Поклониться тени

Когда в флешмобе 2015 мне посоветовали Бродского, я отнеслась к этому настороженно и слегка раздражённо. С поэзией у меня никогда не складывалось, в том числе и со стихами Бродского, с его сложной образностью, загроможденным стилем и экспериментальными формами. Как говорится, не моё.

Каково же было моё удивление, когда я взялась за "Набережную неисцелимых". Все то, что смущало меня в поэзии Бродского, оказалось совершенно восхитительным в его прозе. С удовольствием прочла это венецианское эссе, воплощающее ту самую красоту, то самое вечное настоящее, ту самую воду, отражающую великолепные фасады и каналы, о которых так виртуозно размышляет Бродский.

У меня тоже есть любимый город, о котором я написала бы, если б умела, и который незримо, между строк, но все же присутствует в произведении Бродского - его Отечество и моя Венеция - Петербург. И я несомненно вернусь к этой книге, я даже придумала, как это будет: в следующую же поездку найду в любимом книжном на Невском издание "Набережной", непременно уменьшенного формата, с тонкими белыми страницами, буду носить с собой и читать короткие главки от случая к случаю, за чашечкой кофе, на лавочке в сквере, спускаясь на эскалаторе до Адмиралтейской... Потому что где же ещё читать это многостраничное, трепетное, изощренное и все равно безответное признание в любви.

Бродского я трепетно полюбила еще в юности, как и положено всем помешанным на литературе подросткам в те годы. Эмоции со временем ослабли и уже после университета я перестала прикидывать на глаз разделяющее нас пространство - оно просто появилось и не уменьшалось.

А зря! Надо исправлять ситуацию. Этот речитатив даже в прозе проникает куда-то на подкорку головного мозга, заставляя клетки перестраиваться на новую волну - ты начинаешь по-другому ощущать себя и мир вокруг. В суете жизни он дает тебе возможность ощутить спасительный транс спокойствия.

Это эссе как глоток свежего и немного морозного воздуха, когда ты вдыхаешь его полной грудью и чувствуешь тоскливо щемящее в районе сердца. На душе при этом легко и привольно. Я не представляю Венецию зимой. Для меня она навсегда - яркая и солнечная с безумно-бирюзовой водой (ни в коем случае не синей), с гвалтом и гомоном бесчисленных толп туристов, c игриво-розовым отсветом фонарей.

Читая строки, лично я вижу…Питер. И ничего с собой не могу поделать.

Если вы ожидаете лёгкий романчик с красотами Венеции, то лучше не беритесь за эту книгу. Тут всё гораздо глубже, мрачнее и не слишком увлекательно для непосвящённого человека. Мне было интересно открыть для себя Венецию с совсем другой стороны. Не со стороны парадного фасада, открывающегося туристам, а изнутри. Посмотреть глазами человека прожившего там достаточно, чтобы разглядеть и неприглядные стороны этого воспетого многими известными творцами места.
От прочтения остаются двоякие ощущения - с одной стороны прикоснулся к великому произведению литературы, а с другой остался некий эмоциональный налёт, полупрозрачная плёночка разочарования.
Прочитать в любом случае полезно тем, кто не боится погружаться в интеллектуальные раздумья с горьковатым привкусом.

Это книга, в которой вы становитесь свидетелем разговора автора и города. В этом произведении нет особого сюжета, ощущение, что Бродский пишет что-то вроде того, как мы пишем отчет «Как я провел лето», только на тему «Как я провел 17 зим в Венеции». Получаешь большое удовольствие, когда становишься свидетелем интимного разговора автора с городом, наполненного переживанием, романтикой и чувственностью.

Цитата из книги: И щурясь на солнце, я вдруг понял: я кот. Кот, съевший рыбу. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент, я бы мяукнул. Я был абсолютно, животно счастлив. Разумеется, через двенадцать часов приземлившись в Нью-Йорке, я угодил в самую поганую ситуацию за всю свою жизнь — или так мне тогда показалось. Но кот ещё не покинул меня; если бы не он, я бы по сей день лез на стены в какой-нибудь дорогой психиатрической клинике.
Оценка: 9/10