило, очень открыты и непосредственны. Как такое может быть, мне не понятно. Книга написана очень красивым языком, много моментов над которыми стоит подумать, но читать её я не могу рекомендовать (тем более своим детям), чтобы не заразиться нарциссизмом.
Думаю «Слова» могут понравиться поклонникам самого Сартра и представителям атеистического экзистенциализма.

Сложно оценивать биографию. Сюжета как такового обычно нет - даже самая насыщенная жизнь не дотягивает до сюжета для романа. Читаешь, только если очень уж интересуешься этой личностью. С автобиографиями та же беда - это просто личность не захотела, чтобы в её жизни копались посторонние и сама выложила то, что посчитала нужным.
Прочитала, потому что Сартр. Потому что он посчитал нужным выложить что-то очень личное. Насколько может быть личным то, что предназначено для чужих глаз.

То, что я написал сейчас, ложь. Правда. Ни ложь и ни правда, как все, что пишется о безумцах, о людях.

В основном описывается детство писателя. Да уж, истинный ребенок-экзистенциалист. Нынешние подростки, у которых "все очень сложно", видимо не знают какие сложнейшие чувства переживал восьмилетний Сартр.
В духе его философии - литература как судьба, от которой не уклониться. Эту судьбу он выбрал сам. Чтобы оправдать свое существование. Чтобы не знать страха смерти. Чтобы обманывать себя и прекрасно знать, что это самообман.

Как истолкуют все это в 2013 году те, у кого будут оба ключа ко мне: творчество и кончина?

Надеюсь, что истолковала правильно.